Чувства чувствовать

- Почему? – спросил Отабек. Спокойно, без единой дрогнувшей мышцы на лице. Как будто это не ему сейчас отказали. Юра ответил не сразу, покрутил кружку в руках, посмотрел на дно чашки, где плескались остатки чая, а на поверхности отражался потолок кухни. - Потому что, - ответил Юра. Замолчал. Качнул кружку, отражение пошло рябью. Отабек всё так же пристально смотрел на Юру. Ответ его очевидно не устраивал. - Ты мне нравишься, но встречаться я с тобой не буду. Отабек опустил взгляд, посмотрел на свои сцепленные руки. Юра видел, как выступили вены на его на руках. - Я могу как-то изменить твоё мнение? - Нет. Не сейчас. - Тебе нужно время? Юра неуверенно кивнул. Потом замотал головой. - Я должен разобраться. А потом… Юра не закончил. А что потом? И когда это потом? Когда он разберется? Да никогда. Потому что он не захочет разбираться. Потому что это сложно. Потому что Юре это не нравится. Он не контролирует это и не знает, что с этим делать. Не знает, как это выразить и что это за чувство. Ему нельзя так встречаться. Он просто не контролирует себя. Отабек кивает. Тяжело, как будто устало. - Хорошо, - говорит он, - хорошо. Поджимает губы. Мнется, хочет, что-то сказать, но не говорит. Расцепляет руки, хватает кружку, делает за раз несколько больших глотков. Юра наблюдает, как движется его кадык. - Я подумал… - Отабек не заканчивает. Юра не спешит отвечать что-либо. Они так и сидят в тишине. Так будет лучше, думает Юра, твердит себе словно набатом. Повторяет в голове. - Уже поздно. - Да, - Отабек кивает. Ставит кружку в мойку, заливает водой, мнет пальцы, бросает на Юру несколько коротких взглядов и наконец, уходит. - Спокойной ночи. - Ночи, - эхом отвечает Юра. Чай его уже давным-давно остыл. Утром он просыпается недовольный, нервный и невыспавшийся. И Юра бы еще спал долго и счастливо, если бы не шум с кухни. Что-то с грохотом падает и Юра честно выжидает пока кто-нибудь другой пойдет проверить что к чему. Усиленно вслушивается, когда хлопнет дверь или заскрипит ручка, или кто-то шаркающими шагами пройдет по квартире. Но никто никуда не идет. То, что это не кто-то из домашних, Юра уверен. Ни Отабек, ни Ника не шумят по утрам из солидарности друг к другу, да и тем более не встают в такую рань в воскресенье. Юра смотрит на часы. Всего девять утра. Непозволительная рань, для выходного дня. Чего Юра не ожидал, так это увидеть Милу в своей квартире еще раз. Мила подпирает щеку рукой и щурит глаза, пытаясь рассмотреть магнитики на холодильнике. - Привет, - хрипит Юра неокрепшим голосом после сна. - Привет, - отвечает Мила. Не шугается, не дергается, как в прошлый раз. Скользит взглядом по Юре и качает ногой в такт бьющей по окну ветке рябины. Юра смотрит на качающуюся ветку и ему становится сразу как-то холодно от мысли, что на улице такой сильный ветер. Неуютная дрожь пробирает до костей, а горло почему-то начинает саднить. Как будто он объелся мороженого на холоде. Некстати всплывает момент, где он и правда объелся мороженого на холоде. Хотя не такой уж и холод был. Юре не было холодно. Это Отабек мерз. Но он-то понятно, родом оттуда, с юга и степей, не знающий настоящих холодов и кусающих морозов. - Ты че тут уронила? – Юра всё еще жмется у порога, как будто, если он зайдет, то холодный ветер снесет его с ног. Но ветер лишь за окном, и треплет нервы лишь ветке рябины. - Банку с кофе. Юра замечает покрасневшие следы на запястьях Милы и наливающиеся синевой следы на ключицах. Она не пытается их спрятать, а на внимательный взгляд Юры отвечает взглядом: «Ну что? Ты не знаешь, зачем приходят к твоей соседке?» Юра знает. - Не разбила, надеюсь? – недовольно кидает Юра и всё же заходит на кухню. Никакой ветер его не сдувает, да и резкого перепада температур нет. Всё остается так же. - Банка пластмассовая, дурак. - Не оскорбляй меня в моей же квартире, - шипит Юра и дерганными движениями пробует бок чайника. Он оказывается приемлемой горячести. Милка щелкает языком ему в ответ. - Сколько домашек за меня в этот раз сделаешь? - ехидно спрашивает Юра, готовясь в случае чего уклоняться от атак. Захват у Милы, что надо. Она вообще была физически сильной. Юра был уверен, что она на раз-два сможет поднять его. - Да иди ты, - лишь кидает она и ерошит и так запутанные рыжие волосы. Юра садится напротив Милы и копирует её позу. Мила еще долго так сидит, что Юра невольно начинает погружаться в свои мысли. - Я рассталась с Димкой, – наконец говорит она. И в голосе её не слышится ни капли сожаления или грусти. - Я догадался. В смысле, ты же тут. - В прошлый раз меня это не остановило. Юра кивает. И правда, не остановило. Но когда она, кажется, жалела, как в последний раз. - И что теперь? Не сказать, что Юре интересно… Просто любопытно. - А что теперь? Юре кажется, что выглядит Милка по-другому. Не как обычно. Даже немного непривычно, зато правильно. Без этих бегающих глаз, неуверенной наигранной улыбки. Но с каким-то смиренным взглядом, и чуть ли не буддийским спокойствием. - Ну ты теперь… - Я теперь просто одна, - Мила вытягивает руки, дотягиваясь до Юры почти через весь стол. – Давай без дурацких вопросов, ладно? Я… Я многое переосмыслила и поняла. И… - она делает паузу, - приняла. Мила складывает руки друг на друга, как первоклашка за партой. Принятие это хорошо, думает Юра, полезно. Наконец перестала страдать херней и слава, кому бы там ни было. - Но не до всего еще дошла. И не ко всему готова. - Но готова спать с Никой. Бабичева кидает на него злобный взгляд. - Прости. Не мог не… - Допиздишься ты, Юра, - выдыхает Мила. - Уже, - бормочет Плисецкий себе под нос, но Мила не замечает, увлеченная своими мыслями. Юра уже давно допизделся. Еще тогда во дворе с пацанчиками. Там и началось всё. Еще тогда стоило понять, что язык вовремя прикусывать надо, но разве Юра стал бы делать нечто подобное? Конечно нет. Вот и допизделся. - Я через неделю улетаю в Италию. Юра давится своими мыслями, перебитый словами Милы. - В смысле? - В прямом. На месяц. Отдохнуть. От всего этого. Подумать. - Нихуя себе. Ну, ты даешь, женщина. Юра чуть не срывается на повышенный тон, но вовремя прикусывает язык. Они в квартире не одни, в конце концов. - Всегда хотела побывать в Италии, - Мила улыбается и обещает привезти сувенир Юре. Начинает свою привычную бесконечную болтовню с легкой улыбкой и довольным голосом. Разница лишь в том, что говорит она искренне, от чистого сердца, а не поломано, ошибочно, как это было, когда она рассказывала о Диме. Кажется Миле и вправду была интересна Италия. Юра даже припомнил, что она пыталась учить этот язык. Самостоятельно, по видео-урокам на ютубе. И Мила даже обрадовалась, когда Юра упомянул это. «Так здорово, что ты помнишь, Юрочка!» Она выдала ему фразу на итальянском, с ужасным акцентом, а потом с энтузиазмом стала рассказывать в каких бы местах хотела бы побывать. Юра был рад за неё. Наконец мог сказать, с чистым сердцем, что она перестала быть дурехой и страдать херней. Хотя заявление о месячном отпуске в Италии его удивило. Повергло в шок, даже можно сказать. Но если ей это надо, то пусть. Менять своё мировоззрение сложно. Мила болтала и болтала, пока Юра не стал клевать носом. Не то, чтобы ему было неинтересно. Интересно было. Ведь когда о чем-то рассказывал реально заинтересованный в этом человек слушать всегда интересно, даже если ты этим не увлекаешься. Так же интересно было слушать Отабека, когда он говорил про музыку. Так же интересно было слушать Нику, когда она говорила про работу. И даже интересно было слушать Гошу, когда он откидывал все свои пафосные выебоны и начинал рассказывать что-то про актерское мастерство, кажется даже отключаясь от реального мира. Юра никогда себе не признается, но иногда было интересно слушать Виктора. Когда тот немного выпивал и вдруг заводил разговор о фигурном катании. О нём он знал много, даже очень, для простого обывателя, каким например был Юра. Так что да, слушать как Мила самозабвенно щебетала про свою поездку было интересно. Но Юра полночи не спал, ворочаясь с боку на бок, пиная оделяло и взбивая подушку. Мила замахала руками, извинилась, но спать не отпустила. Сказала подождать и закрыть за ней дверь. На прощание крепко обняла и прошептала на ухо еле слышно: «Спасибо» Юра пожал плечами. Много ли его слова сделали? Не успел Юра толком лечь на кровать, как тут же отключился. Проснулся от холода. Окно как всегда нараспашку и даже Борис, со своим шерстяным утеплением, стащил со стула Юрин свитер и, изваляв его по полу, замотался в него. Сам Юра заснул поверх одеяла, оставив себя несчастного морозиться под ледяным осенним ветром, заглядывающим в комнату. С недовольным чертыханьем он забрался под одеяло, замотавшись по самый нос. Спать уже не хотелось, но вставать он был не готов. В бок неприятно что-то кололо. Юра залез рукой и вытащил из под себя телефон. Разблокировал. На экране светилось новое сообщение от Отабека. «Доброе утро» Юра почесал нос краем телефона, снова прочитал сообщение. Простое доброе утро без подвохов. Посмотрел на время отправления. Двенадцать сорок два. Сравнил с настоящим временем. Четырнадцать десять. Сегодня Юра явно переспал все нормы. За окном шумел дождь, набивая по подоконнику ритм. У Отабека была какая-то композиция со звуками дождя. Стучащая по подоконнику осенними каплями. Юра послушал шум дождя, окно он конечно так и не закрыл. На полу у окна наверно уже образовалась лужа, но Юре было неохота вставать и проверять, тем более сейчас, когда он только начал согреваться. «Доброе» - отправить. Ответ приходит почти сразу же. «Ты сегодня залежался» «Долгая история» Подумал и набрал следующее сообщение. «Если принесешь горячий чай, то расскажу в мельчайших подробностях» Отабек не ответил. Юра спрятал нос в одеяле и стал краем глаза наблюдать за Борисом, который впивался когтями в его свитер. Ручка двери медленно, словно в фильмах ужасов опустилась, в самом низу застряла, не желая поддаваться. Наконец сильным нажатием поддалась и дверь открылась. За ней оказался Отабек с двумя кружками чая и пачкой вафель подмышкой. - Ну у тебя и холод, - поежился Отабек, осторожно пристраивая кружки на столе. Он быстрыми семенящими шагами подошёл к окну и закрыл его с громким хлопком. Юра со своего наблюдательного пункта видел, как его кожа покрылась мурашками. На нём опять была эта преступная футболка, теперь правда белая. Откуда он их только берет. Вылезать из-под одеяла Юра отказался, но любезно предложил плед Отабеку, правда достать его он должен был сам. Отабек отказался. Борис с громким мяуканьем пришел к ним, потерся о ноги Отабека и забрался на его колени. - Не накроши на кровать. Потом неприятно будет на крошках лежать. Юра вгрызся в вафлю, всё равно сыпя крошки повсюду. И так не очень удобно было. Кружка с горячим чаем, так и норовила упасть. Юре приходилось жестко контролировать её, да еще и одеяло сползало, открывая участки кожи противному, кажется смертельному холоду. Юра пересказал Отабеку утренний разговор с Милкой, Отабек важно покивал, но никак не прокомментировал. И вчерашнее никак не прокомментировал, как будто и не было никакого вчера. Юра тоже ничего не говорил. Вели себя как обычно. Без всяких этих вот. Так и оставалось дальше. Только Ника на них как-то странно смотрела, нахмурившись, словно подозревала их в краже или убийстве. Но изменилось в их жизни не многое. Так же болтали о всякой ерунде, скидывали друг другу мемы, устраивали вечера фильмов. Пирсинг у Юры почти зажил и уже не болел. Иногда Юра и вовсе забывал о нём, но тут же вспоминал, когда Отабек провожал его долгим взглядом после душа, если они случайно встречались. А Юра словно случайно всегда забывал надеть футболку. Взгляд этот потемневший отпечатывался на подкорке и Юра никак не мог его выкинуть из головы, даже если успевал подрочить несколько раз на него.