В о с п о м и н а н и я.

Кристоферу через пару месяцев исполнится двадцать четыре, и он может смело заявить, что он больной педофил, которого надо расстрелять, утопить или сжечь на костре. И сам Шистад будет только рад, если они так сделают, потому что, ну, серьезно. (ладно, шутка) Девочке Эве пятнадцать (технически даже шестнадцать, потому что осталось всего пять месяцев), и он познакомился с ней на вечеринке (в таком возрасте не слишком хорошо ходить на такие мероприятия и пить тоже не круто, но кто остановит этих безумных девочек, которые хотят познать все прелести взрослой жизни?), и, будем честными, Шистад подумал, что ей лет двадцать. А потом планомерно ахуел. Они стояли в ебучем месте, что-то вроде теплицы или сарая, где Эва планировала немного протрезветь, а Шистад просто хотел с ней познакомиться. Он тогда случайно узнал о её возрасте, ахуел, но не ушел. — Мне пятнадцать, так что будь осторожнее. Кристофер подавился пивом и закашлялся. — А я хотел попробовать тебя поцеловать или еще что похуже. Эва стрельнула глазами и засмеялась, чувствуя, как становится еще пьянее, чем была раньше. Кристофер провел рукой по волосам и почувствовал лишь еще больший интерес, чем раньше. Теперь он может со спокойной совестью набить себе татуировку «педофил» и отправиться в свободное плавание (в тюрьму, ха). Но Мун ничего не смущало, даже после фразы «мне двадцать четыре». — Ну, смотри, когда мне будет двадцать, тебе будет сколько? Допустим почти тридцать, иди нахуй, я нормально сейчас не сосчитаю. Разница обычная для двадцать первого века, так что жди. — И зачем мне ждать? Он хотел пошутить, а вышел флирт. Он такой дебил. — Да у тебя темные мыслишки. Учитывая то, что он в голове уже почти с ней потрахался, как бы мерзко это не звучало, то она попала прямо в точку. К ним попытался зайти какой-то урод, но Крис быстро послал его нахуй. — Детка, ты даже не представляешь насколько. Если Ад существует, то там его будут закидывать мусором и проклинать, потому что вот серьезно, он вот своими мыслями перешел все рубиконы, теперь осталось в петлю. Или дождаться, когда она повзрослеет. (и второе гораздо вероятнее). (все еще шутка) *** Они начинают пересекаться чаще, когда она входит в тусовку (и тут странность не в том, что он взрослый мужик и тусуется не только с одногодками, а еще и малолетками, а то, что она там прижилась. Типа, серьезно, там всем от восемнадцати, как это случилось?). Кристофер честно пытается её игнорировать, но Эва сама лезет. Как будто не понимает, что ей пиздец такими темпами. Поэтому пока он сорвался, надо поговорить. — Нахуя ты постоянно лезешь? Эва чувствует отчаяние и страх. Она не сильно понимает смешение этих эмоций, но точно знает, что включать девочку-подростка — плохая идея. Нужно идти плавнее. — Ты что, против? Кристофер сжимает кулаки, а потом снова треплет волосы и тяжело дышит; шутки-шутками, а он сейчас реально спустится в Ад. — ДА! К ним подходят и спрашивают, все ли хорошо. Кристофер рычит и шлет всех нахуй, а Эва не сдерживается и начинает всхлипывать. Шистад вспоминает, что девочки в таком возрасте часто бывают эмоциональными, поэтому вздыхает и притягивает её к себе. Эва прижимается к нему еще сильнее и обнимает. И, окей, ебучий стояк. — Я сделала что-то не так? Мун еще совсем наивный ребенок, и Кристофер проклинает себя за собственные мысли. Да, она старается выглядеть взрослой, но на самом деле нихуя. Ей бы завязать губить себя вредными привычками и тусоваться со взрослыми мальчиками. — Просто я педофил, детка. Лучше остерегайся меня. Мун так и не разжимает объятий, но слегка отстраняется, и, окей, это помогает. Спустя время она убегает, но Крис уверен почти на сто процентов, что это не последняя их встреча. Проходит неделя, как она сама к нему приходит. И откуда только решимости? — Ты мне тоже нравишься. Мы оба попали. Никакого секса до совершеннолетия. Ебучий педофил. Крис, куда ты катишься. Еще и влюблен, как мальчишка. Пиздец.