Никто

Шу для Рейджи всегда был ничтожеством, единственный в своем роде сын-наследник. Мамочкин сынок, гордость. Все сознательное детство — звезда, яркая и ослепительная, что вызывает тошнотворное чувство зависти и злобы, ненависти, перерождающейся в навязчивую попытку убийства. Но время идет, а этого засранца так и ничто не убивает. Убирая все, что имел этот вампир, Рейджи становился счастливее. Удивительно как сильно можно повлиять на характер и замкнутость «человека», удалив пресловутую дружбу и оберегающую мать. Первое правда радовало побольше второго. После нескольких лет пререканий и схваток внутри образовались совсем другие чувства: эмоционально ненависть становилась мягче, а язвительные комментарии друг к другу более острыми и резкими, такое общение становилось нормой, привычной для двоих. Шу засыпал в самых разных местах и позах, словно прекрасный манекен, который можно было бы использовать как угодно. Наверное из-за этого качества — засыпания, которое ужасало Рейджи, он и приснился податливым и развратным, совращающем собственного родного брата. Этот сон перерастал в желание, от которого хотелось лезть на стену, но не признаваться в том, что именно этого и желало подсознание. Смятение при виде Шу становилось явным для себя самого, но равнодушная маска, не трескалась и не выдавала истинных эмоций. А именно эту незримую для других трещину и углядел Райто. С таким открытым и громким заявлением, уверенностью в одном озвучил так, словно всегда знал, каким он — Рейджи, является на самом деле. После этого глупо было притворяться, выжимая из себя оскорбленность. Когда поцелуй состоялся и понимание ситуации прояснилось, Рейджи таки решился на «шаг». Ожидание скрасилось следующим днем. Что послужило чередой встреч, которые неизменно проходили на территории Рейджи и несомненно по его правилам, в те дни, когда он считал подобные встречи необходимыми.

***

Настроение однако быстро испортил главная головная боль — Господин Бездельник. Вроде бы мелкая такая причина, а от него все перерастало в нервные срывы и затяжные депрессии, которые приходилось искоренять усиленным погружением в работу. Если поглядеть, по обыкновению старших детей ставят в пример, а здесь для семьи — полное разочарование. Уведомления о прогулах вещь на взгляд любого студента и школьника — вещь безобидная. А когда она повторяется из недели в неделю, весь академический совет и преподавательский состав в курсе происходящего и давят лишь тем, что «ВЫ ЖЕ СЕМЬЯ», «ВЫ ЖЕ БРАТЬЯ», «ПОВЛИЯЙТЕ КАК-НИБУДЬ НА ШУ»… Весь этот коллективный процесс начинает прямым образом действовать на нервы. Рейджи долго делал вид, что все организует, попробует повлиять и что-нибудь сообразит, но эти окончательные донимания дошли уже до того, что мешали ему заниматься привычной рутиной из любимых и не очень дел. Шу он нашел в телевизионной кабинке журналистского клуба, который тот оккупировал. Он спал на стуле: облокотившись руками на выключенную аппаратуру, поверх которых лежала светлая голова, с безмятежным выражением лица. — Вставай живее. Я не намерен находиться с тобой в одном помещении долго. Сколько ты еще собираешься спать? Я знаю, что ты не спишь Шу. — Ммм… это ты? — сипло прошептал разочарованный тянущийся голос. Глаза последнего из собеседников еле приоткрылись, чтобы посмотреть на источник шума и тут же закрылись. Шу демонстративно отвернулся в противоположную сторону. — Да. Я. Если ты и дальше будешь продолжать трепать мне нервы, будет хуже. — И что ты можешь? — один глаз все же открылся ради интереса. «Уничтожить. Убить. Свернуть и оторвать шею. Отравить. Унизить. Заставить пресмыкаться.» — Зачем мне напрягаться по такому поводу. Отец явно «обрадуется» таким новостям и может на этот раз ты прозимуешь на Антарктике больше года. А может пожизненное изгнание покажется отцу более предпочтительным вариантом… — набирая телефон батюшки, Рейджи следил за тем, как еще более недовольный и необычайно-активный, Шу вырывает телефон и сбрасывает набранный номер. — Что тебе нужно? — красноречивее не придумаешь. — Чтобы меня не донимали, лишь по кровному родству. Будь добр, не втаптывай имя Сакамаки в грязь. Верни мне телефон. — А что я получу взамен? — Покой. Рейджи был весьма оскорблен, в какой форме заявил подобное Шу. Шу смотрел тем уверенным спокойным взглядом, словно видел его насквозь. От этого становилось не по себе и желание нанести этому «человеку» еще большую боль назревало подобно нарыву. Между ними всегда чувствовалось напряжение в воздухе, но гроза собирающаяся здесь должна была разразиться прямо сейчас. Рейджи выставил ладонь, но Шу просто рядом на том же расстоянии разжал руки и телефон с грохотом разлетелся на несколько частей. — О… надо же, выпал из руки. Извини, я еще сонный. Рейджи молчал. Его взгляд был прикован к разбитому телефону. Он уже не совершенен. — Ты обижен? — холодные глаза просто смеются, Сакамаки Шу эта шалость действительно веселит. — Нисколько, я как раз думал о том, что пора его поменять. — Как и твою ориентацию? — лицо Шу приблизилось в сантиметре от лица Рейджи. — Не думал, что тебя интересует моя личная жизнь. Ревнуешь? — Райто слишком громко кричит твое имя, спать мешает. — В следующий раз я позабочусь, чтобы он не беспокоил твоего сна, если ты соизволишь наконец ходить на занятия и закончить эту Академию. — И кто у вас кто… — немного смущающе прошептали в ушную раковину. — Не твое собачье дело. — отстраняясь прошипели и схватили за галстук. — Мама была бы тобой разочарована. Последнее выбесило. Рейджи уже не смотрел на приличия. Он вмазал кулаком по лицу, повалил Шу и продолжил избиение уже на полу. Шу почему-то слабо реагировал, возможно не ел, да какая к черту разница! — Хочешь узнать, кто у нас кто? Он для меня любовник. А ты — никто*! Хочешь знать, как мы друг друга… трахаем?! Сейчас я тебе покажу. — Ты…чего это завелся, прекрати! — Шу увидел наконец, что все его шуточки и домыслы — реальные факты. Рейджи не опровергал, не уходил от ответа, не отвечал вопросом на вопрос. Он впился в шею Шу и со зверским усилием начал поглощать отвратительную черную кровь и только сейчас осознание говорило для чего. Он ослабляет его, чтобы нанести еще более страшный удар. — Нет… Рейджи, — сопротивление было тщетным, а хватка не становилась слабее. — Ты… ты не можешь… Я старший, я твой брат и наследник. — не хотелось применять последний аргумент, впрочем Рейджи остановился и схватив за горло, хрустнул кадык.