"Ты ложку за ложкой съедаешь всю боль, я к ней досыпаю сахар и соль..."

Улицы сменялись одна за другой, светофоры мигали зеленым и красным, то позволяя рушится с места, то заставляя остановиться и подождать. Руслан не мог позволить себе такой роскоши, как лишнее время, поэтому приходилось бежать со всех ног. Гладкая поверхность кроссовок, не совсем подходящих под зимнюю питерскую погоду, то и дело скользила по истоптанному снегу и замедляла передвижение. Ещё никогда в жизни Тушенцов так сильно не спешил куда-либо. Ведь там его ждет особенный человек, где-то за шесть кварталов от общежития и каких-то жалких пару миллиметров от его души. Холодный ветер уже несколько раз успел сдуть капюшон куртки и растрепать волосы, пробраться под ворот черной рубашки и коснуться каждой косточки, но Руслан, шел не останавливаясь. Люди перед глазами плыли разноцветными пятнами и смешивались с окружающим миром в одну огромную кляксу. Только лицо Онешко виделось ясно и без единого изъяна, таким же прекрасным каким являлось на самом деле. И он был рад, что именно его сейчас мог разглядывать и никого другого. Ведь Юлик настоящее солнце, такое светлое и жаркое, что даже не смотря на грозовые тучи с дождем и бурей, всё равно появляется на следующий день, как ни в чем не бывало. Так же великодушно он решает выслушать Руслана, дать ему, уже наконец, шанс выговориться и всё объяснить. Возможно, в последний раз, а возможно, только для начала следующего. Светофор снова горит красным и заставляет толпу остановиться в ожидании. Тушенцов нетерпеливо смотрит на наручные часы и нервничает ещё больше. Воспоминание того, как Онешко сам позвонил утром и спокойным, привычным голосом пригласил его в бар, почему-то не покидало мысли. Оно стекало по стенкам головы, словно жидкий мед и приятно отдавалось на кончике языка, вкусом нежной кожи. Если честно, то Руслан возлагал на эту встречу большие надежды и умолял судьбу не портить этот день чем-нибудь плохим. Но эта стерва была слишком хитрой, чтоб так просто отпустить свою главную зверушку. Поэтому, ещё с половины одиннадцатого у него начало не задаваться почти всё, что попадалось на пути. Вещи падали с рук, замки в дверях ломались и приходилось вызывать мастера, люди странно смотрели, будто провожали в последний путь и знали, что от этого вечера зависило, придет Тушенцов живой, или же его нужно будет выносить на носилках. По крайней мере, парень пытался не настраивать себя на плохие мысли, но даже это не помогало принять тот факт, что Юлик на него обиделся не за какие-то там пустяки. И будь на его месте, сам Руслан давно б уже голову проломил кирпичом. Но Юлик, Юлик вот не смог, хотя имел для этого все шансы и права. Чуть не перепрыгивая ледяные полосы образовавшиеся на тротуаре, Тушенцов завернул за нужный дом и с облегчением вздохнул, когда увидел на горизонте знакомое подвальное помещение. А потом он едва не упал на ровном месте, замечая синий мини каен возле бара. Сердце забилось чаще и он непроизвольно затаил дыхание, рассматривая пустую изнутри машину. Но счастье длилось недолго: из соседнего магазина легкой походкой вышла Прохорова в своей роскошной шубе и высоких сапогах на каблуках. Она небрежно стряхнула пепел, почти выкуренной сигареты на землю и резко посмотрела прямо на Руслана. Уголки губ с красно-алой помадой медленно опустились вниз, её, казалось, приподнятое настроение быстро куда-то пропало и сменилось на злость. И Тушенцова в этот момент, наверное, тоже накрыло, поэтому он снисходительно улыбнулся и кивком головы попросил Прохорову подойти ближе. Катя недоверчиво повертела головой, но всё равно пошла к нему, стуча по асфальту каблуками. Руслану правда нужно было с ней поговорить. Высказать всё, что накипело и хорошенько взбесить эту суку, чтоб даже на миллиметр не смела к ним приближаться. И плевать, что она преподавательница, плевать, что старше на пару лет и опытней, но Тушенцов больше не позволит ей вмешиваться в чужую личную жизнь. Девушка остановилась в метре от Руслана и задумчиво почесала шею, всматриваясь в мигающую витрину супермаркета позади него. — Так, как там поживает Шпагина? — Почти что заинтересованно спросила Прохорова, не отводя взгляда с разноцветных огней. — Благодаря Вам, сейчас снова учится в университете, — прошипел парень, — кстати, примите от неё низкий поклон. Тушенцов притворно поклонился и оскалился, готовясь в любую секунду защищаться от яда этой мерзкой гадюки. Но она только пожала плечами и несколько раз моргнула, словно пытаясь настроиться на нужную волну. Такое поведение почему-то очень сильно бесило, создавалось какое-то чувство, будто она знала больше и хотела это скрыть. Только вот от Руслана прятать что-то было невозможно, он видел людей насквозь, как пейзажи в окне за прозрачным тюлем. — Я польщена, — ухмыльнулась девушка, доставая из кармана запечатанную пачку сигарет. — Но почему же она до сих пор одна? Я думала вы снова начнете встречаться, как в старые добрые, а, Тушенцов? Или ты сейчас исключительно по мальчикам? Гадкая улыбка расцвела на её практически сером лице ещё шире и Руслан чуть не забыл, что женщин бить плохо, по крайней мере, в людном месте. Скрипя зубами, он медленно и очень осторожно сделал шаг вперед, показывая этим насколько выше и шире выглядит на фоне низкой и несуразной девчонки в разноцветной шубе. — Я сейчас исключительно за то, чтоб не рассказать нашему уважаемому декану о том, с кем встречалась его подопечная, — увидев на лице девушки замешательство, Тушенцов победно поднял подбородок и хмыкнул. — Ну что ж, тогда придется ему и про твой наркобизнес проговориться, и про ориентацию и про, пожалуй, плохую компанию. Как считаешь, в полиции захотят знать все имена твоих подельников? — Чего тебе от меня надо? —  Напрямую спросил Руслан, понимая, что своими словами разворошил осиное гнездо. — Это тебе чего от меня надо? Сначала портишь жизнь в университете, постоянно донимаешь на парах или вообще на них не ходишь, потом залезаешь в мою личную жизнь и воруешь самое дорогое. У тебя совесть есть, или ты её уже давно пропил? — Тогда делай всякую хуйню мне! — голос сорвался на крик, и он почти толкнул Прохорову в плечо, но вовремя остановился, сжимая протянутую руку в кулак. — Не стоит мучать Юлика. Не стоит втягивать в это Кашина. Не стоит делать больно Лизе и Насте, потому что они здесь ни при чем, блять, ни при чем, понимаешь?! Свирепо вдохнув воздух через нос, девушка отступила назад и засунула руки в карманы шубы. Её взгляд презрительно осмотрел Тушенцова с ног до головы и остановился на виднеющихся татуировках. Руслан почувствовал волну ненависти на себе, словно его только что искупали в холодной ледниковой воде и дали вместо теплого полотенца грязную тряпку. В эту секунду он прекрасно понимал, что проебал назначенное время встречи и прекрасно осознавал, что Онешко от этого, наверняка, далеко не в восторге. Но Прохорова, стоящая напротив, не давала ступить вперед, не давала начать новый уровень, пока не победишь именно этого босса. Пока не докажешь, почему Юлика ей не видать. — Я не делаю того, чего б не сделал ты сам, — едва слышно говорит она, отворачиваясь немного в сторону, — и просто хочу вернуть своего парня. Любой ценой, понял кусок, ты надоедливого дерьма? Даже если глаза тебе придется вырвать, я всё равно не пущу тебя к нему, — из её рта чуть не брызгает слюна, а взгляд с холодного превращается в бешеный. — Черт, ну ты и ебнутая. На всю, блять, голову. Тушенцов истерически смеется, содрогаясь всем телом, и не может остановиться. На самом деле это не смешно, на самом деле им давно пора вызывать скорую. — Зато скоро я верну себе парня, а ты и дальше продолжишь упариваться со своими подружками и, возможно, скоро умрешь без очередной дозы героина. — Только в твоих мечтах, сука, — жестко говорит парень, перебивая непрерывный лепет Прохоровой. — Послушай меня внимательно, если хоть пальцем тронешь Лизу или Настю, я тебя, блять, уничтожу. И к Юлику больше не лезь, он же ясно дал понять, что вы расстались. — Угрожаешь мне? Думаешь, я так сильно боюсь какого-то студента? — Резко приблизившись к Руслану лицом к лицу, Катя самоуверенно ткнула ему в грудь своим указательным пальцем и сильно надавила. — Да мне плевать на то, что ты там говоришь. Я сообщу кому надо и ты сядешь на все пять лет, понял, уродец? Она небрежно похлопала его по щеке и хотела уже уходить, но Тушенцов схватил её запястья и неожиданно потянул на себя. — Я люблю его, поняла?! И даже пальцем не позволю коснуться. — Так, всё ты уже заебал меня. Я звоню в полицию и что хотят, то с тобой и делают. Потянувшись к карману на джинсах, Катя хотела достать телефон. Другой рукой она оттолкнула от себя ошарашенного парня и хотела уже набирать номер папиного знакомого работающего в питерском отделении, но внезапно позади Руслана из ниоткуда появился Кашин и, вырвав из её руки мобильник, непроницаемо уставился на них. Он выглядел так, будто знал, что здесь происходит, но вел себя абсолютно не так, как должен был. Толкнув открывшего от удивления рот Тушенцова в плечо, Даня понимающе кивнул в сторону «Беглеца Ронни» и перевел недовольный взгляд на девушку. — И что здесь происходит? Детский сад блять, — устало выдохнул тот. — А Вы, Екатерина Александровна, позволяете себе очень много лишнего. — Что ты делаешь, Кашин? Это что, какая-то твоя идиотская шутка? — Нет, мне просто надоело чувствовать себя твоим подсосом. Всё, достаточно, поиграли в сыщиков и хватит. Ухватившись за ворот шубы, Даня потащил Катю в сторону её машины, даже не обращая внимание на возмущенные вскрики и ругательства. Но прежде, чем усадить Прохорову в каен, он указал рукой на двери бара и громко прокричал: — Юлик уже устал ждать тебя, так что собери свои слюни и, блять, наконец зайди туда! Руслану дважды повторять никогда не нужно, поэтому он решил позже подумать о только что сложившемся пиздецу и просто открыть дверь с мелодичными звоночками сверху и приветливыми официантами у самого входа.

***

От пристального и подозрительного взгляда Кристины спрятаться было невозможно. Где-то с пятнадцать минут она не сводила с Юлика глаз и лишь иногда цокала языком, проходя мимо. Наверное, ей было интересно, почему Онешко в свой законный выходной сидит в «Беглеце Ронни» и нервно поглядывает на дверь. Но девушка была из тех людей, которые не вмешиваются в личные дела, а просто наблюдают со стороны. Поэтому Кристина лишь торопливо бегала со своими подносами между столиками и посылала Юлику какие-то непонятные сигналы. Время подходило к вечеру и в бар начали приходить толпы посетителей. Соседние возле него столики уже заняли шумные компании, от чего парню пришлось слушать их громкий смех и разговоры. Поправив всевозможные столовые приборы и сложив несколько салфеток в форме самолетиков, он понял, что очень волнуется. А ещё хотелось спать и чуточку умереть. Из-за собственных, не покидающих разум мыслей Онешко не спал всю ночь. Ему нужно было сделать выбор, будто какому-то герою фильма или книги. Только вот в реальной жизни этот выбор не просто закручивал сюжет, он мог сломать её или наоборот улучшить. На душе до сих пор выли волки и корочкой застывшей крови осталась обида. Простить не получалось, а понять и попробовать всё с самого начала — желания так и не появилось. Хотя, одно чувство в Юлике всё-таки было — дурацкая, больная, слепая любовь. Которая с каждым днем росла в его сердце, как противный, колючий сорняк. Она не давала дышать, а тем более жить без Руслана. Она убивала в нем хоть какой-то здравый рассудок и калечила душу. Но избавиться от неё было для Онешко сродни убийству своего собственного, хоть и непутевого, ребенка. Поэтому парень и хотел во всем разобраться, расставив по полочкам каждую свою эмоцию и ощущение. Когда колокольчик над дверью в очередной раз зазвонил приятной мелодией, Юлик поднял голову и, кажется, уронил на пол чайную ложку. Осторожно наклонившись, он полез поднимать её и со всей силы ударился затылком об стол, от чего болезненно шипя потер ладонью место ушиба. Тушенцов наблюдал за этим уже вблизи и не знал, что ему делать: посмеяться или сочувственно погладить по голове. В итоге парень лишь сел напротив и снял куртку, внимательно рассматривая белые самолетики, разбросанные по всему столу. От этого Онешко смутился и попытался убрать свои поделки, но Руслан успел уже взять одну из них и с легкой полуулыбкой разгладил крыла самолета. Они сидели молча и даже не смотрели друг на друга, будто встретились впервые. В баре шумела музыка и люди, кто-то спрашивал стоимость выпивки, кто-то общался с друзьями и ел ароматную еду. И только их столик был пустым и тихим, словно отдельный островок где-то далеко в океане. Заметив эту грустную картину, Кристина недовольно скрестила руки на груди и уверенно подошла к парням, закидывая длинную косу за плечо. — Почему ничего не заказываете, а? —  Возмущенно спросила девушка. — Или ждете пока к вам подойдут? — Да нет же, мы просто… — Начал оправдываться Юлик, но Кристина неудовлетворительно покачала головой. — Давайте-давайте, вы оба прекрасно знаете меню, так что вперед, — вытащив из кармана фартука блокнот и ручку, официантка в ожидании приготовилась записывать заказ. — Хорошо, нам тогда бутылку белого полусладкого вина и сырную тарелку, — со вздохом сказал Тушенцов. — Ну вот, другое дело, — улыбнулась девушка. — Прям какое-то свидание. Эх, мне б так, — мечтательно проговорила она, скрываясь в дверях кухни. Онешко ошарашено посмотрел в её сторону и немного прифигел, теряя в голове последнюю адекватную мысль. Хотя, он же знал, что в «Беглеце Ронни» все с приветом, как работники, так и посетители. Взять их с Русланом, к примеру, отличный образец того, почему не надо знакомиться в таких местах. Хотя, может у неадекватных свои понятия нормы. Юлик уже в конец запутался с этим дерьмом. — Прости, я немного задержался, — хрипло говорит Руслан и тихо кашляет, чтоб восстановить голос. — Были маленькие неприятности. — Такие, как Катя возле входа? — Откуда ты знаешь? — Парень удивленно поднимает брови и непроизвольно сжимает руки в кулаки. — Кристина сказала, — отмахивается Онешко и быстро замолкает, когда видит вприпрыжку бегущую к ним девушку с бутылкой вина в одной руке и бокалами во второй. — Вот, приятного вечера. Сейчас остальное принесу. Наспех схватив бутылку, Юлик до самых краев наполняет бокалы и в один глоток выпивает половину своего. Он боковым зрением наблюдаем за Тушенцовым, что иногда закусывает губу, и не может не замечать всё ещё виднеющиеся следы синяков. По большому счету, Руслан ему соврал, потому что они договорились встретится только когда все побои заживут. Но такой немного побитый и вымотанный парень нравится Онешко больше. Может, это месть, а может просто фетиш, Юлик сейчас хрен разберет в своих ощущениях. — Насчет Насти, — робко начинает Тушенцов, пристально следя за эмоциями на лице собеседника, — у нас ничего нет, мы просто иногда общаемся. — Ясно. — А ещё я правда не хотел, чтобы с ней такое случилось. Это… это не входило в мой план. — План, значит, — сквозь ком в горле, уточняет Онешко и наливает себе ещё вина. — Да, у меня и правда была некая стратегия по завоеванию девушек. И она работала очень хорошо. Но потом я слишком заигрался, позволил лишнего, втянул в это Лизу. — Кстати о ней, та история про бывшего парня, наркотики и твой шантаж правда? — Знаю, звучит странно, но это действительно было. — Хорошо. Юлик утвердительно кивает сам себе, и чувство собственного достоинства в нем хоть немного, но реабилитируется. Ладно, хоть в чем-то его не обманули, уже хорошо. — Лиза, она ведь хорошая, умная, добрая, а я вот так брал и пользовался этим. — Потому что ты мудак, — замечает Онешко. — Ещё какой мудак. Улыбка на лице Руслана будоражит каждую клеточку организма и каждое нервное окончание. Его глаза светятся, непонятным для людского восприятием, светом, а волосы на голове переливаются разноцветными огоньками, отражая на себе маленькие гирлянды под потолком. Всё-таки он прекрасен, и этим заставляет злиться Онешко ещё больше. Таких парней не должно существовать, а тем более в жизни простого, как две копейки, Юлика. — А что тогда со мной? — Наконец решает спросить Онешко, одновременно закидывая в рот кусочек сыра, только что принесенного Кристиной. — У нас тоже план вышел из-под контроля? — Он ему и не подчинялся, — фыркает Руслан, но как-то слишком грустно и не в его стиле, будто человека по дороге сюда успели подменить. Но такие мысли Юлик спихивает на два выпитых бокала вина и шалящий в крови страх. Потом подумает над этой темой: завтра, на следующий месяц, год или жизнь. — Ты мне понравился с первого взгляда. — Бред, такого не бывает. — Со мной возможно всё. — Гребанный, самовлюбленный мудак, — усмехаясь, говорит парень и впервые за весь разговор смотрит Тушенцову прямо в глаза. — Нет, неправильно. Был самовлюбленный, а теперь влюбленный в тебя. Кусочек сыра застревает у Онешко прямо в горле, и он начинает громко кашлять, пытаясь проглотить его и одновременно не сгореть со стыда. Такой странной хуеты Юлик в своей жизни ещё никогда не слышал. Но это приятно, правда приятно, особенно, когда ты должен вот-вот всё это испортить и пустить к ебеням. — Я тоже был в тебя влюблен, — с улыбкой на губах признается Онешко, а потом добавляет: — до того как узнал, кем я для тебя являлся с самого начала. Руслан бледнеет и кажется перестает дышать. А потом тяжело выдыхает, медленно сползает по спинке кресла вниз и беззвучно смеется. Он выглядит разбито, и до Юлика наконец-то доходит, кто сидит перед ним и что этого человека нужно целовать, а не уничножать изнутри. Доходит слишком поздно, и именно поэтому пути назад нет. — Но признаюсь честно — это были лучшие отношения в моей жизни. Я любил быть с тобой рядом, слушать, как ты рассказываешь свои сумасшедшие истории и куришь травку по утрам. Я любил просыпаться с тобою и засыпать поздней ночью. Я любил наш секс и общие шутки. Я любил все эти проблемы и неприятности. Я любил даже воздух рядом с тобой, пропитанный вишневым Ричмондом и дорогим парфюмом от твоей бывшей. Я любил твое вранье, а это значит, что и тебя любил, — он запнулся на последнем слове, когда почуствовал влагу на щеках, но решил во что бы то не стало продолжить, — поэтому, зная правду, мне придется очень тяжело. — То есть ты предлагаешь нам рас..расстаться? — Дрожащими руками Тушенцов расстегивает две верхних пуговицы на рубашке и тяжело сглатывает. — Да, чтоб преподать нам обоим хороший урок. — Какой, блять, урок? — Нельзя влюбляться в ёбнутого на всю голову человека, — у Юлика трясется нижняя губа, а во рту солено-горько, но он всё равно искренне улыбается. Парень медленно поднимается с кресла, но дрожащие в коленках ноги едва слушаются, когда приходится выйти из-за стола, чтоб одеться и положить возле своего пустого бокала несколько купюр. Потом Онешко долго стоит на одном месте, прежде чем решиться невесомо поцеловать Руслана в губы и при этом не разреветься на весь бар. Он, шатаясь из стороны в сторону, идет к выходу, хотя сейчас чувствует себя совершенно трезвым. А перед тем, как наконец открыть дверь, слышит не звон колокольчиков, а звук битой посуды и взволнованную просьбу Кристины на пару с Хованским успокоиться и, возможно, выпить чего-нибудь крепкого.