Пролог
17 августа 2017 г., 07:48
Каарас Адаар наблюдал поверх голов за творящимся на Конклаве. Насколько он мог судить, все были напряжены и взволнованы, но до беспорядков было еще далеко. Больше всего проблем он ждал от собравшихся в дальнем углу магов. Не зря на родине его предков заковывают саирабазов в цепи и зашивают им рты… люди же не исполнили свой долг должным образом – и вот к чему это привело. Целый год жестокой резни. К счастью, человеческой Церкви хватило ума прекратить эту бессмысленную войну и заставить магов прийти на переговоры. А он и его карашоки проследят, чтобы ничего не случилось здесь, в святом для людей месте.
Рядом с ним в общей толкотне нашла себе место группа дворян, двое мужчин и две женщины. Одну из них он, впрочем, принял бы тоже за юношу, если бы она не воспользовалась макияжем – короткие волосы, простоватое лицо, мальчишеская фигурка и дорожный костюм легко могли ввести в заблуждение менее внимательного наблюдателя.
– Создатель, и надо же было созвать Конклав в этой глуши! Святое место, не спорю, но дорога меня совершенно вымотала. А ее святейшество примет нас только через два часа, – устало вздохнула вторая дворянка, которую с мужчиной нельзя было спутать при всем желании. – Эвелина, душенька, может быть, заодно попросим ее, чтобы тебя приняли послушницей в Великий собор? Будет обидно, если тебе придется куковать в нашей церкви… ты достойна самого лучшего.
– Милая кузина, это нехорошо, – у девушки был звонкий голос, возможно, стесняясь этого, она старалась говорить тихо, – я собираюсь посвятить жизнь Создателю не для того, чтобы блистать в столичных салонах, а чтобы помогать другим.
– Ты будешь помогать другим в Вал Руайо, чем плохо? Ой, – тут женщина заметила Каараса. – О Андрасте… кто это, Рикард?.. он же не… он не нападет?
– Я разберусь, дорогая сестра, – приосанился один из мужчин, окидывая Адаара оценивающим взглядом. – Э, гхм, вы! Любезный! Да-да, вы, с рогами! Вы пугаете даму, не могли бы вы отойти?
– Нет, – сказал Каарас вежливо. – Я не мог бы. Я слежу тут за порядком.
– Нонсенс, – пробурчал второй мужчина, самый старший из группы. – Или храмовников недостаточно? Еще бы демонов наняли для охраны, право слово!
– Кузены, ну зачем вы так? – первая девушка зримо опечалилась. – Этот, э-э…
– Это кунари, малышка, а кунари – безбожники, и вообще… да о чем тут можно говорить, ты посмотри на него! – второй дворянин закатил глаза.
Подобные сцены Адаару были совершенно не в новинку. Но гнев они в нем не будили никогда. То, что люди пугались его роста, рогов, цвета кожи и глаз, было совершенно нормальным. Расовые отличия были данностью мира. То, что люди путали васготов и кунари, было прискорбным, но ожидаемым. Самодовольного невежества было вокруг очень много, равно как и иных пороков. Он не смог бы сформулировать, что именно он чувствует, если бы его спросили об этом… не неловкость, не скуку… быть может, даже удовлетворение? Все идет так, как обычно, а значит, все в порядке. Каарас не любил сюрпризов и хаоса.
– Я уверена, он тут для того же святого дела, что и мы все, – девушка часто заморгала. – Если бы он был безбожником, его бы сюда не пригласили! Ведь правда, мессир? Вы веруете в Создателя?
Она обращалась прямо к Адаару, и похоже, ее он совсем не пугал. Так на него смотрели раньше только другие васготы – как на обычного представителя своей расы.
– Я уважаю Церковь, миледи, но не могу назвать себя андрастианином, – сказал он с достоинством.
Второй дворянин фыркнул. Девушка, кажется, расстроилась, но не отступила:
– И все же вы здесь ради мира?
– Да, – он кивнул.
– Я... не представилась, мои извинения. Эвелина Тревельян. А это мои кузены и кузина, также Тревельяны… Джоанна, Аксель и Рикард.
– Каарас Адаар, к вашим услугам.
– А у него недурные манеры, Рикард, – вторая женщина уже не со страхом, а скорее с интересом посмотрела на васгота. – Не будь он кунари, он был бы довольно приятным юношей, не правда ли?
– Ради Андрасте, сестрица, о чем вы?! – первый дворянин скривился, словно ему предложили взять что-то испорченное. – Пойдемте лучше вон туда, как раз освободились кресла. Милая кузина, оставь в покое этого… гхм…
– Не буду мешать вам нести службу, мессир Адаар, – улыбнулась девушка и отошла вслед за родичами.
Адаар не стал провожать их взглядом.
***
– Иногда кажется, дорогая кузина, что ты хочешь быть святее самой Андрасте, – недовольно проговорил Рикард, когда они с братом усадили дам на кресла. – Что? Ты о чем? – Всего лишь о твоей милой наивности, малышка, – Аксель Тревельян явно не хотел продолжать этот разговор. – Забудь, вам обеим нужно отдохнуть перед встречей с ее святейшеством. Рикард, пойдемте поищем слуг, пусть приготовят хотя бы немного глинтвейна, тут холодно, как… в погребе, – он покосился на свою младшую кузину. Эвелина вздохнула. Она поняла, что кузен хотел выругаться и, в общем, ничего не имела против – но знала, что сквернословить при ней он считает едва ли не святотатством. Ее двоюродные родичи всегда относились к ней свысока. Она была самой младшей, и, конечно, ее баловали и защищали – но при этом до сих пор, очевидно, считали очаровательной, но глупой маленькой девочкой. Или – в случае Рикарда – лицемеркой и подлизой. – Почему Рикард всегда думает, что я притворяюсь? – спросила она, когда кузены отошли. – Я же не притворяюсь… И вовсе не мечу на место Андрасте! Просто… этот кунари, мессир Адаар – он всего лишь стоял там. Не бросался, не рычал, ничего такого… а Рикард обозвал его рогатым и вообще был с ним груб. Это же невежливо. Создатель любит всех своих детей, и кунари тоже. Если он дал им рога, значит, таков его замысел, разве нет? Не просто же так они у них растут. – Душенька моя, это же мужчины, – снисходительно отозвалась Джоанна. – Они вечно как глухари на току. Хвастаются, меряются своими, м-м… мужественностью и… ох, силой. Эвелина с укором посмотрела на кузину. Скабрезности в присутствии «малышки Эвелины» тоже были под негласным запретом у всех ее родичей, но и совсем без пикантных намеков им было скучно, поэтому подобных невинных замен слов она наслушалась уже порядком. Иногда она пыталась прекратить это все и объяснить, что она давно знает, что детей не находят в веретенке, и не умрет, если услышит ругательство или фривольность, но тщетно – родичи игнорировали ее усилия. – Это как-то глупо. И мне кажется, мессир Адаар тоже счел твоих братьев глупыми. И нас с тобой тоже. – Какая разница, что подумал какой-то там охранник. Право слово, в словах Рикарда насчет тебя есть доля правды, моя дорогая. Ты слишком хорошая. – Ну неправда! Я… нормальная. – Конечно-конечно, – рассеянно отозвалась Джоанна, оглядывая столпотворение. – Создатель, сколько тут всякого сброда… какие-то жуткие гномы, явные головорезы, а там… о. Дикари-долийцы. Прелестно, а они-то тут что забыли? – То же, что и мы, – упрямо сказала Эвелина. – Мы здесь представляем дворянство Оствика, дорогая кузина, а что представляют они? Свои банды и… племена? Впрочем, оставим, я слишком устала для споров с тобой. Пусть ты права, и все они милейшие личности, непонятые нашим косным обществом. – Я знаю, что не все, и среди них тоже могут быть негодяи, – запальчиво начала Эвелина, – но это не значит, что мы должны сразу считать всех их… – Ну прошу тебя, душенька, не начинай! – взмолилась Джоанна, вставая. – А, наконец-то, знакомые лица – пойду поздороваюсь с мастером Тэйдженом. А ты отдыхай, милая. Эвелина не стала протестовать. Оставшись одна, она тоже начала разглядывать собравшихся. Насчет гномов, кузина, возможно, и была права – грубые черные татуировки, неброские практичные доспехи, оружие, тоже совершенно не декоративное, угрюмые лица… похоже, они и вправду не были добропорядочными обывателями. Но вот долийцы, стоявшие неподалеку, вовсе не казались такими уж дикарями. Они не были грязны, волосы их были аккуратно причесаны, странные, но красивые одежды вычищены… да и необычные узоры на их лицах были вполне изящны. Кроме мессира Адаара в зале было еще пятеро кунари – на голову выше всех, они были хорошо заметны даже из кресла. Одна из них была женщиной, а у двоих мужчин не было рогов. Правда, приглядевшись, Эвелина поняла, что когда-то рога у них были, просто их спилили под корень. Интересно, почему? Ей захотелось опять подойти к уже знакомому кунари и спросить, но такой вопрос наверняка бестактен, да и снова отвлекать его было бы нехорошо, поэтому она сдержала свой порыв. Еще на Конклав прибыло подразделение Серых Стражей. Легендарные защитники мира щеголяли доспехами с изображением грифонов на зерцалах. Среди них было на удивление много магов – с посохами и в облегченных доспехах. Были в зале, конечно, и другие маги: от вполне безобидных на вид магов Круга до странных и даже пугающих – с жуткими прическами, нелепыми амулетами и с явно самодельными посохами. И храмовники, конечно, были тоже – но в них ничего необычного Эвелина не увидела. – Глинтвейн, миледи? – эльф-слуга предложил ей поднос с несколькими кружками. – Спасибо, – она взяла одну. – Глинтвейн, милорд? – слуга отправился дальше, безошибочно выискивая взглядом среди собравшихся на Конклаве дворян. Если бы Конклав устраивала Эвелина, горячее питье она предложила бы всем, не только аристократам. Может, напитки для простолюдинов были бы и попроще, но зато никто не остался бы обделен заботой. Что ж, вот кончится эта ужасная война, она станет послушницей… и обязательно будет помогать беднякам и иным страждущим. Песнь Света, которую каждый способен творить – не слова и музыка, а добро, сделанное во имя Создателя. Так говорила мать Перпетуя… Эвелине так нравилось слушать ее проповеди с четким, ясным ферелденским акцентом… Кружка грела руки, терпкий аромат глинтвейна действовал успокаивающе. Пара глотков согрела девушку изнутри, и ее начала одолевать сонливость. До аудиенции у Верховной жрицы было еще долго, и если она немножко подремлет сейчас, как раз сможет предстать перед очами ее святейшества бодрой и внимательной, а не рассеянной и зевающей от усталости. Эвелина поставила кружку на пол – рядом не было столика, и пришлось позволить себе такую вольность – откинулась в кресле и закрыла глаза. Ее вернувшиеся кузены нашли ее уже спящей и, понимающе переглянувшись, не стали будить Эвелину, а отправились на поиски своей родной сестры.
