(2)
ну и в общем ты как-то внезапно исчез, лишь успев напоследок добавить: я вверяю тебе бесконечность небес - это много. чего бы оставить? оставляю тебе весь сиреневый цвет, голубые разводы и устья, утомившихся чаек вперед на сто лет, и вагоны трезвеющей грусти. оставляю тебе ослепительный круг, подчиненный несметным рассветам, и надежность протянутых дружеских рук. три весны, восемь зим и два лета. оставляю полоску дневных облаков, сквозь которую пулями птицы прорываются; глупые, мало мозгов - забери все равно, пригодится. неизменные улицы с множеством ног и внезапные стены глухие - я учил тебя выход искать сколько мог, а теперь ты сама. и другие - их тебе оставляю: заботься и бди, и пускай тебя ранит их радость до хребта и до сердца, сквозь кости груди - пусть теперь они учат как надо. а еще я оставлю тебе темноту два на два на покинутой кухне: потолок чтоб смотреть, подоконник - коту, чтоб смотрел, как внутри тебя пухнет, словно пчелы в мешке, надрываясь, жужжат, ищут, как бы прогрызть путь наружу. оставляю: теперь я уйду налегке, загребая кроссовками лужи. оставляю автобусы, утро и ночь, супермаркеты, листья жасмина... в общем, все: целый мир. и ты бросился прочь, проскользил тенью цвета кармина. и теперь эта тяжесть повисла на мне; красота невозможных масштабов с уникальным уродством: с дырою извне, королевой всемирных изъянов. я стучусь головой по бетонной плите, но мое молчаливо наследство. ты оставил круги на холодной воде и почти что счастливое детство. отдаю тебе все: благодушный порыв! целый мир с южным ветром и стужей, только март отобрал и оранжевых рыб, а без них этот мир мне не нужен.
