Игра на выживание

Архивная запись от 27.08.2115::: номер 10954, серия 825

***

«Екатерина Малинина, выжившая, оказалась хорошим помощником в наших исследованиях. Вскоре после того, как её перевели в научный отдел, Екатерина показала хорошие навыки обращения с инструментами и техникой. Так же несколько раз выходила за пределы бункера. За субъектом ведётся пристальное наблюдение, но явных признаков психологических отклонений нет, в отличии от других субъектов. <***>…Активность существ на поверхности продолжает расти, в то время как животные-подопытные исчезают в недрах лаборатории. Начальство отдела <**********> не дают никаких комментариев по этому поводу. Вышла из строя аппаратура нижних уровней. Связи с сотрудниками корпуса нет. Замечание Станенко: Екатерина — превосходный боец — во время очередного нападения мутировавших птиц она спасла троих моих сотрудников. Я хочу узнать её лучше, она что-то скрывает.»

<----- Лаборатория Виктора, 12:00, 9.11.98 ----->

      Шаги отдавались по коридору гулким эхом, резонируя от стен, гуляя по лабиринту мрачной лаборатории. Карина шла за Виктором. Влево, вправо, снова влево, снова туда же, или не, она уже не различала. Одинаково белые стены, белый пол и потолок, не выделяющиеся двери, яркие лампы того же цвета сливались в единый безумный поток белого света. Повороты уже не ощущались, казалось, что они идут только вперёд, и иногда то вверх то вниз, от этого кружилась голова. Но всё-таки Карину интересовал один вопрос — почему здесь всё так хорошо? С минуту назад они шли по грязным коридорам, с ободранными стенами, с тусклым освещением и вокруг витала вонь медикаментами, жжёной плотью, кровью и чем-то, похожим на сырость с кислой примесью железа. Омерзительно пахло. Сейчас же конечно, запах остался, но не настолько сильный. Куда её вёл безумный учёный, зачем — всё это было вопросами без ответов. В душе девушки горел настоящий пожар. Только сейчас, идя по коридору, она ощутила, насколько всё болело. Казалось, болела каждая клетка её тела. Видимо, она была в шоковом состоянии, а может, это было какой-то препарат. Но чтобы это ни было — эффект начал уходить. Руки и ноги дрожали, зубы и уши болели так, что слёзы сами текли из глаз, в груди и в животе жгло. Но больше всего её пугало состояние затуманенности. Голова кружилась, ноги не хотели идти, её тошнило, и дико хотелось спать. Ей стало очень страшно. Что с ней сделали? Отчего ей так плохо? Казалось, ещё секунда, и она умрёт на месте. Карина остановилась, попыталась сказать, что ей нехорошо, но не смогла выдавить ни слова. Голова наливалась свинцом. При попытке оглянуться или осмотреться ей становилось тошно. Единый белый фон сводил с ума мозг, ноги подкосились. Глаза слипались, но она старалась не спать. Удаляющиеся шаги хирурга казались оглушающим топотом. Карина встала, попыталась вновь окрикнуть Виктора, но губы словно приклеили друг к другу, дышать стало трудно, она вспотела — казалось, было очень жарко. Сделав пару шагов, она вновь упала на бок. Дыхание было неровным, сердце билось безумно быстро. Она уже ничего не видела. Всё вокруг плыло. Коридор словно крутился, а краска со стен стекала куда-то вниз, может, вбок. Ей казалось, что сколько бы она ни пыталась, не удержать сознание в себе. Мысли уплывали, становились несвязными. В следующее мгновение она провалилась в абсолютную темноту, её глаза закрылись.Т ело она уже не ощущала. -Забирайте её и подготовьте, -сказал Штейнберг встретившим его людям в защитных костюмах, -Я буду ждать её уже готовой к операции. -Есть, -помощники хирурга пошли за провалившейся в сон Кариной. Глядя на то, как санитары укладывают девушку на раздвижные носилки, он загадочно улыбнулся. Наркоз сработал практически мгновенно. Теперь дело было за малым — подготовить личную лабораторию для работ с новым «пациентом».За Кариной был достаточно большой долг, его нужно было выплачивать долго, и учёный не собирался спешить и упускать свой шанс. В конце концов, на спасение этой девчонки он потратил очень редкое лекарство.       На его лице блистала улыбка человека, который знал, что в ближайшее время его ждёт нечто очень приятное. Безумный взгляд горел нетерпением, ему хотелось поскорее приступить к работе. Отвернувшись от неё, он прошёл в залитое светом помещение за дверьми. -Виктор? -Входите. Дверь слегка открылась, и в тёмную комнату начала закрадываться тоненькая струйка света, аккуратно ползя наискось, постепенно расширяясь, вот она уже жадно прыгает на стену, освещая столы с инструментами, большой операционный стол, пару сидений, три крупных лампы, встроенных в потолок. Лучик остановился на человеке, сидящем около стола с ножами. Человек поднял голову. Свет игриво отражался на очках, поэтому глаз не было видно, лицо закрывала медицинская маска, голубовато-белая шапка словно светилась. Человек встал, поправил халат, надел перчатки: -Всё готово? -Да. Ваши ассистенты полностью приготовились и прибудут с минуты на минуту. -Я не о моих ассистентах, -ласково и тихо сказал хирург. -Они тоже готовы, -быстро поправился человек в белом халате. -Иван, постой-ка. -Да? Что-то ещё, Виктор? -Вызови Ирину. -И…Ирину? , -с недоверием прищурился молодой парень. -Ирину, -медленно кивнул Штейнберг. -Как скажете, но… Ведь… -Но? , -приподнял он одну бровь, -Что-то не так, Иван? , -последнее он сказал несколько грубее. -У неё ведь сейчас идёт операция. -Найдите замену, что тут такого? , -хирурга словно подменили — все его движения стали аккуратным, медленными и словно бы даже самое незаметное движение краем век было им задумано.Он всегда становился таким, когда был абсолютно серьёзен и сосредоточен на чём-то одном. -Ладно, хорошо. Но вот я тогда ни при чём. Вся ответственность на вас, Виктор, -устало вздохнул парень, развернулся, но зашипел от боли и согнулся пополам, наткнувшись на угол стола: -Как вы только переносите такую темноту, доктор, — не понимаю в упор, хоть убейте, -прохрипел он и вышел. -Аккуратнее со своими желаниями, -тихо прошептал Виктор вслед ассистенту, сняв очки и глядя в никуда. Вид у него был слегка потерянный, разбитый.Лёгкие морщины на его лбу едва заметно двигались, словно он что-то вспоминал. В глазах был тот самый слабый огонёк вечных воспоминаний, горевший у многих пожилых людей, которые любят вспоминать прошлое, или людей, которые повидали многое в жизни, и теперь им осталось лишь сожалеть, что так рано умерли в душе. Забавно, входя во тьму, человек чувствует себя нормально, просто теряет зрение на какое-то время. Вскоре он начинает видеть, прекрасно ориентироваться в темноте. Но выходя из темноты, глазам больно, человек слепнет. Штейнберг улыбнулся своим мыслям — действительно, как же он всё это переносит? Кто знает, сколько времени прошло, пока наконец ассистенты пришли в операционную. -Виктор, мы готовы, -сказала женщина лет 45,надевая повязку и халат, что-то шепнула двум помощникам сзади, те кивнули и ушли, -Виктор? Хирург сидел, сдвинув ноги, одна рука держала очки, другая безвольно висела, голова чуть наклонена набок, взгляд пустой. Маска сползла с одного уха и было чудом, что она ещё не упала. Ведь нормальные, чистые комплекты одежды, масок и респираторов даже в таком учреждении, как НЦУ ВЛС-5(Нейрохирургический Центральный Университет при Военной Лаборатории Сектора-5) были редкостью. -Виктор, очнись ты уже! , -женщина сделала пару шагов к нему, но остановилась. Он поднял на неё взгляд, надел очки. -Что, уже начинаем? Ирина? , -он выглядел потерянным. -Хватит уже витать в облаках, начинаем, -она протянула ему карту пациента. -А, да. Прошу прощения, я немного задремал, -он окинул своих помощников волчьим взглядом, некоторые опустили голову, кто-то отвёл глаза, кто-то никак не отреагировал. Всего было десять человек, не считая Ирины. -Ты всё такой же псих, Виктор, -устало вздохнула женщина, давая ему карту больного. -Каждый из нас сходит с ума по-своему, -забрав облезлую, склеенную кучу листков, он аккуратно взял Ирину за руку, погладив нежную и гладкую кожу, -Не понимаю, -он посмотрел в её глаза, -Как ты сохраняешь такую красоту? Ничего не ответив, хирург грубо освободилась из рук Штейнберга, который уже попытался приобнять её. -Какая же ты… Холодная женщина, Ирина, -он закурил измятый бычок, достав из кармана зажигалку. -Виктор Сергеевич, прошу прощения, -к нему подошёл какой-то молодой врач в очках. -М? , -развернувшись к парню лицом промычал хирург, выпустив ему в глаза облако дыма, -Что? -Не… Курите… -А я что делаю, по твоему? , -удивился тот. -Да нет же, я имел ввиду, -вытянувшись по струнке и откашлявшись, парень продолжил, -Я имел ввиду не курите в операционной. -А, -важно протянул он, и на мгновение задумался, взгляд его устремился куда-то сквозь ассистента, но в следующее мгновение он вернулся, -Как тебя зовут, молодой человек? , -седой врач нахмурился и сморщил нос, словно собирался чихнуть, -Что же ты замолчал? -спросил он, пристально глядя на блуждающие от страха и смущения глаза своего помощника. В операционной повисла тишина. Виктор бросил короткий взгляд на двух девушек, с интересом и волнением наблюдавшим за развитием событий, те быстро отвели взгляды и занялись делом — перетаскиванием каких-то коробов. Зажёгся яркий, ослепительно белый свет. -Артём. Штейнберг слегка улыбнулся, сухо глядя на Артёма, брови врача были опущены, он затушил окурок и положил его в пепельницу на столе за своей спиной. -Артём, послушай, -хирург положил руку на плечо ассистенту, -Не стоит со мной ругаться, я — твой начальник. И я не люблю, когда мне указывают, что мне делать. Понимаешь ведь, о чём я говорю, Артём? , -ещё шире улыбнулся Виктор. -Да, я понял, Виктор Сергеевич, я-- -Запомни, курить здесь нельзя. Я уважаю рвение людей к соблюдению правил. Ты из новеньких? -Да, -кивнул парень, хирург отчётливо слышал бешеный ритм сердца испуганного помощника. -Вот как мы поступим, Артём. Постарайся не говорить мне, что делать. Дойти до моего уровня профессиональности, там и будешь указывать, -он крепче сжал плечо парня, тот слегка сжал губы, -Но главное, проживи столько, сколько я. Второй раз ты в такое престижное место не устроишься, Артём. Поверь мне, это большая удача, не лишай её себя, -Виктор отпустил ассистента и снова закурил. Так ему становилось легче. Усевшись на стул, он без интереса наблюдал за тем, как люди в белых халатах подключают аппаратуру, настраивают лампы и приборную панель — большой механический рукоподобный инструментарий. Различные пилы, лезвия и зажимы были крайне приятным подарком от начальства. Распаковывались скальпели и наборы шприцов всех размеров, какие-то необычные приспособления и пакеты. Пока все вокруг суетились, Виктор сам не заметил, как прошло время. -Всё готово, Виктор Сергеевич. Придя в себя, хирург посмотрел на давно потухшую сигарету усталым взглядом, на Ирину Викторовну, которая, казалось, сильно нервничала. -Да, я понял. Спасибо, дорогая, -он потерянно сделал непонятный жест, словно что-то искал в кармане, поискал что-то вокруг себя, и выкинул окурок в пепельницу. Ещё какое-то время постояв на месте с отсутствующим взглядом, он уставился на Ковальчук. -Ты не понял? Начинаем, что уставился? , -сморщилась Ирина. -Где она? , -хирург поправил перчатки, -Где пациент? -Ждёт тебя. Как и твои ассистенты.       Виктор быстро обсудил с помощниками план действий, кому что делать. Самых слабых в медицине он назначил просто переносчиком инструментов. Ирина предложила, с чего начать. А начать стоило с грудной клетки — Карине предстояла смена сердца на искусственно выращенное Штейнбергом, затем то же проделать с желудком, почками и позвоночником. Последнее менять было не обязательно, лишь вставить биополимерный штифт, но самым сложным было даже не это. Штифты следовало вставить во всю костную структуру девушки. Второй этап предстояло сделать после того, как наркоз перестанет действовать, и девушка отойдёт от первой операции. Тогда следовало приступить к работе с мозгом — несколько осколков застряло в её черепе. Основные Виктор уже извлёк. И времени было мало. Хоть хирургу этого не хотелось, но он решил сделать оба этапа разом.       Установив лампы в нужном положении, Виктор надел медицинский халат, его помощники заняли ключевые места. Ирина уже проводила комплекс действий с капельницами, вливая в Карину какие-то препараты и жидкости. Разум хирурга был чист, перед ним была только девушка, она — смысл его жизни, в этой операции было всё его естество. Всё остальное померкло. Остался лишь настрой на операцию, кроме которой в его разуме не было ничего. Но лёгкое чувство тревоги не покидало его душу. Он смог восстановить её органы, но это была временная мера. Уже через пару дней ткани бы начали отмирать. -Пульс в норме. Начинаем? , -холодно и сосредоточенно спросила Ирина. При свете трёх мощных ламп операционного стола и ламп в самом помещении лицо Виктора было похоже на жуткий, обтянутый кожей скелет, мертвенно-бледные глаза неподвижно смотрели на пациента, один глаз был слегка прикрыт.Шумно вздохнув, хирург изменился, как показалось его молодым помощникам-должникам, которых он также когда-то спас, а теперь они работали на него, но добровольно. За пределами университета выжить было невозможно, а здесь был шанс. Шанс оттянуть невозможное. В глазах Штейнберга что-то изменилось, они уже не были пустыми, мельком оглянув присутствующих, встретил полные готовности глаза молодого поколения врачей, он негромко, но уверенно произнёс: -Начинаем.       Вскрытие грудной клетки и преодоление соединительной ткани оказалось простым делом, но с самим сердцем пришлось повозиться. Кровь в теле Карины сейчас была сгущена максимально. Время тянулось медленно и тяжело, хруст и натужный звук, будто рвётся старая вязаная ткань сливались с мерным попискиванием аппаратуры, громко гудели лампы, пахло палёной кровью и медикаментами. -Пот, -скомандовал Штейнберг, и тотчас его самый молодой помощник вытер ему пот со лба, протёр нос и отошёл, -Лазер, Ирина, -он тяжелым взглядом смотрел на неё, словно говоря «быстрее». Пищание аппарата сменилось бесконечным ровным звуком. -Быстрее, быстрее, смену давайте! , -заорал хирург, безумно глядя на дыру в груди девушки. Ирина поместила всё ещё дымящийся орган в её грудную клетку. Новое, искусственно выращенное сердце было более мускулистым по сравнению с сердцем простого человека, и имело аккуратные косые зигзаги мышечных волокон. Спустя какое-то время аппарат вновь пищал, но медленнее. Сердце колотилось в груди хирурга, да что хирурга — у всех в операционной в глазах читался страх и непонимание — девушка слишком долго была без мотора, дающего жизнь живым организмам. Но удивляло ещё и другое — сердце билось странно — оно пульсировало, сжимаясь, по нему пробегали алые волны — кровь проходила через орган под повышенным давлением. Удар, орган пропустил ещё крови в организм, вернулся в исходное состояние и снова удар, сердце не было похоже на человеческое — слишком уж странным оно было. -Не отвлекаться, продолжаем, -Виктор тяжело вздохнул.       То же самое ожидало и часть других внутренних органов. К тому моменту, как была закончена часть с заменой повреждённых участков, Ирина предложила не останавливаться. Несмотря на усталость ассистентов, нужно было продолжать операцию, иначе Карина могла умереть на столе. Давление было слишком высоким, а предстояло ещё многое. От таза до горла тело молодой девушки пересекал громадный шов. На поверхности дыхательной маски изредка появлялись капли от дыхания. Время затянулось, молодые хирурги устало напрягали глаза, голова кружилась. Прошло около семи часов, и руки Карины пережили тяжёлые для организма операции — в кости и сухожилия были встроены штифты, а в мышечную структуру ввели питательное вещество. Мечта Штейнберга и работа почти всей его жизни зависела от этой операции. Он максимально близко подошёл к созданию идеала — человека нового мира. Его глаза лихорадочно скользили по телу девушки, на свои руки со скальпелем в руках, переплетения волокон в ноге, скальпель, блик железа, шум аппаратов, часы. Осталось меньше пяти часов. В голове болезненно пульсировало напряжение. -Виктор, дело плохо. -Вижу, -косясь на показания датчиков прошептал хирург. Сердечный ритм превышал норму. Кровь была сгущена препаратом, и то, с какой силой и скоростью сердце пропускало неуклонно растущие объёмы крови, могло привести Карину к смерти прямо на столе. -Вводи больше-- -Нельзя. Её мозговая активность слишком опасно приблизилась к минимуму. Ещё немного, и она может впасть в кому. Задумавшись на мгновение, Штейнберг безумно сверкнул глазами: -Выводи из неё всё. Оставь только питательные вещества. -Виктор Сергеевич, но это ведь опасно. Мы ведь не закончили с её ногой, -тихо сказал какой-то парень с пилой в руках, закончивший установку железного штифта в костную ткань. -Знаю. Закончим операцию без наркоза. Давай, но введи все анестетики, максимально поддержи ее, -кивнул он Ирине. «Выдержи, дорогая. Будет больно. Очень больно», -хирург нервно сглотнул. Никто не мог сказать, что чувствовал каждый из присутствующих точно — страх, напряжение или непонятное чувство жалости к пациентке, потому как все знали, что выдержать подобное и сохранить рассудок невозможно.       Постепенно давление начало расти, глаза девушки слегка дёрнулись, она попыталась повернуть голову, но не могла. В операционной раздался глухой, тяжёлый вздох. Грудь Карины приподнялась, что-то захрустело, девушка, хлюпая, выдохнула. Женщина выполнила приказ хирурга — вывела пациента из наркоза и отошла — её работа была сделана. Её профессиональная деятельность — это работа с мозгом и нервной системой. Поэтому без неё Виктору пришлось бы труднее. Будучи нейрохирургом, он был опытнее её, но в то же время был слабее физически. Провести такую долгую операцию в одиночку он бы не смог.       Брюнетка медленно, сильно напрягая дрожащие веки, открыла невидящие глаза. Ослепительный свет пугал её, хоть сейчас не было ни эмоций, ни боли. Первое, что открылось её взору, когда зрение пришло в норму, это множество людей, которые стояли и смотрели на неё, кто со страхом, кто с интересом. Женщина, державшая её голову, что-то беззвучно говорила, поглядывая на Карину. Она попыталась приподнять голову, но в силу своей слабости, не смогла, и непонимание, почему она не смогла сделать этого ещё больше напугало. До разума донеслись первые нотки ужаса — запах. Железо, влага, кровь, жареное мясо. По онемевшему телу девушки начинали бежать лёгкие мурашки, словно её били слабым током. Зрение окончательно вернулось и она увидела.Опустив глаза, она увидела, как Виктор, склонившись у её ног, что-то делал. Внезапно запахи ударили в нос, её стало мутить. В следующее мгновение она ощутила.Боль волной окатила каждый её нерв. Лампы грозно нависали над ней, тянули клешни инструменты, гудение и мерцание отовсюду. Бегающие глаза выхватывали из тьмы углы и стены, столы с кучей страшных предметов, люди, словно монстры, безумно глядели на неё. Перед ней стоял он.Его жадные глаза, нечеловеческий оскал, боль, затопляющая разум. Глаза девушки закатились. Она вопила, задыхалась, снова орала словно младенец — надрывисто, завывая. Изо рта брызнула кровь — разошёлся шов. В рот вставили железки, челюсти не смыкались. Из глаз катились слёзы, Карина бессильно плакала. Ирина просунула зажим в глотку девушки, чтобы остановить кровотечение.       Карина сидела на стуле, вокруг была лишь тьма, слышались скрипы, стоны и крики, с потолка свисали, опьяняюще блестя цепи и ножи, пилы и крючья. Всё её тело сводило от ноющей боли, хотелось бежать, она сидела и царапала на себе кожу, в надежде избавиться от этого безумия. Когда всё стихло, девушка куда-то бежала. Грязные, белые стены, ободранные обои, за которыми рассыпались в гнилую труху бетонные стены, с потолка лилась вода. Скрипели деревянные полы, вокруг появлялись разные картины, вот она бежит по склону холма, вот она сидит с подружкой детства, взявшись за руки и смотря в небо, в чистое ночное небо. Серая грязная кофта воняла кровью, плесенью. Куда бежать, зачем? Перед ней сверкнуло лицо мужчины, может, отца. На глазах блеснули слёзы, она побежала быстрее, спотыкаясь и отталкиваясь от пола, занозы входили в ноги, раздирали кожу, но она бежала вперёд, к размытому и исчезающему лицу. Снова тьма вокруг — Карина куда-то стремительно падала. Внутри что-то ёкнуло, в то же время казалось, она летит вверх. Может, так оно и было, но с каждой секундой сознание девушки растворялось в этой тьме. Её швыряло во все стороны, разрывало незримой силой. Карина обхватила голову руками, беззвучно вопя. В рот хлынула омерзительная вязкая жидкость, и вот уже нет рук, лишь боль. Тактильные ощущения вновь покидали её, впереди появилась светящаяся точка, и её бестелесный остаток разума устремился к центру слабого света. Словно её тело стало струйкой воды, её засасывало куда-то вниз. Свет стал нестерпимо ярким, и теперь уже в центре зрела чёрная точка. С ростом, она отбрасывала всё большую тень. Чёрный объект оказался огромной пилой. Маленькое тело, оставляя след из пузырей неумолимо приближалось к слабо вращающемуся диску. И вот, столкнувшись и расплескавшись, струя обволокла пилу, запузырилась.       Карина открыла усталые глаза, глядя на яркую поверхность воды, светящееся сверху солнце пробивалось к девушке, и приятно согревало её тело в холодном пространстве. Сделав глубокий вдох, она выдохнула кровавые пузыри.Девушка завороженно смотрела на это страшное и красивое зрелище, как алые пузырьки растворялись в воде, а лучи света окрашивались в красный цвет. Ей захотелось всплыть, но мешала цепь, крепко державшая за ногу. Перевернувшись, она попыталась опуститься вниз, на чёрное дно. Но стоило только захотеть этого, как со дна начали подниматься столбы пузырей, вода завивалась в воронки, и девушку стремительным потоком вышвырнуло на поверхность. Гладкую поверхность воды нарушили фонтаны, тело, вылетевшее из-под воды, несло вверх. Карина успела разглядеть происходящее.Какой-то огромный город, стены, тоннели, провода, всё мрачное и серое, грязное. Её затянуло куда-то в боковой тоннель. Она снова падала. Полёт остановился так же резко, как и начался. Внезапно пришло чувство опоры, равновесия. Девушка вскочила, тяжело дыша. Темнота вокруг. Зажёгся свет, резанув по глазам.

<----- Реабилитационный комплекс АНМ, 07:32, 10.11.98----->

      Глаза непроизвольно широко открылись, насколько это только возможно. Кожа болезненно натянулась. Она лежала в палате. Рядом лежали тела людей на таких же кроватях. Около Карины стояла высокая капельница, пару ящиков слева от неё, под окном. Взгляд скользнул на женщину в белом халате, державшую руку на выключателе, взволнованно смотрящую на Карину. Девушка попыталась что-то сказать, но лишь закашлялась и отплевалась кровью. Она посмотрела на руки в бинтах. В голове было шумно, мыслей не было, а если и они присутствовали, то абсолютно хаотичные, безумные. Закрадывались первые догадки, первые мысли.Е й стало страшно. Вспомнился коридор, уходящий безумный хирург. Её тошнило и болела голова, всё тело горело, словно его переехало трактором. -Не вставай. Я сейчас позову врача… -казалось, медсестра сама вот-вот упадёт в обморок. Карина хотела остановить уходящую женщину, но не могла. Встав, девушка тут же упала. Паника охватила разум, и Карина, извиваясь подобно червяку ползла. Добравшись до раковины рядом с дверью и кое-как встав, опираясь на тумбочку, девушка посмотрела в зеркало. Сердце забилось чаще. Всё её тело было в окровавленных бинтах, изо рта сочилась вязкая кровь, из носа висели трубки, перебинтованный лоб, красные глаза. Она закричала бы от ужаса, если бы смогла. Но издала лишь натужный, слабый хрип, похожий на звуки человека, которого рвало. Отшатнувшись, слабая девушка рухнула на пол, не имея опоры. Всё тело пронзила боль. Вбежавшие санитары помогли ей встать и дойти до кровати. Парень вытащил из её носа трубки, Карина сморщилась от неприятного ощущения. -Эти штуки тебе теперь не нужны, -он с интересом разглядывал трубку, а затем переключился на другого человека, который только пришёл в себя. -Ну что ты, в самом деле, вскакиваешь, -молодая медсестра вытирала кровь с губ и носа девушки, -Тебе лежать сейчас надо, -она посмотрела в остекленевшие глаза, глядящие в никуда, на чёрные мешки под глазами. -Вам сейчас стоит пить вот это, -один из медбратьев сел на край кровати пациента, лежавшего рядом, -Вам назначили активное питание, и через неделю… -Он грустно посмотрел на пожилого, -Вас выпишут, но потом с вами свяжутся наши люди. -Я знаю, -невесло усмехнулся тот, -Они всегда приходят. -Карина, ты с нами? , -медсестра пощёлкала пальцами перед глазами девушки, тупо глядящей вперёд. Она медленно перевела взгляд на медсестру, что-то промямлила и схватилась за голову. -Эй, эй, что с ней? , -подскочил к ним один из пяти санитаров, -Голова, -он потрепал её за плечо, -Тошнит? Это нормально. -Нет, -прошептала она, -Воды можно? -Карина тяжело дышала. -Вколи ей реланиума, ей надо отдохнуть, -шепнул медсестре санитар. Она кивнула, жестом подозвав к себе двух интернов, до этого момента стоявших в проходе, боязливо и стеснительно переминаясь с ноги на ногу, и с интересом глядевших на красивую девушку в бинтах, про которую на днях говорили врачи из лаборатории, и сказала принести нужное средство. Несколькими минутами позже Карина уже спала в обнимку с подушкой, мирно сопя. -Ну что, как поживает человек-лего? , -Ирина выгнала персонал из палаты, и начала осмотр пациентов, начав со спящей девушки. -Слишком рано она проснулась, мозги ещё не включились, -оглядываясь, сказала медсестра двум санитарам: рыжему Никите и грубому по всем параметрам Александру, который в принципе санитаром и не был. Он являлся полевым медиком, который в мирное время занимался помощью в медблоке. -Сработали первичные инстинкты? , -нахмурился Александр, -Страх, паника, память отрублена. -Именно. У неё ведь в голове покопались.       Проспав больше двух дней, Карина проснулась уже в лучшем состоянии. Слабо потянувшись и зевнув, она осмотрела свои руки. Сейчас ей уже было не так страшно. Только обидно, что её так обманули. Объятия Виктора были лживым жестом, так? В тот момент он что-то сделал. Позавтракав тем, что ей принесли врачи и сходив в туалет в конце коридора, она вернулась в палату. Удивительно, но здесь были окна. В коридоре, в палате.Х отя вид отсюда резко отличался от того, что она видела на балконе. Видимо, этот блок был с другой стороны. Громадные деревья, высотой с десятиэтажные дома, разбитые дороги, пулемётные гнёзда на последнем этаже П-образного здания, и солдаты у ворот. Лес, поглотивший некогда большой город, окружал всё вокруг, кое-где было видно движение, будто в кустах что-то шевелилось, и изредка раздавались выстрелы, стройные линии трассеров прошивали подозрительную область и пулемёты замолкали. Небо медленно ползло — это странно, но неподвижная серая масса двигалась, клубясь. Карина старалась не вглядываться в своё отражение в окне, она смотрела на пейзаж. Но всё же непроизвольно взгляд соскальзывал с леса, размытого каплями дождя на стекле, на бинты и мертвенно-пустые глаза. -Карин, пошли, -медсестра, та, что недавно снимала с неё капельницы, заглянула в палату. -Куда? , -удивилась девушка. Удивилась она и тому, что уже может говорить. Проснувшись ночью и глядя в потолок, она подслушала разговор дежурящих санитаров в блоке, которые курили, стоя у открытого окна: -Я слышал, вчера привезли какую-то девку из университета. Её буквально по частям собрали. -Это как? , -просипел второй голос, закашлявшись. -А так. Говорят, подорвалась она. А потом собрали. Что-то вставляли, органы поменяли, голову вскрыли. Второй голос проматерился, впечатлившись сказанным: -И она жива? -Да, вон в этой палате лежит. Спит уже долго. -Жалко девочку, хреново ей наверное сейчас. -Как минимум пару дней говорить не сможет, столько наркоза в неё вбухали. Тотальный-- -Без выражений. -Иди ты. -Устал я. Надоели эти твари, лезут отовсюду, и день и ночь. А в НЦУ там и платят лучше, и защита лучше. Эти-то шмаляют и днём и ночью, просто так даже. -Не знаю. Знаю только, что туда монстры не лезут. А почему — лучше не спрашивать. Мишка вон, интересовался, что да как, так всё — погиб во время вылазки. -Понял, понял.       Карина шла за женщиной и думала. Почему она может говорить, ведь два дня не прошло. Или прошло? И что за НЦУ? Зачем пулемётные вышки стоят на здании? Но что важнее — что именно с ней сделали? В голове крутились мысли до тех пор, пока они не пришли к дверям. -Виктор Сергеевич хочет с тобой поговорить, -Ирина положила девушке на плечо руку. Карина благодарно взглянула на женщину, она была единственной, кто нормально относился к девушке. Глубокий вдох, и Карина открывает дверь, делает шаг в комнату, навстречу псевдо-учёному. Над центром реабилитации при ВЛС пролетала большая стая чёрных воронов, сбиваясь в кучу и громко каркая. Карина посмотрела в окно. -Началось… -Штейнберг закурил. С неба пошёл сильный ливень, полыхали молнии. Откуда-то издалека шёл звук, тихий, но давящий.По коже пробежал мороз, стало холодно. Раздался громкий шум, похожий на гуляющий ветер в скалах, низкочастотный, громкий, пробирающий до ниточки, или на пение китов. Из леса донеслись ответы — завывания, рёв, крики местной фауны. Звук стих, и вновь обрушился на разум, громче и сильнее, резонируя и заполняя всё вокруг лишь собой. Казалось, звук шёл отовсюду. К низкочастотным шумам прибавились тонкие и вибрирующие, то исчезающим, то появляющимся, звук «гулял».Он шёл с востока, секундой позже уже с севера и запада. Сверху обрушился шум, будто десятки боевых самолётов рассекали небо. Он шёл снизу, сверху, затем из коридора, отовсюду. В теле Карины зрело напряжение, хотелось делать что угодно, лишь бы избавиться от него. Она схватилась за голову, тяжело дыша. Казалось, кто-то скрипит дверьми, стучит и вокруг всё вибрирует. -Ты слышишь его? Этот зов? Что ты чувствуешь? , -Виктор мрачно смотрел на неё, яростно выкуривая сигарету, -Ты злишься? Ты боишься? -Что это? , -слабо спросила она, боясь открыть глаза. -Волна пришла. Казалось, барабанные перепонки сейчас лопнут, но спустя пару минут наваждение прошло. -Что это? , -повторила Карина, глядя на Виктора. -Волна. Никто не знает, откуда она приходит, зачем приходит и куда исчезает. Но, -он убрал пистолет за пояс, -Сейчас всё обошлось. -Что? , -она мало что соображала, в голове всё ещё гудело, мысли никак не хотели собраться в кучу, -Не понимаю. -Поймёшь. Однажды поймёшь. А сейчас, -он кинул сидящей на полу девушке коробку, -Поешь. Тебе надо есть. И так много провалялась без сознания, так и с голодухи сдохнуть можно. -Что-то вы не очень похожи на врача, -Карина поймала «подарок» и зубами попыталась вскрыть его. От неожиданности Виктор выронил зажигалку, захохотав: -Не будь ты моим должником, я бы тебе отвесил как следует, ну да ладно. Неужели нет никаких вопросов? И встань ты уже, простынешь. Хотя, может и нет, -он сделал пару затяжек. -Есть. Ещё как есть, -она села на стул рядом с мягким диваном, -Расскажите мне всё. На этот раз правду. Не лгите, -ладно? Штейнберг выпрямился, глядя на девушку, казалось, её просьба была слишком простой, но что-то в её словах резануло по ушам. Он ожидал всего — слёз, драки, попыток суицида, или обвинений любого типа. Но не такого… Она сдалась? Или это такая ненависть? А может, она после всего стала другой? Нет, невозможно такое простить. Он не мог этого понять. -Ты… Да что ты несёшь такое? Совсем сдурела? , -ему стало противно на душе. -Я-то сдурела? , -хмыкнула она. Ей уже было не страшно. Хуже быть не могло. Пусть уж этот псих лучше убъёт её, чем жить с тем, как над ней издевались. -Правда. Я хочу знать правду. И всё. -Правду? Ну слушай. Мои люди нашли тебя в лесу, и принесли ко мне. Не знаю, как, но ты была жива. Без руки, с переломанными рёбрами, с порванными тканями, с осколками в теле, но жива. Я спас тебя от неминуемой смерти. Это раз, -он сделал большую затяжку, выпустил белый дым носом, -Но ты бы умерла. -Почему? , -без интереса спросила Карина, только ради того, что хирург продолжил повествование. -В раны попало много инфекции, да и то, что я сделал, было по большому счёту заплаткой, а не лечением. Те пару дней, что ты была в сознании, я готовился к операции по окончательному спасению твоей жизни. И вложился достаточно, между прочим, -он посмотрел на Карину так, словно говорил:"не подведи меня», -Это два. Ещё вопросы? , -он затушил сигарету в пепельнице. Это была уже седьмая сигарета в стеклянном блюдце. -А что насчёт света, что я видела после того, как вы меня пытали? И пилы? , -она сказала это скорее ради ухода от темы — ей стало несколько совестно. -Последствия наркотических веществ, которые я вкалывал тебе до операции ради поддержания анальгетического эффекта. А пила… Наверное, это ты видела пилу, которой мы тебе голову вскрыли, -он изобразил человека с пилой и издал характерное рычание машины, -Туннельное зрение, скорее всего. Это когда твой угол зрения сужается до минимума, и ты видишь только таким образом. И в таком состоянии ты способна различать лишь свет или его отсутствие. Когда ты заснула после вколотого тебе вещества, твои глаза какое-то время были открыты, могла и увидеть, а по пробуждении вспомнить это. -То есть, всё, что я видела, было моим воспоминанием? -Да. От болевого шока ты могла половину и забыть, -Виктор хмыкнул, довольно на неё глядя. -Вот как. И всё-таки, что вы со мной сделали? -Сменил пару органов на лично мною выращенные. Карина, ты — моё достижение. Моя мечта, за которой я так долго гнался. Я давно изучал мир вокруг нас, и хотел создать человека, который бы мог жить в гармонии с ним. -В гармонии? , -она бессильно засмеялась, осознавая, насколько человек перед ней сумасшедший, -С этим? , -она указала на окно. -Сколько люди страдают от этого мира, Карина? , -Виктор снял очки и устало почесал переносицу, -Когда я наконец нашёл способ создать способ, мне приносят тебя. Это был такой шанс, Карин, пойми, прошу, пойми меня, -в его глазах было не безумие, а лишь тоска и усталость. Это был взгляд человека, достигшего чего-то своего, и теперь готового принять любое будущее.Но разумеется, это было не так. Штейнберг не собирался останавливаться. Он создал человека, который мог бы выживать в условиях нового мира. Теперь же нужно было направить её в нужное ему русло. -Карина, пойми, я дал нам всем второй шанс. Тебе. Я может и грубо поступил с тобой, но медлить было нельзя. Я вложил в тебя всё. Других 30 лет у меня нет. Ещё раз я такого не сделаю. Но с тобой — могу. Я не имею права приказывать тебе, но, прошу подумай, я предлагаю, нет, -он с тоской взглянул посмотрел в её глаза, -Нет, прошу тебя — помоги мне. Я знаю, через что ты прошла, но сейчас ведь ты это плохо помнишь? А вскоре это забудется. Зато ты выживаешь. И можешь помочь людям. Мне нужна твоя помощь. Ты согласна работать со мной? -Что от меня требуется? , -она чувствовала за собой долг и вину, что разозлилась на человека, спасшего ей жизнь, -У меня ведь нет выбора? -Есть, но без меня у тебя нет шансов выжить. -Хорошо. Сейчас я хочу отдохнуть и поесть. А после поспать. А потом… Расскажите мне всё ещё раз. И поподробней про то, что именно со мной вы сделали. -Обязательно. Считай, мы в расчёте, Карина. Спасибо тебе. Девушка вышла, а Виктор смотрел ей вслед. Конечно, нехорошо было давить на жалость подростку, давить на чувства, но он не ощущал в своей речи ни капли неправды. Ну только если самую малость. Он довольно ухмыльнулся. Теперь девчонка будет с ним. Осталось только уладить пару дел.