Калейдоскоп

      Отец оставляет её в Башне Мстителей.       Сначала предлагает отвезти домой, и именно в этот момент Эмма приходит в себя. Вспоминает, что Тони не знает, о том, что она уже довольно долго живёт у Стива. Не преподносить же эту новость ему сейчас, когда с Капитаном он находится в состоянии войны. А домой, в тот самый дом, в котором мама устраивает свою личную жизнь, ей совсем не хочется заявляться.       — Тогда сиди в башне, как Рапунцель, раз снова со своей мамой что-то не поделила, — по дороге из аэропорта говорит отец, когда Эмма заявляет, что не хочет домой. О том, что это не из-за ссоры с мамой, не говорит; пускай Тони думает, что у них снова разногласия, будет меньше вопросов задавать. — Поболтаешь с Хэппи, он как раз по тебе соскучился.       — Я позвоню Пеппер, — она говорит это специально, и Тони моментально реагирует. Смотрит на неё так, будто она залезла к нему в мастерскую и сломала там всё к чертям. — Ты же не против?       Он против. На этот раз.       Тони всегда удивлялся тому, почему Пеппер так полюбила до жути не похожую на него Эмму, и как они смогли так быстро подружиться. А вот любовь дочери к Поттс, Тони, конечно же, понимает, как и то, почему дочь тянется к ней.       Запрещать им общаться он не собирается, но, зная свою дочь достаточно хорошо (чему сам иногда удивляется), понимает, что Эмма обязательно снова постарается наладить его личную жизнь. Снова наплетёт разного Пеппер, которая, Тони уверен, уже устала выслушивать извинения от его дочери. Ему уже думается, что она каждый раз возвращается только из-за Эммы, а не его самого.       — Если опять собираешь устраивать нам перемирие...       — Да, собираюсь, — честно признается она, даже не дав отцу договорить. — Видишь, я хорошая дочь. Исправляю твои глупые ошибки. Пытаюсь сделать тебя счастливым и хочу, чтобы женщина, которую ты любишь, была рядом с тобой.       Эмма всего лишь хочет показать отцу, что любит его и заботится о нём. Но, когда заканчивает говорить свою речь, понимает, что прозвучала она как обвинение. Словно Эмма пыталась заставить Тони чувствовать вину за то, что он всячески мешал быть ей счастливой с любимым человеком в то время, когда его дочь делала всё для его счастья.       Она смотрит на него сама виноватым взглядом. Хочет что-то сказать, но не знает, что именно. Тони её опережает.       — Ну я тогда должен изловить твоего замечательного Капитана, у которого видимо мозги поплыли, и привезти его тебе, — он шутит и сразу же отворачивается от неё. Эмма горько улыбается, а на глаза наворачиваются слезы. — С извинениями, желательно.       К черту извинения, думает Эмма. Просто пусть всё будет как раньше. Она даже согласна на вечное противостояние Стива и папы, но в рамках борьбы за её внимание, а не того безумства, которое они оба затеяли.       Машина останавливается у башни, и Тони стучит пальцами по рулю. Надо что-то сказать. Ему бы тоже не помешало извиниться. Хоть раз попросить прощения у дочери за то, что снова накосячил перед ней, но Эмма не дожидается от него никаких извинений.       Девушка обнимает отца. Так крепко, как может и тихо шепчет:       — Всё в порядке. У нас же с тобой всё нормально?       Он нисколько не удивляется. Любимая дочь, как всегда, сама старается настроить между ними отношения и, насколько это возможно, сгладить конфликт. Всё же, Эмма совсем не Старк.       — Мы с тобой вроде не ругались?       — Ага, — она отрывается от него, смотрит пять секунд и, говорит: — Найди его. И не деритесь, прошу.       Отец улыбается ей и ничего не говорит. Эмма понимает, что шанс на то, что они выполнят её просьбу, очень невелик. Даже если она будет умолять.       Они не прощаются. Она просто выходит из машины и бредёт ко входу в башню.       Несколько минут бесцельно слоняется по помещению, а потом оказывается у барной стойки, где познакомилась со Стивом. Вспоминает, как тогда поразилась мыслям отца о том, что у них с Капитаном может что-то быть. Грустно улыбается и, совершенно забыв про Хэппи и Пеппер, берёт бутылку вина, бокал, долго ищет штопор, а потом идёт на диванчик.       Когда делает первый глоток, понимает, что всякий раз, когда она пьёт, причиной этому является, так или иначе, отец. За исключением того случая, когда она первый раз рассталась с парнем.       Эмме хочется смеяться, потому что эта любовь к красному вину у неё явно от мамы, а потребность запивать свои проблемы — от отца. До этого момента она думает, что не питает особой любви к алкоголю, но допивая второй бокал понимает, что это не так. Наверное, не будь у неё Стива, она бы точно также, как и её лучшая подруга Джесс, каждые выходные проводила в клубах и стабильно, два раза в неделю закупалась вином. А одну бутылку всегда хранила в шкафчике, на всякий случай.       Джесс её единственная подруга. Эмма допивает третий бокал и понимает, что жутко скучает по ней. Не будь Джесс сейчас в Канаде, Смит рванула бы к ней. Снова бы нажаловалась на своих супергероев, а потом выслушивала от любимой подруги, какая же она дура, что в свои двадцать четыре уже почти покрылась пылью, строя скучную семейную жизнь со старомодным Капитаном. Хоть он и был красавчиком.       На новость о том, что Эмма встречается с Капитаном Америка, Джесс отреагировала гораздо спокойнее, чем в тот раз, когда узнала, что её лучшая подруга является дочерью Тони Старка. Кажется, от Железного Человека она фанатела всегда. Эмме даже пришлось автограф у отца выпрашивать; так неудобно она себя не чувствовала ещё никогда. Со Стивом всё прошло тихо, Джесс не умоляла их познакомить, как это было с отцом.       На пятом бокале, когда ПЯТНИЦА просит Эмму замедлиться, она вспоминает, что хотела позвонить начальнику и попросить отгул. Она успешно справляется с этой задачей. Мистер Рэймонд даёт ей неделю, чтобы решить все свои семейные проблемы, на которые она ему жалуется. И ведь не врёт.       Сразу после разговора с боссом, телефон начинает разрываться от звонков мамы. Эмма думает не отвечать, но берет трубку на третьем звонке, потому что иначе Оливия Смит может устроить вселенскую катастрофу из-за того, что её дочь молчит.       — Что ты хочешь, мам? — устало спрашивает Эмма и смотрит на почти пустую бутылку вина. У неё уже болит голова, а голос чуть охрип. Она думает, что пить в одиночестве было плохой идеей.       — Ты пьяная?       — Нет, — врёт, хотя знает, что вовсе неубедительно.       — Если ты там сейчас сидишь одна и ревёшь, я готова приехать и выслушать, — у мамы голос заботливый и беспокоящийся, Эмма начинает реветь только после её слов. Всхлипывает в трубку и хочет попросить её приехать, но молчит, боится, что начнёт рыдать ещё громче. — Я видела Капитана по телевизору, Эмма.       Она понимает, зачем мама звонит. Ей снова нужны подробности, но, в отличие от других случаев, сейчас Эмма готова поделиться с матерью всем. Она выпирает слёзы и просит:       — Мам, приезжай, пожалуйста. Я в башне.       Когда Оливия приезжает, часы показывают уже двенадцать ночи, бутылка вина допита, а Эмма спит на диване, свернувшись калачиком. Она отыскивает где-то плед и накрывает дочь. Оставляет записку, что не захотела её будить и будет завтра ждать в гости, выбрасывает пустую бутылку, которую, не понимает, как Эмма смогла выпить одна (раньше никогда не могла влить в себя хотя бы три бокала), и уходит.

***

      Германия       — Кого только случайно не встретишь в аэропорту.       — Выслушай, Тони. Тот доктор, психиатр — он за этим стоит.       — Короче. Росс дал мне тридцать шесть часов, из них двадцать четыре уже прошло. Выручи по-братски. Мы уже почти семья.       — Вы гонитесь не за тем.       — У тебя прицел сбило. Скольких твой армейский дружок вчера положил?       — И таких суперсолдат как он еще пятеро. Нельзя, чтобы доктор до них добрался, Тони. Нельзя.       — Ладно. Не хотел говорить, но там Эмма вся извелась. Сидит одна дома, скучает, ждёт тебя, а ты тут по аэропортам разгуливаешь.       — Снова используешь её?       — Боже упаси. Всего лишь передаю её слова. Видишь ли, она волнуется.       —Хватит с меня манипулирования, Старк. Не смей больше никогда использовать Эмму. Передай ей, что я...       — Сам скажешь, если она вообще захочет видеть тебя после этого, а моё терпение лопнуло. Чувачок...

***

      Нью-Йорк        — Он ушёл.       — Что?       Она не верит. Не хочет верить. Думает, что послышалось или Тони просто шутит. Начинает судорожно расхаживать по комнате, пока папа ей что-то объясняет. Эмма старается слушать внимательно, но почти не слышит. Где-то на заднем плане маячит мама, пытаясь подслушать разговор, и просит включить громкую связь.       Ей не до интересующейся всем подряд мамы сейчас. Даже до отца дела нет. В голове пульсирует вопрос, какого чёрта Стив опять сбежал. Она перестаёт понимать, что он вытворяет и чего пытается добиться, думает только о том, а помнит ли он вообще о ней?       — …ушёл с Барнсом. Я упустил, — ей удаётся услышать только его последние слова; что до этого говорил папа почти две минуты, она не знает. Эмма сильнее сжимает телефон и останавливается посреди гостиной своей старой квартиры, мама останавливается рядом, подходит ближе и прислоняется ухом к трубке.       — Что произошло? — голос чуть срывается, что замечает мама и передаёт Эмме стакан апельсинового сока, который до этого пила сама. Она отказывается и ждёт, что скажет отец. Тони молчит, чем заставляет её начать нервничать. В голове всплывают самые ужасные мысли. — Пап, объясни уже наконец!..       — Не истери только, итак голова раскалывается, — отвечает он, будто ничего серьёзного не произошло, но Эмма слышит его уставший голос. — Подрались немного, но в целом...       — Что...       — Тони, ты в порядке? — она не успевает ничего спросить и осознать, как мама выхватывает у неё трубку и торопится спросить о состоянии отца, чем поражает Эмму. Девушка тихо шепчет: «Какого?..» и с удивлением косится на маму, которая теперь сама расхаживает по комнате со взволнованным взглядом. Прежде ей ни разу не доводилось наблюдать, чтобы мама волновалась об отце.       Они разговаривают о чём-то совершенно не касающемся Мстителей, Стива, договора и прочего, от чего у Эммы голова раскалывается, а пульс отбивает гораздо больше положенных восьмидесяти ударов в минуту. Она садится на диван и наблюдает за мамой, которая ни на секунду не останавливается, бегая из одного угла в другой, и думает, в какой именно момент Оливия Смит вдруг забеспокоилась о состоянии Тони Старка. В последний раз она спрашивала о нём год назад, а вопрос звучал так, будто она ждала, когда его кто-нибудь прикончит.       — Она... — мама на секунду замолкает, останавливается напротив сидящей Эммы, смотрит на неё оценивающим взглядом и продолжает: — будет в порядке. Ты свою дочь что ли не знаешь? Хотя, о чём это я, конечно не знаешь, — девушка закатывает глаза на мамины слова, а она снова начинает ходить по комнате. Мама так и не может поверить, что отец за восемь лет смог узнать Эмму. Она сама мало в это верит, но надеется, что это может оказаться правдой.       — Мам, может дашь мне договорить с ним? — не выдержав слишком долгой и бесполезной болтовни своих родителей, которые неожиданно решили возобновить общение, спрашивает Эмма. Оливия вопросительно смотрит на неё, и в этот момент раздаётся звонок. Смит хватается за мамин телефон и смотрит на дисплей, как на спасителя, а потом показывает его маме. — Тебе Майк звонит.       Когда они обмениваются телефонами, а мама начинает болтать со своим Майком, отчего девушку чуть не тошнит (до того приторно-сладкие у них разговоры; даже Эмма в шестнадцать так со своим парнем не разговаривала), она уходит на кухню, чтобы отец ей объяснил, что за фигня у них произошла в Германии.       — Договоришь о том, что произошло?       — В следующий раз, я должен идти.       — Нет! — протестует она. — Снова? Издеваешься что ли? Расскажи мне всё!       — Слушай, Эм, — в трубке слышится тяжелый вздох и пять секунд молчания. Она ждёт, хотя готова взорваться в любой момент от незнания всей информации. — Ты умная девочка, подожди немного. Я должен идти, попытаюсь найти твоего сбежавшего жениха.       — Не жених он мне, — тихо бурчит Эмма в трубку.       — Это единственное, что меня радует на данный момент. Я позвоню.       Отец бросает трубку, даже не дождавшись, пока она ответит ему. Эмма говорит: «Пока, буду ждать», когда слушает гудки. Телефон из рук не выпускает, садится на высокий стул около любимой маминой части кухни — барной стойки, и смотрит в окно напротив.       Она думает о том, что когда впервые ввязалась в супергеройские дела отца — год назад, в тот же день, когда познакомилась со всеми Мстителями и Стивом, — то чуть не умерла. Ей бы точно досталось от восставшего Альтрона, если бы не Стив. Папа тогда чуть с ума не сошёл, Эмма чётко это понимала. Именно в тот момент она впервые осознала, что он беспокоится о ней. Она была так удивлена и счастлива, что даже не обращала внимания на боль в сломанной левой руке. Сейчас же, когда ей приходится буквально стоять между отцом и Стивом в их противостоянии, она снова страдает. Не лезь Эмма в дела Мстителей, может всё было бы легче, хоть она и знает, что эти двое всё равно бы разругались.       Когда мама входит на кухню и говорит, что у неё есть классная идея, Эмма звонит Стиву. Питает надежду, что телефон у него всё же будет включен, и ей удастся поговорить с ним хоть одну минуту. Голос в трубке предсказуемо сообщает, что абонент недоступен. Оливия становится рядом и ждёт, пока Эмма слушает чужой голос.       — Не отвечает? — спрашивает мама, когда она отключается. Девушка лишь отрицательно качает головой, готовая рвать на себе волосы, потому что она ничего не может сделать и чувствует себя абсолютно бесполезной. — Тони сказал, знает, куда нужно ехать.       Эмма поворачивается к маме лицом и смотрит на неё, нахмурив брови. Не понимает, с каких пор отец ещё и делится такой информацией с мамой.       — О чём вы вообще разговаривали?       — О жизни, — мама пожимает плечами. Эмма напрягается ещё больше, потому что это совершенно не свойственно её родителям. — Так вот, о моей идее, — Оливия не дожидается, пока дочь что-нибудь успеет сказать, и меняет тему. — Майк предложил встретиться. Хочет познакомиться с тобой в нормальной обстановке. Прогуляемся?       Эмма вспоминает, как уже однажды встретилась с этим Майком, и её одолевают сомнения, что она вообще хочет с ним знакомиться после того, как застала их с мамой в постели. Это будет максимально неловко, она не настроена сейчас для подобного.       — Мама, — медленно тянет Эмма, думая, как отвязаться от этого. — Пожалуйста, не надо...       — Тебя нужно встряхнуть. Так и собираешься сидеть дома, медленно впадая в депрессию? — она тянет дочь за руку, заставляя встать со стула и кладёт руки ей на плечи. — Я же знаю тебя, Эмма. Оставь тебя одну, и ты загнёшься. Снова вино и слёзы.       Конечно Смит понимает, что мама права. Вчерашний момент её слабости до сих пор даёт о себе знать, от похмелья раскалывается голова, а глаза утром она еле разлепила. Но если мама хочет её развлечь, то пусть выберет другой способ. Встречаться с потенциальным отчимом Эмма не хочет, у неё в семье сейчас и так кавардак.       — Может обойдёмся без Майка? — неуверенно спрашивает она маму и надеется, что та согласится.       — Детка, я обещала встретиться с ним сегодня. Но и тебя бросать не хочу.       — Переживу как-нибудь.       — Нет, Эмма, — мать качает головой и еле заметно улыбается. Эмма смотрит на неё и в который раз восхищается её красотой. — Отменю встречу с Майком, он-то точно это переживёт, — она отходит от дочери на шаг и достаёт телефон из кармана платья, начинает что-то печатать.       — С каких пор ты начала уделять мне так много времени? — интересуется Эмма, всё ещё удивляясь внезапным изменениям в своей маме.       — Не хочу, чтобы Тони Старк окончательно забрал у меня мою дочь, — мама отвечает, не отрываясь от телефона и не может видеть шокированное лицо Эммы.       — Что?       Оливия вздыхает и поднимает голову, будто обращаясь к кому-то наверху. Девушка смотрит на неё, не понимая, о чём она говорит.       — В последний год... — мама запинается, а потом убирает телефон и смотрит на Эмму. — В последний год вы очень близки, — она говорит это будто с сожалением из-за чего Эмма смотрит на неё непонимающе.       — Это вовсе не так.       — Ты много времени проводишь с ним. Весь этот год... Всё будто изменилось.       — Я провожу время не с ним, а со Стивом. Ты это знаешь.       — Как часто ты видишься с отцом? — мама задаёт вопрос резко, почти перебивая её. Эмма задумывается и понимает, что её ответ — каждый день. Молчит, потому что начинает понимать, что мама пытается ей сказать. — Видишь. Вот о чём я говорю. С ним ты видишься гораздо чаще, чем со мной.       — Ты... ревнуешь?       — Все эти годы... Семь лет у вас не складывалось общение, — она качает головой, будто не веря. — Ты только и делала, что жаловалась на него, а потом вдруг начала называть папой. Я была так удивлена, — мама усмехается. Эмма смотрит на неё и не может поверить, что сама Оливия Смит так расстроена этим. Видеть её такой — ревнующей — слишком непривычно. — А теперь вы самая настоящая семья. Старк... По телефону сказал мне, чтоб я присматривала за тобой. Разве я без его указки этого не буду делать? Ты моя дочь!       Они обе удивляются. Эмма от того, что маму это так сильно тревожит, о чём она даже не догадывалась. Оливия поражена, что всё высказала своей дочери, хоть и не планировала этого делать. Они стоят, смотрят друг на друга и молчат. В их маленькой семье никогда не происходило ничего подобного.       — Мам, — Эмма начинает первая, хочет уверить маму, что ей не о чем беспокоиться, потому что всё не так, как она себе представляет. — У нас с папой общение конечно наладилось, но не насколько, как ты думаешь. Мы видимся каждый день из-за того, что я встречаюсь со Стивом. Ну знаешь, папа следит за нами и всё такое, — она пытается шутить, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, хотя отчасти говорит правду. Мама на её слова смеётся.       — Господи, Старк такой зануда. Сильно он вам мешает?       Они перебираются на лоджию. Заказывают пиццу и устраиваются там на креслах-качалках. Оливия пьёт вино, а дочери приносит сок. Эмма впервые за несколько дней чувствует себя хорошо и легко, беседуя с мамой обо всём подряд, которая ещё и обещает вместе с ней съездить ночью встретить Джесс в аэропорту. Они друг друга обожают; Эмма больше удивилась бы, если б мама отказалась встретить Джесс.       День проходит хорошо, когда Эмма не думает о папе или Стиве. Она говорит себе просто ждать звонка, не мучаясь от разных домыслов. Ждёт, не подозревая, чем закончится этот день.