Никто

Казалось смотреть на копошение червей в трупе — очень занимательная идея. Они с жадностью пожирали плоть, оставляя уродливое ощущение безучастности к некогда живому телу. Ветер завыл и холодным дыханием сбросил последние листья на рыхлую землю. Лопата в руках воткнулась в почву и отбросила ее неподалеку. Фамильяр кашлянул, Рейджи подал ему знак и как человек, прикрыл трупу застывшие в немом ужасе глаза. Гроб заколотили, мягкая и рассыпчатая, куском сжатым в кулак земля ударилась о закрытую крышку и рассыпалась на мелкие кусочки. «Ничто кроме вампиров и их идей в этом мире не может тягаться бессмертием. Если бы так просто могло исчезнуть это пресловутое «бессмертие» — пустая жизнь длинною в столетия, в которой любая душа может с легкостью исказиться и рассыпаться в прах от переизбытка пошлости, вседозволенности и вседоступности. Сжаться в сгусток энергии и отринуться от всего изученного, надоевшего, приевшегося.» — думала ли об этом Беатрикс? Столько сделанного зла… Столько безыскусных реплик, съедены потоком времени, жестоких, злобных и едких, язвительных и полных желчи. Он настоящий змей — подлый и коварный, но это не мешает ему прикрываться маской благочестия, считать себя высшим существом, тем, кто мог бы стать настоящим наследником Темного Королевства. Его право, быть. Отвлекаясь от меланхоличных мыслей и терзающих мозг глупыми философскими размышлениями, Рейджи уже шагал уверенным шагом в лабораторию, где Райто давно ожидал его, испытывая желание новых ощущений, доселе никогда не происходивших с ними в таком подтексте. Полуоголенное тело, на которое наспех было накинут шелковый изумрудный халат поверх худых и нешироких плеч, огибая расслабленным узлом и без того тонкую талию, закачивалось где-то в районе колен. Малахитовый цвет глаз сверкал ярким светом, а выражение лица искажало лишь азартный нервоз от столь долгого томления.  — Почему так долго? Рейджи-кууун? — протягивая последнюю гласную, юноша спрыгнул с насиженного стола, на котором успел сменить не одну позицию за полчаса, ожидая когда безумие между ними двумя вспыхнет подобно зажженному фитилю. — Были неотложные дела. — размеренным шагом скидывая пальто на кресло и высвобождаясь от шарфа, старший из присутствующих не особо показывал заинтересованность в происходящем. Закрыв дверь на замок, осмотрел насколько далеко похозяйничал в его комнате гость, но не заметив изменений, снял свой пиджак и повесил на вешалку. Собрал шарф и пальто, проделал тоже самое, под неотрывным взглядом брата. Не извиняясь за задержку, Рейджи пригласил жестом в комнату, которая могла на первый взгляд показаться ванной комнатой. Райто с улыбкой тряхнул головой, давая четко понять, что душ он уже принял, но тем не менее останавливаться не стал, продолжил шагать в том же направлении, попутно улавливая запахи осеннего леса, сырой земли и смерти, которыми так отчетливо слышалось от интеллектуала. Улыбка сменилась на понимание. Ничего произносить далее не требовалось. Рейджи снял перчатки и откинул их в корзину для белья; засучил рукава до локтей, помыл с тщательностью, по-хирургическому принципу руки, вытер полотенцем и аккуратно расправил его после использования. Поцелуй получился неожиданным для Райто. Он не совсем вовремя уловил, когда монотонные движения Рейджи переросли на атакующий маневр. Напор на челюсть ощущался давлением, от которого невозможно было не поддаться на подобную провокацию. Языки сплетались в борьбе, не позволяя друг другу пойти на уступки, взгляд становился каким-то неотрывным электрическим разрядом, от которого так и летели алые и зеленые искры. Время и место оказались более подходящими? На столешнице для ванных предметов оказалось так мало места, что бутылек с мылом и стакан с зубной щеткой с грохотом упали в раковину. Халат был распахнут и Райто впервые явил свою наготу обладателю брусничных глаз. Тот хмыкнул. Рыжая волнистость между возбужденной плоти, худые ноги, по красоте сравнимые лишь с женскими, но сильными, на которых может устоять спортсмен. Точными движениями знающими что хочет их владелец, Рейджи до синяков сжимал каждый участок кожи, намеренно глубоко проникая в горло. Райто же, смутился под этим давлением, краснея и задыхаясь от избытка внимания. Губы покалывало от захватов, кое-где чувствовалась выступившая местами кровь, от неосторожных поцелуев, от которых останутся болячки, затягивающиеся постепенной регенерацией. Касание к главной части чувствительного органа было словно в тумане. Ноги раздвинули в стороны и встали на колени, чтобы оказаться между ними на нужном расстоянии, обхватив головку рукой, старший брат начал исследование новой территории: от паха, двигаясь неспешными поцелуями, попутно оставляя кровавые засосы, прикусывая подрагивающую кожицу на яичках и засасывая при этом все чувствительное в свой рот. Дрожащие стоны выплывали и эхом отражались от стен непроизвольно громко. Отрывочно Рейджи делал то, что раньше даже не планировал у себя в голове. Интуиция подсказывала, что Райто жаждет минета больше, чем он мог себе представить. Собранные в уголках глаз слезы и жалостливое выражение лица, просящие большего губы не могли оставить его равнодушным. Он с силой провел кольцом из пальцев по стволу и надавливая на головку указательным пальцем; облизал розовую дырочку, которая отозвалась на его движение жемчужными каплями. Через пару минут. Райто уже не понимал, что именно они делают, голова переставала соображать. Рейджи уже поглотил его плоть, стимулируя на семяизвержение, но не это было важным. В его руках был брат. Нет, мужчина. Мужчина, который жаждет быть частью Рейджи. Его продолжением. Не то, что вампиры были так уж чисты в своей высокопарной морали и никогда не гнушались предпочесть мужчину женщине, но как и в человеческом обществе, начиная до Рождества Христова, дети ночи «жили, как желали». Никто никогда не высказывался на эту тему, предпочитая обсуждениям трусливое молчание. Райто же никогда не стеснялся ставить акценты на сексуальные аспекты этого непростого общества. «Семья» из братьев впервые поняла, что инцесты — табу, благодаря ему же. Ни один из сыновей Карлхайнца не затрагивал эту тему намеренно все эти столетия. Они жили на два мира, перемещаясь между порталами и проживая различные жизни, меняя имена и ремесла, познавая и изучая людей. Всегда хотелось обсудить, что даже таким как они свойственны эмоции и чувства, но никогда это не выносилось на обсуждение как важное, то ради чего необходимо открыть свой рот. Кстати о ртах… Губы всасывали до упора среднего размера достоинство, ощущая как пульсирует эрегированный орган. Райто с усилием сжимал плечи, обхватывая ногами шею и поджимал пальцы ног. Стоны становились все более громкими и пошлые выкрики разили по ушам, но все это нисколько не отвлекало коллекционера фарфора от его сиюминутного увлечения. Во рту Рейджи было до безумия хорошо. Неумело в начале, но после более уверенно, его движения стали приносить приятные и расслабляющие эффекты. Сын Корделии несколько раз прогибался в спине, хватаясь то за плечи, то за волосы. Разрядка была уже близка и кончив в горло, Райто еще не приходил в свое обычное состояние: содрогаясь в послеоргазменных судорогах и не контролируя свои лицевые мышцы, что выражали глубокое счастье. Рейджи вытер остатки субстанции и сплюнул на приподнятую ладонью задницу. Поднялся, чтобы лучше рассмотреть довольного партнера, но медлить не стал: просунул сначала один палец, затем второй. Райто словно впервые ощущал подобные эмоции, смеясь и улыбаясь старшему брату, который перешел сразу к «делу». — А ты хорош… — восстанавливая дыхание, Райто сполз к ногам Рейджи, прекращая разогрев и активно начал расстегивать ремень и пуговицы, высвобождая из «заточения» чужой орган, для взаимной «благодарности». Стоять на ногах после которой становилось труднее с каждой секундой. Пришлось искать опору — стену из мрамора, что оказалась ближе всего. Райто отличался плавностью движения и неотрывным контактом, от которого самопроизвольно закрывались глаза. Так было хорошо и приятно. Рейджи наконец расслабился, передавая контроль над ситуацией своему партнеру. Приготовления были закончены, а это значило, что пора было заняться самым важным. Райто поставил одну ногу на край ванной, поднимая и выпячивая ягодицу. Рейджи пристроился сзади и натянув приготовленный презерватив, начал протискиваться в проход. Райто сжал свою ягодицу сильнее, зажмуривая глаза от дискомфорта, но тем не менее не издал ни звука. Он сам хотел попробовать это. Потому кричать от боли было бы глупо. Ведь так можно потерять свое и чужое либидо. Было тесно и узко, но Рейджи уже проник внутрь, двигаясь плавными движениями для разработки. Как ни странно, он использовал смазку и следил за каждой эмоцией Райто. Райто не находил себе места от боли, стараясь изо всех сил найти ту комфортную позицию, в которой ему было бы наименее больно, но Рейджи не позволял ему самовольности. Притягивая к себе еще ближе и отвлекая поцелуями. Когда дырочка уже подпривыкла Рейджи уже не был нежен так как вначале. Он вдалбливался настолько глубоко, что Райто не мог сдерживать ни криков, ни эмоций. Позы сменялись, местонахождение тоже. Однако презерватив таких похождений явно не мог стерпеть и в самый неподходящий момент просто разорвался. Райто смеялся лающим и искренним смехом, от которого брюнета все-таки улыбнуло. Подхватив под ягодицы, Рейджи снова переместился к краю раковины, усадил смеющегося и снова продолжил ублажать своего любовника. Спустя пару минут, развернув в сторону зеркала, он уже проникал в ушную раковину и прикусывал ухо, наблюдая за отражением, что кричало от наслаждения. Все это Райто помогал сохранять собственное возбуждение при помощи руки. Пара мощных толчков и Райто запачкал его своим семенем, содрогаясь и сжимаясь до невозможности туго — пришлось наказывать за такое своеволие само собой. К удивлению Райто, в ванной Рейджи оказался диван, на который двое переместились. Рейджи уселся и похлопав по коленям, пригласил насадиться на все еще стоявший колом член. Невозможно было отказать. Раздвинув ноги и расширив отверстие, Райто последовал немому приказу. Их лица были близки, Рейджи неотрывно наблюдал за каждой микроэмоцией, но это было бессмысленно. Ведь Райто всегда был честен с ним. Вздрог и протяжный стон от заполнения своей дырки, которая уже могла принимать в себя такой размер, Райто вскрикнул и сел окончательно, сжимая плечи Рейджи, словно в тисках. Его уши, как и лицо было достаточно красными, чтобы понять, насколько он возбужден. Что же касательно Рейджи — легкий румянец на щеках, можно было разглядеть лишь при свете. Когда Рейджи обхватил его своими руками и начал помогать в движении, Райто уже обессилел. Ему нужен был отдых, но понимание, что партнер еще не закончил, держало его в состоянии ожидания. Он сжимал все внутри так сильно и часто, что ему удавалось срывать с губ Рейджи удивленные стоны. Когда Райто захотелось поцеловаться, Рейджи не отказал. Возбуждение накатывающее волнами, приближало разрядку. Последняя смена позы, когда Райто полулежал на диване и спиной к своему партнеру оказалась решающей. Рейджи усилил скорость, и все же излился внутрь. Отдышка была долгой. Они целовались и обнимались, словно боясь, что больше этого не произойдет. Райто с улыбкой рассматривал, как из него вытекает сперма брата. Сколько времени прошло, когда они начали это? Кто знает… После близости Райто выдохся и более никуда не желал исчезать. Рейджи впервые ощущал, что на его кровати спит мужчина. Его не кровный брат. Потрясающий любовник. Но в голове не укладывалось что-то, что он делал с ним, он мог делать с раздражающим Шу. И будь оно так, нежности не было бы в помине. Райто повернулся во сне и уткнулся в грудь головой, закинул ногу на ногу Рейджи и положил свою руку на его живот. Мирное посапывание Райто успокаивало Рейджи и он решил пока ничего не менять.