Нет проблем; есть попытки решить

      — Нет, — он покачал головой, беря управление на себя, чего обычно никогда не делал. Кажется, можно было услышать искрений машинный смех Алекс, но ему было не до этого. Это была слишком серьёзная тема, чтобы он смог хотя бы включить своё чёрное чувство юмора.       Феноменальная память иногда была чёртовым проклятьем. Он хотел бы помнить каждую звезду в каждой галактике, но он помнит и их, и ту большую вспышку.       — Да, — Лорелин упрямо пыталась заставить Алекс передать управление ей, однако ИИ, похоже, проявила благоразумие и послушалась старшего по званию. Ну, хотя бы сейчас.       Лорелин недовольно нахмурилась, прищурила глаза и поджала губы, уперевшись оружием массового поражения на Валериана. Но он знал, что проиграет, лишь однажды взглянув в эти чёртовы бездонные глаза. Им простили своеобразное дезертирство благодаря его речам и стараниям, благодаря его заслугам и ни разу не проваленным миссиям. А не благодаря этому взгляду, который заставил их стать на пару секунд предателями правительства.       Эта чудесная идея пришла к ней в голову, когда они отдыхали на пляже. Одна кушетка, море и белый песок, один коктейль и один воздух — всё на двоих, как им положено. Это было очень прекрасное время, когда на этих волнах, чувствах, которые удачно разъедали мозг, они уплывали куда-то вне реальность, опаздывая на очередную встречу с начальством. Теперь они это делали, практически не переругиваясь, потому что никто им не дал отпуск. Наверняка за кучу опозданий они смогут возместить это время.       Но сейчас Валериан сам прибавил скорости, пытаясь увиливать от всего плотного движения на планете Альфа.       Теперь он понимал, почему отличницы избегали таких плохих и крутых парней, как он. Ведь отличницы были умными и понимали, что ломать обоих — грустно и глупо.       Лорелин словно пыталась сломать его.       — Мы уже практически прилетели. Алекс, что-нибудь изменилось за те дни, что нас не было?       — Экономика Альфы снова...       Лорелин недовольно фыркнула, скрестила руки на груди, но продолжила упираться. Она знала, как действует этот взгляд.       Она сломала его при первой встрече. Она сломала его одним взглядом, будем честными, и уже тогда он проиграл. А если посмотрит сейчас, то снова поддастся.       — Почему?       И он посмотрел ей в глаза. Утонул в эти карих безднах, которые захватили его так давно, что он не мог вспомнить (он помнил абсолютно всё).       — Мои родители умерли. Закрыли тему.       Не то чтобы он хотел, чтобы действие этого взгляда на него прекращалось когда-нибудь.       Влюблённый идиот.       Лорелин вся подобралась, погрубела какими-то своими чертами, вздрогнула и опустила плечи, пожалуй впервые натыкаясь на действительно опасную тему. Она не могла без него. И если хотела сохранить возле себя, то не могла задавать вопросы, которые его задевали с плохой стороны. Она могла пытаться управлять им, но не делать подобное. Она не хотела и не могла делать больно — потому что внутри становилось ещё больнее.       На них была одежда, будто они только вернулись с Гавайи, успев слетать на Землю. Наверняка новому командору, который теперь (интересно, почему?) лично давал им новые миссии, это не понравится.       — Нам всё же обещали небольшой отпуск, — осторожно заметила она, пытаясь, видимо, подступиться с другой стороны к вопросу или заводя вообще другую тему.       — После выполнения задания.       У Лорелин были свои моральные принципы, которыми она не могла пожертвовать в угоду благополучию операции или страны или вообще кого-либо. Валериан был рад, что он теперь тоже входил в большую часть моральных принципов его невесты, однако он был солдатом. У него были другие взгляды, которые не позволяли отдавать имущество правительства вымирающей расе, которая вымрет если не сейчас, то спустя век. Которые позволяли не быть знакомыми с семьёй жены и не связываться с собственной.       Он был бабником. Он был солдатом. Он был влюблённым идиотом, что со временем стало исключать первое. Но не второе.       — Мы лучшая команда, которая у них есть. Они не посмеют разлучить нас. Но не надо давать слишком много поводов для этого, ладно? Я не выживу без тебя.       Лорелин серьёзно кивнула, расставляя руки в стороны, чтобы Алекс сняла ремни. Потому что знала, сколько правды в этих словах.       Альфа выдерживала всё: от спада экономики до эпидемий, от расовых конфликтов до терроризма. Она выдержит и нынешний спад экономики, точно выдержит. Ведь где же ещё собраться тысячи планетам, кроме как здесь? Уж тем более она выдержит, если двое специальных агентов пространственно-временной службы захотят как-то отдохнуть и понять, где им теперь жить вне работы.       Не жить же с Алекс, в самом деле, пусть они и занимались этим практически весь прошлый год.       После отчёта у командора, который, к общему сожалению, лишь посмотрел неодобрительно на их форму, их действительно освободили.       Кольцо с жемчужиной красовалось на груди, а не на безымянном пальце, как было бы правильно. Потому что драться с кольцом было нельзя — вдруг поцарапается? Их отношение были примерно как это кольцо — не там, где надо, немного неправильные и слишком близко к сердцу, значащие так много, что нельзя произносить вслух (подобное могло разрушить пару миров, Валериан был уверен).       И когда он пялился на это кольцо, Лорелин думала, что он пялился на её грудь, не тая слишком больших надежд по поводу мыслей майора. Впрочем, теперь она иногда позволяла это делать вполне безнаказанно, а сейчас промолчала, чувствуя себя немного виноватой.       — Когда-нибудь, когда я напьюсь до посинения, я обязательно тебе расскажу, — вполне осознано сказал Валериан, отворачиваясь.       Лорелин искренне засмеялась, пытаясь не сорваться на совсем неженственный смех; Валериан любил выпить и делал любимое дело довольно часто.       Они шли по самому населенному району Альфы, где обитало большинство гуманойдных, в никуда. Лорелин давно надо было повернуть налево, Валериану идти назад. Яркие вывески, голограммы, неоновые цвета кожи и этот шум — треск, свист и скрип, с которыми работали современные приборы, — не отвлекали их.       — Если так хочешь поговорить со мной, тебе не обязательно надо напиваться, — отсмеявшись, немного едко заметила девушка, задорно улыбаясь. В её глазах отражалась вся футуристичность атмосферы, вывески, вспышки, метаморфозы существ, но улыбку не могло перебить ничто. Лорелин улыбалась глазами и ломала этим Валериана.       Он притянул её поближе к себе, уворачиваясь от слишком массивного жителя с зелёной кожей, и в таком же тоне ответил:       — А я хочу не только разговаривать.       — Ох, с каких это пор для подобного тебе надо напиваться?       — Знаешь, это как анестезия, чтобы не чувствовать боли. У меня остались шрамы после нашего первого раза, ты вообще представляешь, что они до сих пор болят! — Валериан наигранно закатил глаза и заслуженно получил ощутимый удар под рёбра.       — Раз ты такой ранимый, то можешь идти к той, на которую пялился пять минут назад. Она лишь ради тебя свой хвост распушила.       Они шли по Альфе в никуда и надеялись, что их отношения не шли туда же.