"Ты ложку за ложкой съедаешь всю боль, я к ней досыпаю сахар и соль..."

Перед глазами плыли предметы и шатался пол, руки не хотели слушаться поджигая сигарету единственным источником огня — спичкой. Холодный зимний воздух совсем не отрезвлял, но хотя бы помогал не рехнутся окончательно. Наконец затянувшись спасительным никотиновым дымом, Руслан устало прикрыл веки. Из комнаты слышались тихие, едва различимые для него, но почему-то успокаивающие голоса. Ещё час назад он думал, что убьется об стену, думал, что снова совершил непростительную ошибку, думал, что опять кого-то потерял. Парень не помнил, как по памяти набрал номер Вики, умоляя приехать и не медлить ни секунды. Она так и сделала — примчалась вся запыханная, заспанная с синяками под глазами и заикающимся голосом. Без лишних вопросов оттолкнула Тушенцова от бьющегося в конвульсиях, почти бессознательного тела, и начала поднимать его на кровать. Пока девушка поила Юлика каким-то лекарствами и делала компрессы со льдом, Руслан не рушимо стоял возле стола, пытаясь не свалиться в обморок. Странное ощущение дежавю вертелось в сознании, будто такое уже случалось, возможно в другом месте и с другим человеком, но случалось. Верно, он до этого угробил так Настю, осознанно дал ей ебаную таблетку и практически заставил запить водкой. С Онешко не должно было случиться подобного — это всего лишь его проеб, завтык и не больше, но как же, блять, стало страшно. Выкинув догоревшую до фильтра сигарету, парень изучающе посмотрел на свои вены, искренне удивляясь, почему они ещё не были продырявленные иголками. Нет, к чему-то посерьезнее у него руки не дотянуться, молодость молодостью, а дожить до тридцати хочется. Дверь неожиданно скрипнула, в проходе показалась темная макушка Армянской. Она ещё с минуту наблюдала за спящим на кровати Юликом, а потом закрыла балкон и облокотилась на перила. Окинув Тушенцова небрежным взглядом, девушка прикусила губу, пытаясь правильно сформулировать вопрос. Но кажется запуталась больше и лишь раздражено простонала. — И что это, сука, было? — Наконец выдохнула Вика, вытащив из кармана шоколадную конфету. — Не поверишь, но я и сам не знаю. — В смысле не знаешь? — Он типа перепутал таблетки, должен был выпить обезболивающие, а потом случилась вся эта хуета. Я просто перестал соображать, и… и, — Руслан запнулся, теряясь в словах и эмоциях, будто в темном неизведанном лесу. — Зачем ты носишь экстези в рюкзаке, вообще дебил что-ли? — Фыркнула девушка, понемногу воспринимая сложившуюся ситуацию. — Слушай, а этот парень тот самый? — Боже, да какая разница, из-за меня он чуть не умер, ты это понимаешь? — Почему-то злость на самого себя затмевала разум сильнее, чем благодарность Вике за спасение Онешко. — Успокойся, всё с ним хорошо. Просто маленький бэд трип, с кем не бывало. — С ним, с ним, блядь, не бывало. — Раньше тебя такая фигня не расстраивала, — Армянская недовольно сложила руки на груди, пытаясь хоть немного согреться. — Руслан? — Тихо позвала она. — Ммм… — Что у тебя произошло с Настей этим летом? На мгновение показалось, словно время замерло: птицы перестали петь, машины двигаться по дороге, а первый луч солнца так и не коснулся поверхности земли. Как бы сильно Тушенцов не пытался забыть о том проклятом дне — всё никак не получалось. Воспоминания снова приводили его в светлую большую квартиру, которую они с Настей снимали на двоих (на диване полно мягких игрушек, разбросанная в ванной комнате косметика и полезная еда в холодильнике). Да, она до последнего держалась хорошей девочкой, каждый вечер звонила маме на скайп и говорила, что у нее лучший в мире парень. Но Руслан прекрасно знал, как этот идеальный образ будет рушится на глазах её родителей и друзей. Знал, потому что не раз видел ломающихся пополам своих принципов девушек, а всё ради него, любили же, мать твою. Настя тоже любила, поэтому и соглашалась на все эксперименты, которые больная фантазия Тушенцова могла предложить. В тот раз они собирались попробовать кислоту, взяли у какого-то левого мужика за пол цены, и закрылись в квартире на замок, так чтоб никто не тревожил. Всё остальное он помнил смутно, какими-то отрывками и эпизодами, но свое напуганное выражение лица в зеркале заднего вида скорой помощи, Руслан никогда не забудет. Вика будто уловила его настроение и чуть заметно вздрогнула, понимая, что напрасно тревожит друга. — У нее случилась наркотическая кома, — сквозь хрип и давящий на горло горький ком, ответил парень, стараясь не смотреть на удивленную Армянскую. — Ничего себе, — проговорила девушка, — и что потом? — Больница, наверное недели три, точно не помню. Меня не пускали к ней, говорили, что состояние очень тяжелое и опасное для жизни. Об этом узнали её родные, устроили скандал, но Настя когда очнулась ничего им не рассказала. В итоге ей пришлось забрать документы из университета и уехать домой, навсегда. — Господь Бог, ну и срань, — Вика округлила глаза и заправила прядь черных волос за ухо. — С ней хоть сейчас всё хорошо? — Тушенцов неопределенно пожал плечами. Если честно, то он в душе не ебет, где Настя находится, чем занимается и как живет. Наверное стоило бы хоть раз позвонить, но руки почему-то дрожали каждый раз, когда Руслан хотел набрать этот до боли знакомый номер. До сих пор она остается для него призраком преследующим во снах, а иногда даже наяву. — Ты осознаешь, что опять наступаешь на те же самые грабли. Этот парень чем-то даже… — Знаю, напоминает Настю, — резко перебил её Тушенцов, тесно сжимая кулаки. — Я просто ищу в каждом человеке ту самую маленькую и беззащитную девочку, вот и всё. — Фу, говоришь, как какой-то ванильный мудак. Харе ныть и завязывай, наконец, со своими играми. — Не могу, это как наркотик. Вот ты бы смогла завязать с амфетамином? — Тоже мне сравнение. Ну смотри -допрыгаешься. — Да куда ещё выше, — хмыкнул Руслан, выдергивая из пальцев девушки чуть подтаявшую конфету. — С орешками, хм, ты всегда их любила. — Надо же, помнишь, — легко улыбнувшись, Вика открыла дверь и застыла на месте, разглядывая Юлика, словно чудаковатую вещицу. — А он красавчик, нет серьезно, я б тоже на такого клюнула. Она на последок помахала ему рукой и бросив на стол какие-то медикаменты, ушла из комнаты, оставляя парней наедине. Тушенцов ещё с пять минут постоял на балконе, а потом осторожно прикрыл дверь и сел возле мирно спящего Онешко. Его тело больше не дрожало, лицо сохраняло спокойствие и только тяжелое дыхание выдавало то, что организм был на грани срыва. Как-то рвано выдохнув, Руслан устроился рядом и закрыл глаза, надеясь, что это утро не станет для них последним.

***

Найти одного конкретного человека в большом здании университета оказалось тяжелей, чем он мог себе представить. Десятки кабинетов и по-дурацки составленное расписание запутывали ещё больше. Кого не спроси — никто не знал где сейчас находится двадцать вторая группа. Будто сквозь землю провалились, специально спрятав с собой Онешко. А ведь Руслану по зарез нужно было с ним поговорить. После воскресенья они так и не виделись. То ли случайно избегали встречи, то ли намерено обходили друг друга стороной. Но Тушенцов не хотел всё бросать на пол пути, нет он не из робкого десятка, что-нибудь по-любому придумает. Лизу в этот раз не хотелось втягивать, и знать про то, что Юлик чуть не передознулся экстези ей тоже не надо. Иначе снова начнет умолять его прекратить, остепенится и начать нормальные отношения. Ему, кроме, взрослости, не нравилась ещё и нормальность. Поэтому взяв за шкирку Ильдара, он обошел уже два корпуса и пообщался со знакомыми, которых не видел несколько месяцев. Остановившись возле кабинета математики, Руслан неприятно скрывался и вспомнил, что всё ещё не отдал главной стерве кафедры работу для зачета. Резко повернувшись, парень собрался сказать другу, что им здесь находиться не желательно, но услышав знакомый голос за дверью, он прикрыл рот. — Что мы вообще делаем, ты мне расскажешь или нет?— Поинтересовался Ильдар, садясь на подоконник.— Шляемся целый день по универу, а результату никакого. — Тихо, я из-за твоего бормотания ничего не слышу, — предупреждающе проговорил Тушенцов, прислоняя голову к поверхности двери. — А что ты вообще должен там слышать? — Ой, иди нахуй, а? — Блять, Руслан, что ж ты за человек такой, — парень обиженно встал с места, задел плечом друга и шурша кедами поднялся на третий этаж. Тихо фыркнув, Руслан сильнее прижался ухом и пристально прислушался к звукам доносившимся из кабинета. В том, что там находился Юлик, можно было не сомневаться, такого бархатного голоса больше ни у кого нет. Но другой женский — узнать получилось не сразу. С третий попытки он понял, что истерические крики и невнятные слова принадлежат Екатерине Александровне. Почувствовав внутри скребущуюся когтистую лапу тревоги, от которой хотелось пойти в туалет и хорошенько проблеватся, Тушенцов тесно сжал зубы. Дверь неожиданно открылась, отбрасывая его в сторону. Перед глазами появилась растрепанная и заплаканная (хотя это наверное только показалось) преподавательница. Она растеряно посмотрела на парня, а потом поправила пуговицы своего пиджака и попыталась, как всегда ехидно улыбнуться. Но вышло это как-то потеряно и совсем уж жалко. — Здравствуй, Тушенцов, вижу ты наконец нашел дорогу к моему кабинету, — её брови иронично поднялись вверх, а одинокая слеза за считанные секунды исчезла. — Не льстите себе, я просто заблудился, — оправдался Руслан, мимолетно заглядывая за приоткрытую дверь. — Учти, ещё немного и я влеплю тебе в зачетку «два». — Ладно, сделаю на неделе реферат, и как только смогу — принесу, — Екатерина Александровна утвердительно кивнула головой и цокая высокими каблуками скрылась за углом коридора. Медленно выдохнув, Тушенцов засунул руки в карманы толстовки, собираясь с мыслями. Сейчас он может выставить себя последним идиотом, но решив, что терять нечего — толкнул дверь вперед и вошел в кабинет. — Ну чего тебе от меня ещё надо? — Устало спросил Юлик, а потом отвернулся от окна и застыл на месте, разглядывая серьезное лицо Руслана. — Эм, я не... — Не что? — Плюхнувшись на первую попавшуюся парту, парень вопросительно уставился на него. Онешко молчал, перебирая в голове то, чем можно было заткнуть эту неловкость. Но попадалась лишь глупая ересь, которая ещё больше бы усугубила ситуацию. Он знал, что Тушенцов не поймет, видел в его глазах скрытое презрение и почему-то боялся даже пошевелиться. — Нам нужно выяснить кое-что, — нервно закусил губу Руслан, бросая на Юлика взгляд полный сожаления. — Слушаю. — Ты ведь не обижаешься на меня, после того инцидента? Потому что я реально не знал про те таблетки, наверное случайно закинул когда-то давно, а потом забыл. — Всё хорошо, я в порядке, — чуть улыбнувшись, ответил Онешко, подходя ближе. — Мне даже понравилось чувствовать себя настолько легко и непринужденно. — Ну ты и больной, — с каким-то восхищением выдохнул Тушенцов, подаваясь вперед. — Обещаю больше ничего, кроме травы, конечно, тебе не предлагать. — Почему? Я уже взрослый мальчик, — по детски надул щеки Юлик и стукнул Руслана кулаком в грудь. — И кстати, на счет татуировки, когда идем? А то мне не терпится украсить это уродливое тело произведением искусства. — Я не считаю тебя уродливым, — спокойно сказал Тушенцов, замечая на щеках парня румянец. — Но если так не терпится, тогда в четверг, идет? Кивнув несколько раз, Онешко счастливо засмеялся, нарушая тишину помещения своим звонким хохотом. Руслан, как заколдованный смотрел на него и пытался в сотый раз понять, почему Юлик настолько прекрасное существо. Светлый искренний и настоящий, без масок и этих глупых игр в кошки мышки. Возможно он действительно похож на Настю, а может быть даже лучше нее, если до сих пор не ведется на всю эту напускную крутость и понты. Ошибка программного обеспечения и зимняя загадка для Тушенцова, вот кем был этот парень на самом деле. — Мне нужно идти на литературу, — отозвался Онешко, забирая со стула свой рюкзак. — Надеюсь скоро увидимся. — Слушай, а у тебе нет никаких проблем с Екатериной Александровной? Он судорожно сглотнул, пытаясь, как можно быстрее пройти мимо ряда светлых парт. Во рту, почему-то, стало сухо, а воду доставать из сумки не хотелось. Юлик не смело поднял глаза на Руслана и закусил губу. — Нет, мы просто решали поеду ли я в этом году на олимпиаду или нет, — ответил парень, отступая на шаг назад. — И как? — Нет, не поеду, — едва слышным голосом сказал Онешко, — так что немного повздорили. — Ясно. Тогда до встречи? — До встречи. Дверь закрылась, но в мозгах Тушенцова открылось что-то другое. Нервно ухмыльнувшись, он неуклюже вытащил свой телефон и трясущимися пальцами написал сообщение Лизе. Она то уж с этим мигом разберется.