Никто, кроме меня

      — Господин Джихо? — мужчина подошел к одному из дальних столиков какого-то тихого неприметного кафе на окраине города.       — Господин Ли? — в том же тоне ответил мужчина средних лет.       — Да, это я, — присев на стул напротив, он заказал кофе тут же подоспевшей официантке. — Я… У меня к Вам немного странная просьба будет…       Джихо усмехнулся, перебирая палочками салат.       — Уж с какими только просьбами ко мне не обращались, господин Ли. Вряд ли Вам удастся меня удивить.       — В общем… — начал мужчина, нервно теребя рукав свитера (попросили одеться неприметно). — Около года назад я заключил сделку с неким Ким Джонгхеном… Он обещал помочь мне с бизнесом, убирая всех конкурентов, но в итоге я не смог с ним расплатиться и… — Ли вздохнул. — Я отдал им своего сына за долги. Без возможности выкупа…       — Хм… Я знаю этого человека, — кивнул Джихо. — У меня, честно говоря, тоже есть на него определенные виды. Но ладно. Вы отдали сына без права выкупа. Что дальше?       — Я хочу его вернуть, — практически взмолился мужчина. — Но я знаю, что господин Ким мне его не отдаст… Даже за любые деньги. Меня предупреждали, что он не меняет своих решений… Но Вам я готов отдать любые деньги за сына, — в глазах мелькнуло отчаянье. — Мой бизнес, наконец пошел в гору, я вернул все долги, но Тэмин… — взгляд опустился в недавно принесенную кружку с кофе. — Я хочу вернуть своего сына.       — Хм… — Джихо, кажется, наконец, начал проявлять хоть какой-то интерес к обсуждаемому делу. — И во сколько же Вы готовы оценить свое чадо, господин Ли?       — Сколько скажете, — мужчина нервно сглотнул. Настраивать мафию против мафии было страшновато. — 10 миллионов вон достаточно?       Тот задумался.       — Есть фото?       — Конечно, — закивал Ли. — Вот, — он протянул заранее распечатанную фотографию, на которой миловидный молодой брюнет ярко улыбался фотографу. — Это мой сын. Ли Тэмин.       Джихо усмехнулся.       — Симпатичный. Такие как раз во вкусе Джонгхена. Даже немного жаль парнишку, — мужчина вернул фотографию. — Что ж, я согласен на Вашу цену. Но только потому, что у меня самого есть определенный конфликт с этим человеком. Но сроки я оставляю на свое усмотрение, господин Ли.       — Что значит, во вкусе? — встрепенулся мужчина. — Он его…?       Это рассмешило мафиози.       — Господин Ли, на что Вы рассчитывали, отдавая ему своего… как его там… Тэмина? На что, как Вы думали, Вы обрекаете его?       — Я… я не знаю… Я предполагал подобное… — мужчина замялся, смех Джихо его напугал, как и осознание реалий того, что могло произойти с сыном. — Боже… Что я наделал… — он опустил голову и закрыл лицо руками. — Помогите, прошу.       — Как я уже сказал, сроки я оставляю на себя, — подытожил Джихо. — Думаю, на этом нашу встречу можно считать завершенной, господин Ли.

***

      — Как ты себя чувствуешь, Тэмин? — они уже сидели в самолете, и до взлета оставалось около пяти минут. Дома, перед отъездом, старший Ли дал ему нехилую дозу успокоительного.       Возможно, поэтому все последующее время Тэмин выглядел да и вел себя слишком инертно. На отца почти не реагировал, разговаривать отказывался. Вот и сейчас вместо ответа он просто отвернулся к иллюминатору, возле которого сидел.       Отец вздохнул и в очередной раз покачал головой. Он откровенно не понимал, что так расстроило его сына. Джонгхен ведь мучил его. Спал с ним. Наверняка брал насильно. И тут на тебе — «хочу вернуться». Точно нужны хорошие психотерапевты. Как там, говорят, это называется? Стокгольмский синдром?

***

      — Доброе утро, Тэмин, — миловидная женщина — миссис Дженкинс — поприветствовала своего пациента, который наблюдался у нее уже около месяца. — Как сегодня спалось? Кошмары еще снятся?       Тэмин лишь недовольно поджал губы, но больше на появление женщины никак не отреагировал. Она приходила в их новый дом в Вашингтоне три раза в неделю уже почти целый месяц. Пыталась вытягивать на разговоры, но Ли почти ничего ей не рассказывал. Больше молчал. На лице застыло безразличие.       Сейчас он сидел на своей постели, подогнув колени к груди, и смотрел в окно. Кошмары снились. Каждую ночь, с тех пор как он вернулся «домой». Кошмары о времени, проведенном у Джонга. Снился Джонг. И от этих снов разрывалось сердце. Браслет он потерял еще после той последней истерики. То ли потерял, то ли охранники отобрали. Тэмин не помнил. Но часто теперь беспомощно гладил запястье, на котором было украшение. Без него Тэмин больше не чувствовал себя защищенным.       Миссис Дженкинс села на кресло рядом с кроватью младшего Ли, заботливо принесенное туда еще на третьем сеансе его отцом.       — Тэмин, я понимаю, тебе сейчас тяжело, — мягким спокойным голосом начала она. — Но людей надо уметь отпускать из своей жизни. Не нужно думать о том, кто уже точно ушел. Постарайся отпустить свои чувства. Ведь ежедневным самотерзанием ты делаешь хуже лишь себе, — психотерапевт мягко коснулась плеча пациента.       Но Тэмин лишь грубо оттолкнул ее руку.       — Не прикасайтесь! Я, кажется, уже просил не трогать меня. У всех женщин такая короткая память? Если «понимаете», то какого черта лезете со своими пустыми утешениями? Оставьте меня в покое.       Подобные вспышки агрессии перестали быть редкостью. В этом молчаливом озлобленном парне теперь сложно было узнать мягкого и жизнерадостного Ли Тэмина, которым он был всего какой-то год назад.       — Тэмин, — миссис Дженкинс улыбнулась, спокойно убрав руки, — то, что с тобой делали там — это ненормально. Так не поступают хорошие люди, — в очередной раз начала она. — Так делают лишь тогда, когда хотят сломать человека, поиздеваться над ним. Твой отец правильно сделал, что избавил тебя от этого мучения.       Тэмин рассмеялся.       — Отец… Избавил… Какая прелесть. А мой святой отец не говорил Вам как я попал в то «страшно-ужасное» место?       — Но ведь он пытается искупить свою вину, — мягко возразила врач. — Он сожалеет, что поступил с тобой так. А люди, которые делали те жуткие, непозволительные вещи с тобой, вряд ли даже раскаиваются в содеянном. Ведь это издевательство, попытка сломать человека. Выбить из него спесь. Это страшные люди. И ничего хорошего от них ждать не стоит.       Ли закусил губу, вспоминая, как Джонгхен впервые одел на него тот чокер. Пальцы машинально коснулись шеи. Как подарил браслет. В итоге у него отобрали все, что могло напомнить о том времени. Но воспоминания ведь остались. Память они не заберут.       Безумно не хватало рук господина. Больше некому было защитить его. А этой дамочке со спокойным голосом и однотипными фразами все чаще хотелось вцепиться в глотку.       — Тэмин, ты ведь понимаешь, что всё, что делали с тобой, было в корыстных целях? Никаких чувств там и в помине не было. Так не бывает, — она снова улыбнулась, хотя этот пациент был самым сложным. — Ты ведь уже взрослый и должен понимать, что такие отношения недопустимы и невозможны.       Ли мотнул головой. Очередная ложь, чтобы сбить с толку.       — Вы хоть думайте, о чем говорите. Какая корысть? В чем? Отец продал меня ему за долги. Продал. Без права выкупа. Никто никому ничего не должен. О какой корысти Вы мне тут бормочете?       — О такой, что тебя там держали лишь для удовлетворения сексуальных потребностей, — женщина покачала головой. — Подумай, Тэмин. Разве могут отношения начинаться с насилия? Тем людям нужно было лишь твое тело. Таких людей сажают.       — Он защищал меня, — Тэмин нахмурился. — Он не позволял никому другому прикасаться ко мне. Заботился. Если бы ему нужно было только мое тело, он так и оставил бы меня гнить в подвале.       — Скорее всего, он просто не хотел делить тебя ни с кем, — снисходительно улыбнулась миссис Дженкинс. Вот и еще немного подробностей. — Его забота и прочее это лишь желание видеть красивое тело. Скажи, — осторожно поинтересовалась врач, — он… Ммм. Он поощрял тебя за хорошее поведение? Ведь так?       — Какая Вам разница?       — Я просто хочу объяснить тебе, Тэмин, что это стандартное поведение всех таких людей. Это предсказуемо. Пустить пыль в глаза своей жертве, создать иллюзию хорошей жизни, заботы, чтобы взамен получать добровольные ласки. Ты не первый.       — Считаете, я должен верить отцу, которому бизнес оказался нужнее, чем я? А он ведь сам же меня продал для этого. Сам сказал ему, что я красивый. Интересный нюанс, Вам так не кажется? Зачем ему было уточнять? Что Вы на это скажете, госпожа как Вас там?       — Дженкинс, — напомнила врач. — Миссис Дженкинс. Но ведь речь сейчас не о поступке отца, Тэмин, а о тебе. Да, господин Ли поступил непозволительно, но ведь мы все не без изъянов… Возможно, он думал, что тебя начнут снимать для каких-нибудь журналов… Только и всего.       — Ну да. Для журналов, — фыркнул Тэ. — Не смешите. Моему отцу уже даже не сорок лет. Он не настолько наивен.       — Ладно, — устало вздохнула психотерапевт, — на сегодня, думаю, достаточно. Отдыхай, Тэмин.       Выйдя из комнаты младшего Ли, женщина вздохнула с облегчением — пациент был одним из самых тяжелых. Ведь стокгольмский синдром сложен именно тем, что пока «жертва» сама не поймет, что она, на самом деле жертва, то лечение с места не сдвинется. А за такие деньги, которые платил старший Ли, она была готова ходить сюда хоть каждый день.       Тэмин улегся на подушку спиной к двери и сжался в комок. Снова погладил запястье. Объятия Джонгхена сейчас стали бы настоящим спасением от мира. Ли зажмурился, смаргивая слёзы, от которых уже щипало глаза.       — Ты же не умер, — пробормотал он себе под нос. — Ты не мог умереть. Ты должен был вернуться. Знал же, что я жду тебя.

***

      — Мистер Ли? — дело было спустя чуть больше полугода. На пороге комнаты Тэмина появилась миловидная девушка, которой на вид было не больше двадцати. Длинные светлые волосы, платье-карандаш бордового оттенка чуть выше колена. Сама гостья выглядела мило и дружелюбно. — Добрый вечер.       Тэмин посмотрел на незнакомку со спокойным интересом. За последнее время Ли стал более тихим. Приступы агрессии стали реже. Потому на гостей парень уже не бросался. Хотя и дружелюбным хозяином его сложно было назвать.       — Я не помешала Вам? — от молчания в ответ стало немного не по себе. — Просто там мой отец… Они обсуждают что-то, а мне это не интересно… — девушка опустила немного виноватый взгляд в пол.       — У нас есть библиотека, — ответил на это Тэмин. — На первом этаже. Думаю, она поможет Вам занять время.       Девушка вскинула на него расстроенный взгляд.       — Я… Простите, что помешала, — тихим голосом произнесла она, в котором явно была слышна грусть. Вот это гостеприимство… Тонкий намек, что ей здесь не рады. И зачем только отец уговорил ее поехать вместе с ним?       Тэмин тяжело вздохнул. Вот только этого ему ещё и не хватало.       — Прошу прощения, я не знаю чем вас развлечь.       — Ничего, — девушка коротко улыбнулась и кивнула. — Я, пожалуй, дойду до библиотеки. Простите, что побеспокоила, — она поклонилась и вышла из комнаты. Но было кое-что интересное в ее фразе — ответила она на чистом корейском, хотя видно было, что родом она явно не оттуда. Да и в поведении было что-то корейское.       Ей вслед Тэмин посмотрел с удивлением. Девушка явно была европейкой, потому слышать от неё корейскую речь, тем более практически без акцента, было странно. Да и откуда она вообще взялась тут? Отец… Их родители что-то обсуждают. Но что?       Пораженный внезапной догадкой, Тэмин сорвался с места и поспешил к отцовскому кабинету.

***

      — Да, Джой как раз буквально месяц назад вернулась из Кореи, — неизвестный мужчина (видимо отец той самой гостьи) сидел с бокалом вина в руках. — Она была в таком восторге после возвращения, что я решил сегодня взять с собой. Раз уж Ваша страна ей так по нраву.       — Было бы здорово, если бы они нашли общий язык, — старший Ли сидел с точно таким же бокалом. — Тэмину тяжело дался переезд.       — Когда я сказал Джой, что Ваша семья из Кореи, она так обрадовалась, — хохотнул мужчина. — Видимо за полгода работы там, она прониклась Вашей культурой. После возвращения она постоянно путает языки и срывается на корейский. Я, конечно, немного ругаю ее за это. Но всё же решил, что, может, общение с Тэмином ее немного порадует.       — Как бы я хотел, чтобы Ваша Джой помогла моему сыну выйти из его легкой депрессии, — задумчиво вздохнул Ли.       — Можно узнать, зачем она мне? — хмурый Тэмин стоял на пороге комнаты, скрестив на груди руки. — Или тебе стало скучно, и ты решил заняться сводничеством? Тебе не кажется, что ты забыл спросить меня сначала?       — Тэмин? — отец явно не ожидал, что сын услышит их разговор. Он поспешно встал, отставив бокал, и подошел к парню. — Я хотел найти тебе друга, только и всего. Джой милая и добрая девушка. Тем более, она только-только вернулась из Кореи.       — Друга? — фыркнул тот. — Ты, правда, ждешь, что я тебе поверю? Еще и из Кореи вернулась. Решил поиздеваться надо мной? Давай лучше я вернусь туда, а ты делай, что хочешь. Хоть лопни от натуги с этим своим бизнесом.       За прошедшее с переезда время постоянные визиты психотерапевта немного помогли. Тэмин перестал думать о Джонгхене. Хотя, возможно, поспособствовали сеансы гипноза, к которому миссис Дженкинс пришлось прибегнуть, как к крайней мере. Ей все же удалось убедить парня, что он стал жертвой жестокого насилия. Но искоренить прошлое до конца не удалось. Когда Ли начинал волноваться, он то и дело потирал левое запястье. Иногда ему казалось, что он забыл что-то очень важное. А периодически, когда хоть что-то напоминало ему о Корее, случались подобные вспышки гнева. Истинной причины, которых Тэмин и сам себе объяснить не мог.       — Тэмин, — голос отца прозвучал спокойно, но строго, — никто над тобой не издевается. Веди себя, пожалуйста, прилично. У нас гости, — похоже, для каких-то новых отношений было еще рано. — Мисс Джой? — за спиной Тэмина старший Ли увидел весьма расстроенную девушку. — Простите, пожалуйста, мой сын сегодня не в духе.       — Ничего, — она снова улыбнулась, хотя было заметно, что через силу. — Я всё понимаю.       Тэмин тоже обернулся к девушке. В конце концов, она ведь ни в чем не виновата. Наверное, и впрямь стоит быть сдержаннее.       — Прошу прощения, госпожа Джой, — Ли отвесил небольшой поклон. — Дело вовсе не в Вас. А в этом человеке, — небрежный кивок на отца. — Извините, что омрачил Ваше возвращение из моей страны подобным образом. Я не против послушать впечатления о Вашем пребывании там, но сегодня я, и правда, не настроен на общение.       — Всё в порядке, — девушка вмиг расцвела. — Может, в другой раз. Я лишь хотела спросить, — она обратилась сразу к обоим хозяевам дома, — могу я взять эту книгу на время? — она приподняла изящную ручку с небольшой книгой, уже явно прочитанной кем-то не раз. — Я обязательно верну… Через отца или…       — Берите, — согласился Тэмин, про себя отметив, что книга написана на корейском. — С возвратом никто не торопит. А сейчас простите, но я пойду.       Коротко поклонившись еще раз и бросив раздраженный взгляд на отца, Ли вернулся к себе. В собственном доме он был словно в тюрьме. Почти за каждым его шагом следили двое охранников. Вернуться в Корею он не мог. По словам отца, возвращаться было некуда. Он десятки раз уже хотел бросить все здесь и вернуться, снять там квартиру, устроиться на работу, но вряд ли бы это имело смысл. К тому же, отец утверждал, что в Сеуле ему будет опасно, ведь там остались недоброжелательные конкуренты. И хотя Тэмин злился и раздражался, про себя понимал, что отец прав. Одному ему там делать нечего.       А теперь еще и эта девушка. Но правда ли дело только в дружбе? Верилось, почему-то, с трудом.