Имя

— Нам нужен уговор, — Дейенерис скрестила руки и выпрямила плечи под стать своему уверенному тону, который не сулил Джону ничего хорошего. — Ты можешь звать меня Дени когда пожелаешь, но в том случае, если я буду звать тебя Джейхейрисом. Джон вздохнул, потягиваясь на подушках: в это утро ему меньше всего хотелось отрываться от мягких перин, а тем более спорить. Слишком хорошо начинался день. Но возражения так и просились наружу. — Я сокращаю твоё имя, а ты моё наоборот удлиняешь. Зачем всё усложнять? — он не сдержал улыбки, глядя, как Дейенерис закатывает глаза. — Твоё настоящее имя — Джейхейрис. И никак иначе. Ты Таргариен, а потому должен носить валирийское имя, как полагается. — Мне роднее то, с которым я проходил всю жизнь, — пожал плечами Джон. Незамысловатое имя, данное ему отцом — пусть не по крови, но отцом — действительно прошло с ним через всю жизнь и не могло просто так оказаться забытым. И уж Джон Сноу, бастард из Винтерфелла, никоим образом не мог подумать, что жизнь его однажды приведёт в постель к пришедшей из далёких восточных земель королеве. А если сказать совсем точно, то к собственной тётке, но это давно перестало волновать Джона. Его слишком долго беспокоило спасение многих жизней — своей и чужих — чтобы теперь не наслаждаться всеми благами, преподнесёнными судьбой. Дейенерис была его судьбой, сомнений не осталось. Однако даже ей Джон не признавался, что по-прежнему считает отцом Неда Старка, а не Рейегара Таргариена, и, возможно, не в последнюю очередь из-за этого ему трудно вжиться в новую роль. — Имя, данное тебе моим братом, прекрасно. Оно звучит благородно и величественно. Имя, достойное короля. — Не в красоте дело, Дени, — покачал головой он. — А в чём тогда? Ты Таргариен, как и я, — она наклонилась над ним, заслоняя пробивавшийся сквозь окно луч солнца, и легонько, словно пёрышком, прикоснулась губами к носу. — Мы одной крови. — И никакие имена этот факт не изменят, — согласился Джон. — Ты опять за своё, — фыркнула она, обиженно отворачиваясь и закутываясь в одеяло. — Мне начинает казаться, что быть Таргариеном тебе чуждо. — Нет, — он не позволил ей перекатиться на другую сторону постели, сжав в объятиях и зашептав на ухо. Дени не стала вырываться. — Просто есть вещи, к которым нужно привыкнуть. Я вырос среди Старков и не могу в один миг взять и на весь свет объявить себя Джейхейрисом. Понимаешь? — Я понимаю... — начала сдаваться она, не выдержав столь сильного и одновременно нежного напора, жаркого дыхания и откровенного шёпота. — Но, может, для меня ты сделаешь исключение? Знал бы ты, как мне по нраву напоминать себе каждый раз, что мы связаны одной кровью. Я ведь считала себя последней. — О таком невозможно забыть. Но полюбила-то ты не Джейхейриса, а всего лишь Джона Сноу, северного ду... — Даже не произноси этого! — запротестовала Дени с недовольством, граничившим с готовым прорезаться смехом. — Без пяти минут королю не пристало говорить о себе всякий вздор. — Ох, как ты лукавишь, — смеясь, Джон развернул её к себе. — Но отказывать своей королеве я, право, не в силах. Я ещё подумаю об имени, хорошо? Уже зная о собственном праве на престол, он по-прежнему звал её «своей королевой», и от этого сердце Дени таяло, как снег под весенним солнцем, веля ей любить. Удивительно, как слова способны были ласкать слух, вызывая в груди тепло, а внизу живота — желание. Рядом с Джоном она чувствовала это постоянно. — Хорошо, — она вновь нависла над ним, заглядывая не в глаза — в самую душу, — а теперь поцелуй свою королеву.