Кошмар
29 марта 2018 г., 12:31
Сегодняшний день был особенным. Найлз это чувствовал. За окном светило солнце и громко каркали вороны. Других птиц в Лондоне почти не осталось, но разве это так важно? Найлз встал с кровати и подошёл к окну, нежась в лучах утреннего солнца. Он закрыл глаза, а на лице замерла улыбка.
Лучи играли в волосах мальчишки, отчего те искрились и были похожи на тёмный графит. Найлз облизнул бледные губы и облокотился на подоконник. Он открыл окно, впуская в комнату свежий воздух. Хотя какой свежий, если улицы Лондона насквозь пропитались запахом гнили и экскрементов? Но сейчас это волновало Найлза меньше всего. Он растрепал волосы и его улыбка стала лишь шире.
Он открыл глаза и посмотрел на ту часть города, вид на которую открывался с окна. Непередаваемое чувство свободы захватило мальчишку, и он вывесился за окно. Кажется, он может улететь, стоит только захотеть. Взмахнуть руками и…
— Найлз! — все мечты разрушались с приходом Мери. — Милый, что ты делаешь?
— Ничего, Мери, — слегка раздосадованно ответил он и повернулся к служанке. — На улице так хорошо. Мери, позволь мне выйти во двор на немного, — он умоляюще посмотрел на женщину.
Морщинки на её лице разгладились, и она тепло улыбнулась Найлзу, скрывая тревогу и горечь в глазах. Судьба Найлза предрешена, она это знала с того самого момента, как он появился на пороге. И как бы она этого не хотела, Найлза нужно отвести к Рэю.
— Я пришла именно за этим, — она разгладила несуществующие складки фартука. — Господин разрешил тебе сходить со мной на рынок. Хочешь? — Мери подошла к окну и закрыла его, чуть поморщившись от запаха.
— Хочу! Хочу, Мери! — глаза мальчишки засияли, и он побежал к кровати, чтобы одеться. — Конечно я хочу! — он стал натягивать на себя рубашку. — Спасибо большое!
— Ну-ну, — она с улыбкой покачала головой. — Не кричи так. Одевайся и пойдём, позавтракаешь после, хорошо? — Мери растрепала волосы Найлза и пошла к двери.
Мальчишка быстро оделся и пошёл за ней, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Как же он был рад возможности выйти куда-то за столь долгое время, ведь неделя уже прошла. Он шёл за Мери, крутя головой, будто никогда не был в этой части города. Всё казалось таким приветливым и знакомым, даже несмотря на общую серость картины.
— Милый, после рынка мы зайдём в один дом. Господин просил меня отнести кое-что, — Мери взяла Найлза за руку и свернула направо.
Она опустила взгляд под ноги. Как же ей было противно самой от себя, так нагло врёт мальчишке, а тот… А тот верит, так доверчиво и крепко держит её за руку. На глаза навернулись слёзы, которые она поспешила прогнать. Не время, совсем не время.
Найлз лишь рассеянно кивнул, не особо-то и слушая Мери. Какие там ему разговоры, когда тут целая улица. Он и сам не понимал свою реакцию. Раньше он ненавидел эти мрачные и грязные улицы, а сейчас будто заново взглянул на них, и ему нравилось то, что он видел.
Они вышли на оживлённую улицу — рыночную площадь. Тут всегда был шум и гвалт, а дети бегали без присмотра, охотясь на богатые кошельки. Мери пошла к прилавку с приправами, а Найлз замер, не веря своим ушам.
Низкий голос с южным акцентом, заставил его сжаться и обернуться. Он проморгался и инстинктивно сделал несколько шагов назад, чудом никого не задев. Спиной к нему стоял высокий загорелый мужчина с тёмными волосами. От него пахло дешёвым вином и альфой. Сильным альфой, чей запах Найлз уже никогда не сможет забыть.
Он врезался в какой-то прилавок и сжал края деревянного ящичка. Альфа, почувствовав пристальный взгляд, обернулся. Голубые глаза удивлённо расширились, и он пошёл прямо к Найлзу.
— Найлз… — тихо позвал мужчина. Он не был пьян, как в их последнюю встречу, он не был зол, он был… Обеспокоен? Но почему именно сейчас, когда Найлз только-только стал забывать события той ночи.
— Нет… — он сжал ящик до побелевших костяшек.
Где-то рядом его позвала Мери, но Найлз не слышал. Его взгляд был прикован к отцу. Он сжался, будто загнанная в угол собака, а сердце гулко ухнуло где-то в груди. На глазах проступили слёзы.
— Найлз, сынок… — он был уже совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки.
— Нет! — выкрикнул он и рванул прочь, но крепкая хватка на запястье не позволила этого сделать. — Отпусти меня! Отпусти!
Он рвался прочь, будто пойманная птица. Крики мешались с громкими всхлипами, а на них уже смотрела добрая половина площади.
— Отпустите ребёнка, — тихо, но вкрадчиво попросила Мери. — Иначе я позову стражу, сэр. Он не хочет оставаться с вами.
Мужчина на секунду растерялся и ослабил хватку. Найлз вырвал руку, сделал шаг в сторону и, врезавшись в кого-то, упал. Перед глазами стояла пелена и воздуха категорически не хватало. Вздохи были резкими и обрывистыми, а слёзы душили. Воспоминания, будто цепи, сковывали его, не давая прийти в себя. Всё то, что он не помнил, всё то, что сознание предпочло утаить, вылилось на него, будто ушат ледяной воды.
***
— Нет! Отец, отпусти! — отчаянные крики разносились по комнате. Омега сопротивлялся из последних сил. Пощёчина заставила его заткнуться и проглотить крики. Ему никто не поможет. Он больше никому не нужен. Даже его отец видит в нём лишь течную омегу. Он всхлипнул, когда в него вошли два пальца. Течка хорошо смягчала боль, но не могла вовсе избавить от неё. Мальчишка сжался, кусая губы в кровь. Пальцев точно стало больше, а ногти больно резали внутри. Его приподняли за бёдра, заставив прогнуться в спине и оттопырить зад. Найлз больше не сопротивлялся. Он не хотел боли. Он хотел отключиться, не запоминать этого всего, но каждое движение альфы оставляло ожог в памяти, выжигаясь там навечно. Давление ушло, а боль отошла. Неужели отец одумался? Найлз попытался отползти, но ягодицу обжёг удар. Мальчишка всхлипнул. Он хотел раствориться, не чувствовать этого всего, не слышать дыхание альфы за спиной. Но судьба злая сука. По телу прошлась волна боли, когда член альфы вошёл в него. Найлз прокусил руку, чтобы заглушить крик боли. Снова толчок, тело Найлза покачнулось, а член вошёл ещё глубже. — Ты почти такой же, как Джошуа, — раздался шёпот над ухом. Слёзы полились с новой силой. Он словно издевается. Напоминает, кто он есть. Зачем он вспомнил папочку? Зачем вообще пришёл в комнату? — Отпусти, пожалуйста… — Найлз подавил стон боли от нового толчка. Внутри всё разрывалось. Найлз не чувствовал того кайфа, что должен испытывать. Он не чувствовал ничего кроме боли и жалости к себе. Больно… Снова толчок. Найлз закусил губу и вцепился ногтями в доски пола. Альфа стал выходить из него. Найлз закричал, кусая губы и руку, пытаясь хоть как-то унять боль, сосредоточиться на чём-то другом. — Даже кричишь так же, — его ухо укусили. — Жаль, что не такой же вкусный. Альфа больше не стал сдерживаться. Найлз не чувствовал всё то, что было ниже пояса. Ноги превратились в сплошной клубок нервов, который разрывался болью от каждого нового толчка. Найлз больше не кричал, только всхлипывал, когда толчки были особенно грубыми. Больно… Очень больно… — Папочка… — тихо прошептал мальчишка, содрогаясь под телом альфы.***
— Найлз, милый, — Мери погладила его по щеке. — Ну же, посмотри на меня. Я тут, я рядом, — она поцеловала его в макушку. — Всё хорошо, он ушёл. Найлз моргнул и сфокусировал взгляд на лице Мери. Он тихо всхлипнул и прижался к её груди. Ему было всё равно, что она подумает о нём, он просто дал волю слезам и чувствам. Мери тяжело и глубоко вздохнула, поглаживая его по спине. — Милый, давай пойдём домой, хорошо? — ласково спросила она и помогла мальчишке подняться. — Дома я тебе сварю вкусный какао, да? Всё хорошо, малыш, тебя больше никто не тронет. Найлз кивнул и прижался к Мери, следуя за ней. Мери сама едва не плакала. Ей было очень жалко мальчишку. Как же жестоко с ним обошлась судьба. Слишком жестоко. Она успокаивающе поглаживала его по плечу. — Найлз… — Мери уже собралась сказать ему чтобы тот уходил. Пусть Господин убьёт её, пусть… Зато Найлз будет жить. Но она осеклась. Дом Рэя был уже в двух шагах. Найлз перевёл взгляд на дом. Он часто смотрел на подобные дома после смерти папочки. Они казались ему такими большими и уютными. Серый кирпич лишь ласкал взгляд, а многочисленные огоньки, что зажигались в окнах по ночам, казались такими дружелюбными. Но сейчас каменная глыба лишь отталкивала его. Ему хотелось лечь на кровать и больше никогда не встать. Погода стала портиться. Ветер поднялся, гоняя по улицам пыль и мусор, а небо заволокло тучами. Найлз укутался в куртку и вжал голову в плечи. Он хотел домой. — Найлз, отнеси пожалуйста вот это хозяину дома. Ты его уже видел в гостиной, — Мери отдала ему тряпичный свёрток, пытаясь скрыть дрожь в руках и голосе. — Я подожду тебя тут. Найлз кивнул, ни на секунду не задумавшись почему же Мери не пошла с ним или не отдала сама. На это не было никаких сил. Он взял свёрток и поднялся по ступенькам к дому. Найлз взялся за кольцо на двери и постучал три раза. По дому разнеслось гулкое эхо. Дверь через пару секунд открыл мужчина с белыми волосами. Он несколько мгновений разглядывал Найлза, чем вызвал у мальчишки табун мурашек. Такой жуткий взгляд. Мужчина перевёл взгляд на Мери, приветливо улыбнулся ей, а потом довольно грубо взял Найлза за руку и затащил в дом. Мальчишка испуганно посмотрел на закрывающуюся дверь, а после и на хозяина дома. — Я… Мери просила отдать… — он протянул свёрток. Руки мальчишки тряслись, отчего мужчина лишь усмехнулся. Он взял свёрток и отложил его на маленький столик у двери. — Пойдём, — он взял Найлза за руку и повёл к какой-то двери. — И не смей трепыхаться. — Отпустите! — Найлз дёрнул рукой, пытаясь выбраться из крепкой хватки. Голос дрожал и был непривычно тихим. Воспоминания отдались тупой болью в голове. Найлз не понимал что происходит. Почему Мери не пришла? — Отпустить тебя? — мужчина усмехнулся и открыл дверь, а после толкнул Найлз внутрь. Найлз по инерции сделал несколько шагов вперёд, именно это и было ошибкой. За дверью была лестница вниз. Найлз оступился и упал, проехав несколько ступеней на животе. Ушибленные места тут же отдались болью, вызывая слёзы. Он попытался встать, но на спину наступили, припечатав его к полу. Он замер, не смея даже дышать. Почему всё так похоже? — А теперь запоминай, крысёныш, ты теперь моя собственность. Я тебя купил и ты сполна отработаешь всю ту сумму, которую я отдал за тебя, — голос альфы был спокойный и холодный. Как продали? Кто? Мери же придёт за ним? Не оставит тут? Голова разрывалась от тысячи вопросов. Что с ним собирается делать этот мужчина? — Надеюсь, с тобой будет весело, крыска, — он ударил Найлза ногой, не особо целясь, но попал в голову. — Не разочаруй меня, — усмехнулся он и за волосы поднял обмякшее тело. — У меня большие надежды. Я превращу твою жизнь в кошмар.
