Чувства чувствовать

Юра крутит в руках баночку хлоргексидина. Читает еще раз название. Потом достаёт бумажку из кармана, тоже вчитывается. Хлоргексидин. Вроде то. Не напутал. Вот же слова сложные. Нет чтоб просто как перекись водорода. Тут всё понятно, не перепутаешь. А тут блять букв. А если б Юра напутал? Или че-нить созвучное есть. Ему бы дали каких-нибудь от сердца таблеток или типа того. Он бы сам конечно сообразил, что ему не таблетки нужны, но все же. Юра открутил крышечку, накапал на ватный диск. Подумал, смочил побольше. Приложил и заклеил пластырем. Не ровно, но норм. Натянул футболку. Просторную, удобную. Ту, что оставил у Отабека, сам Отабек с утра вернул. Постучался в комнату, пока Юра проходил фазу подъема: лежание в кровати и залипания в телефон. Футболка аккуратно сложена, как Юра точно её не оставлял, зато мятая как раз в стиле Юры. Даже более мятая, чем была. Ну, правильно, бросил, как попало. Борис, улучив момент, кидается в ноги Отабека, так, что тот чуть не падает, а Борис убегает куда-то вглубь квартиры. - Опасно для жизни заходить к тебе. Они завтракают, собираются и идут к метро. С ним здороваются пацанчики, которые всё так же ошиваются тут и гопничают. С Юрой тоже теперь здороваются. И Юра с ними. Как-будто кореша старые. Ужас, и вот эти вот пацанчики пытались у Юрки когда-то мобилу отжать. Вот же. А Отабек его тогда аки рыцарь спас. Юра думает, во охуенно тогда было. Без всяких выебонов с какими-то там чувствами и всем таким. Они расходятся в метро, и Юра перед прощанием предлагает вечером уйти в настолки. - Я сегодня задержусь. Не знаю на сколько. Наверно поздно приду. Отабек при этом выглядит каким-то уставшим и замученным. Юра не успевает спросить. Толпа уносит их в разные стороны. Весь день Юра думает. Он явно понимает, что у Отабека что-то не так. Незнакомый бы человек никогда не заметил. Потому что Алтын всё ещё не изменяет своему ебалу на ноль. Особенно на улице, он как будто включает дополнительный режим. Типа ебало на ноль супер режим. Но Юра видит. Он всё видит. Он уже научился распознавать малейшие жесты, отблески в глазах, ноты в голосе. Юра его друг и он безошибочно определяет, что с Отабеком что-то не так. Мила все лекции грустит на его плече и горестно вздыхает. Юре уже надоело сбрасывать её, поэтому он забивает и терпит. Всё равно от неё не избавишься. - Да расстанься ты с ним уже, и не парься. Всё равно он тебе не нравится. Юра тянет яблочный сок через трубочку. Большинство народу разбрелось на большом перерыве и лишь единицы раскидано сидят по всей аудитории. Обычно Мила тоже выходит со своим парнем. Но сейчас грустная сидит с Юрой. - С чего ты взял, что он мне не нравится? - Это очевидно, - вздыхает Юра. - Но… - Ты себя в этом просто пытаешься убедить. Что он тебе нравится. И встречаешься с ним потому, что хочешь доказать непонятно кому, что ты стопроцентная натуралка. Юра рос в строгом воспитании дедушки. Но самое важное, что привил ему дед это то, что себя принимать надо любым, и не пытаться изменить в угоду другим. Вряд ли дед под этим подразумевал ориентацию. Но когда Юра понял, что девочки его совсем не интересуют, то это не стало для него какой-то проблемой. Он просто сказал «окей» и продолжил жить. У Милы же с этим были какие-то проблемы. Она пыталась всячески вытравить из себя влечение к своему полу и соответствовать железным устоям общества. Мила отвернулась от него и занавесилась волосами. - Зачем ты так говоришь? - Потому что так и есть. Ты боишься с ним расстаться, потому что тогда у тебя не будет опоры. Так ты встречаешься с парнем и всё вроде бы нормально. Но на самом деле не нормально, Мила. Ты так всю жизнь мучиться будешь. А всё, что тебе надо – принять себя и всё. Весь оставшийся день Мила молчит и не разговаривает с ним. А на следующий день снова сходится со своим парнем. Юра возводит глаза, устало вздыхает. Он пытался, не его вина, что Мила не хочет принимать себя и так упрямится. Он даже отсюда видит её натянутую улыбку и растерянные глаза. Юра надеется, что, то желание Отабека побыть одному, было единичным желанием и сейчас он придёт и они, как и раньше посидят. Отабек с музыкой, а Юра с лекциями. Которые, конечно, взяты с собой просто для вида. Примерно так всё и происходит. Правда Отабек какой-то вялый и уставший. Неужели на работе загоняли, а потом Юра вспоминает, каким он был последние несколько дней. Как будто замучался весь. Юра устраивается привычно на кровати, под спину запихивает подушку. Борис в этот раз не изъявил желания пойти с ним. Юра уже думает, как лучше спросить о происходящем. Но Отабек вместо того, чтоб сесть за стол к ноутбуку, ложится на кровать рядом с Юрой. Юра только сейчас замечает, что ноутбук и закрыт вовсе. Отабек складывает руки на животе и смотрит в потолок. Юра почему-то вспоминает их первый вечер дурацких фильмов, когда отключили свет, и они вот так же лежали, когда закончилась зарядка. Только наоборот. Они молчат и Отабек ждет. Юра знает, что он ждет и придумывать как лучше спросить уже не надо. - Что случилось? Отабек закрывает глаза. Молчит. Слышно лишь его дыхание. Юра вслушивается. Смотрит на подрагивающие веки Отабека. Встаёт, широкими шагами доходит до выключателя, щелкает, и такими же широкими шагами возвращается. Комната погружается в темноту. Не такую полную, интимную, какая была в ту грозу. За окном еще светло, и в комнате, прикрытой тюлью, стоит полумрак. Вполне уютно и удобно. Юра устраивается обратно на кровати, спускаясь чуть ниже, но не ложится полностью. Отабек всё молчит и лежит с закрытыми глазами. Если ему надо, то пусть, думает Юра. - Можно я просто так полежу? – шепотом спрашивает Отабек. Юра кивает и Отабек понимает, хоть у него и закрыты глаза. Лицо у него усталое и замученное, и сейчас, когда он расслабленно лежит рядом это особенно заметно. Сердце Юры начинает биться неровно, когда он понимает, что Отабек сейчас показывает ему свою слабость. То, что может увидеть, только близкий человек. Ему как никогда хочется провести пальцами по лицу Отабека, зарыться в волосы и обнять его. Прижать крепко-крепко к себе и никуда не отпускать. Забрать все его переживания и развеять как можно дальше, чтобы даже крупицы не смогли вернуться и снова задеть его. Отабек поворачивает голову и утыкается в бок Юре. Глубоко вдыхает и выдыхает. Юра чувствует, как через футболку его кожу обдаёт горячим дыханием Отабека. Он смотрит и не может оторвать от него взгляда. Юра не знал, что особенного в Отабеке. Что его так сильно зацепило, что заставило переживать всё то, что он переживает. Что в нем заставило пробудится эти чувства, с которыми он совсем не знал, что делать. Внутри всё кипело, варилось, и Юра не знал, как это убрать, куда направить, как успокоить безумное сердцебиение. Отабек был симпатичным, с этим не поспоришь. Но не настолько же. Сказать откровенно, Юра в своей жизни и посимпатичнее видел. Были такие, что дух захватывало, на них только смотреть и хотелось. Отабек тоже дух захватывал. Но по другому. Юра не мог объяснить как. Он вообще не мог объяснить ничего. А когда не мог объяснить, его это бесило. А еще пугало. Ужасно пугало. Кипящая внутри лава пугала. И Отабек вызывающий её пугал. Юра опустил руку на голову Отабеку. Провел по волосам. Отабек чуть дернулся, но остался лежать так же. Юра провел еще раз. Спустился к затылку. Провел по колючему ёжику волос. Отабек еще раз глубоко вдохнул – выдохнул. Юра покрылся мурашками. - Со мной связались мои старые друзья, - тихо пробубнил Отабек. - Которые из группы? - Да. Юра нахмурился. Че им от него надо? Пошли бы они… Для Отабека группа была больной темой. Очень больной. Если бы у Юры была возможность, он бы никогда не позволил им снова связаться и контактировать с Отабеком. Потому что пошли они нахуй, вот почему. Нечего тут. Его Отабек. А они его профукали. И группу профукали. Пусть не лезут. - Чего хотели? Юра всё еще водит рукой по волосам Отабека. - Сначала написал Вадим – барабанщик. Сказал, что хочет встретиться, поболтать. Мол, сколько времени уже прошло, че старые обиды держать. А потом предложил заново группу собрать. Юра хмурится. Собрать заново? Учитывая, как проблематично у них всё закончилось – это было не самой лучшей идеей. Но для Отабека те времена были очень важны. И его друзья. И их группа. Он всегда с огромной теплотой говорил о них. Юре хотелось чтобы Отабек так говорил о нём. Так же вдохновлено, и с такой же любовью. - Мы пару раз встретились на нашем старом месте. В гараже у Вадима. Старой компанией. - Решили начать сначала? - Мне так сначала показалось. Казалось, что всё как в старые добрые времена. А потом понял, что нет. Не так. - А как? – спрашивает Юра и проводит кончиками пальцев по шее Отабека. Тот рвано выдыхает. - Они пытались вернуть то, что уже давно прошло. Как бы мы не старались, а наша группа… И наша дружба это уже пройденный этап. Мы теперь совершенно другие люди. Не те, что играли в группе. Они изменились. Я изменился, - Отабек чуть поворачивается и при этом смотрит на Юру. – Это то, через что уже давно пора перешагнуть и забыть. Это моё прошлое, - он переводит дыхание. – А у меня есть настоящее и будущее. И в нем нет этой группы. Я бы… Я бы на самом деле очень хотел вернуть те времена. Потому что тогда было так круто, так здорово. Я занимался любимым делом и было… просто хорошо. Но из этого ничего путного не выйдет. – Отабек говорит это с каким-то отчаянием, обидой. Словно он хотел бы чтобы что-то путное из этого вышло. - Группа это моё прошлое. А моё настоящее – это работа в книжном, эта квартира, музыка, что я свожу на ноутбуке. И Юра. Юра вздрагивает, услышав своё имя. Смотрит на Отабека, но тот всё так же утыкается ему в бок. Юра часть мира Отабека. Его настоящее. Человек, что крепкой хваткой вытаскивает его из грустной пучины прошлого. Юра позволяет себе улыбнуться. И обнять Отабека. Прижать к себе за шею, сжать крепкой хваткой плечо и почувствовать, как руки Отабека в ответ обвивают его. - Тебе грустно? - Очень, - почти не слышимо отвечает Отабек. – Сегодня я понял, что тот этап моей жизни окончательно закончился. И от этого так странно. Погрусти, думает Юра. Это полезно. Погрустить о прошедшем, чтобы потом смело шагать в будущее. Они так и засыпают, в обнимку, совсем рядом друг к другу.