Захочешь- сделаешь

POV Тсуна Меня разбудила проводница и сказала, что поезд прибывает на станцию через десять минут. Голова просто раскалывалась после недавних слез. Уже было утро. Солнце только начинало вставать. Я умылся, убрал постель и сдал ее проводнице. Мне хотелось быстрее домой. Я сидел на койке и смотрел в окно. Поезд замедлял свой ход. А за окном все чаще проплывали одинокие избушки и стойла с коровами. Когда поезд прибыл на станцию и там не было так ожидаемого мною Хибари-сана, я понуро побрел на автобусную остановку. Воздух в деревне был очень свежим, и просто необыкновенная прохлада витала вокруг. Я так скучал. Скучал по этой свежести, которой не найти в Токио. Я улыбнулся и сразу же поник. Сколько раз я мечтал приехать сюда с Хибари-саном!? Сев в автобус, я хотел послушать музыку. Но в плеере не было не единой песни кроме Кеиных. Вспоминать и думать о нем совсем не хотелось. Я держался из последних сил, чтобы только не поддаться воспоминаниям. Нельзя, просто нельзя этого делать. Если поддамся, то буду только ими и жить. Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Отбросив идею с музыкой, я решил вздремнуть. Ехать еще долго. Я живу на самом краю деревни. Сон не шел. Из головы не хотели уходить воспоминания о Хибари-сане, его слова, песни, его лицо. Чтобы отвлечься, я начал рассматривать пассажиров. Ничего интересного. В основном пенсионеры. Сидят и обсуждают проблемы здоровья, пенсии и прочую ерунду. Кто-то спит, кто-то газету читает. И ни одного знакомого лица. Честно говоря, я очень хотел бы выговориться. Но не могу же я рассказать о своих любовных отношениях со звездой. Во-первых, мне не поверят, а во-вторых, мы оба мужчины и такие отношения неприемлемы для общества. А еще я забыл подчеркнуть, что не просто любовных отношениях, а бывших любовных отношениях. Это идиотское слово «бывший» прочно засело у меня в голове и просто не давало покоя. Вот в таких душевных тягостях я и уснул. Проснулся я неожиданно. (Оппа ча, какой нежданчик =_+). Разбудил меня тот, кто сел рядом со мной. Вот не знаю почему, но сердце просто екнуло. Хибари-сан! Я открыл глаза и встретился с двумя большими желтыми глазами. Напротив меня сидела девушка. Она была очень симпатичной и миниатюрной. Уложенные светлые волосы красиво обрамляли лицо. Она улыбалась. Самой теплой и нежной улыбкой. Это напомнило мне, как улыбается мама. Словно бы солнышко. Согревая этой улыбкой и придавая сил. - Я тебя разбудила? Извини. Я потряс головой, чтобы выкинуть из нее все эти мысли про солнышко и улыбки. – У тебя что-то случилось? Ты какой-то подавленный. Я смутился и отвел глаза от ее лица. Она смотрела с пониманием и какой-то жалостью. Больше всего на свете мне хотелось обнять ее, расплакаться и рассказать обо всем. Я старался держать себя в руках. - Это личное, - сухо ответил я и попытался улыбнуться. Судя по ее лицу, вышло довольно жалко. - Эмм, знаешь, я не буду выпытывать, что произошло. Но скажу одну вещь. Не стоит ломаться из-за того, что произошло. Нужно просто вздохнуть и жить дальше, просто помня о том, что произошло и не наступать на те же грабли. Просто переступи через произошедшее и живи. Со временем забудется. Я лишь кивнул. Я понял, что она права. Надо начать новую жизнь с чистого листа. Я еще раз кивнул для себя. Это мое решение. Оставить Хибари-сана в прошлом. Забыть. Начать жить заново. - Как тебя зовут? - она понравилась мне сразу. И захотелось познакомиться. В конце концов, ехать еще долго. И у меня появилась возможность провести это время весело. - Киоко. А тебя? – она протянула мне руку. - Тсуна, – ответил я, пожимая ее маленькую ладонь. Кожа была мягкой, теплой и нежной. (реклама крема х)) Мы с Киоко болтали обо всяких глупостях. У нас было много общего. Время летело быстро. И подошла её остановка. Она попрощалась и вышла из автобуса. Моя остановка была следующей. Я подошел к выходу. Я все время думал о Киоко. Когда мне еще посчастливится встретить такую хорошую девушку? Пока я с ней общался, я почти не вспоминал Хибари-сана. Выйдя из автобуса, я свернул на знакомую улицу и пошел домой, разглядывая всё вокруг. Всё те же домики и зелень. Казалось бы, за год, что меня не было, ничего не изменилось. В лучах восходящего солнца деревня казалась мне сказочной. Я поднял голову вверх. Над деревней проплывали облака необычной формы. В детстве я любил летом лежать у речки и подолгу рассматривать их. Я остановился и не отрываясь смотрел на них. Потом усмехнулся, разглядывая небольшое облачко в форме снеговика. Надо же. Летом и снеговик. Я встрепенулся. Надо домой. А то мама может уйти. Я побежал и через пару минут достиг своего дома. Небольшой домик с белыми стенами совсем не изменился. Я отворил калитку. Как всегда. Не заперта. Зашел во двор. Все такой же небольшой палисадник перед домом был усеян разными растениями. У дорожек, ведущих к дому и идущих между грядок, были аккуратно высажены цветы. Я вдохнул поглубже этот воздух, наполненный запахом травы, цветов, навоза и затхлой воды. Затем подошел к двери и громко постучал. Послышались шаги за дверью. Предупреждая вопрос, я крикнул: - Мам, это я. Тсуна. Открывай. Дверь тут же отворилась, и ко мне на шею бросилась мама. Она обняла меня крепко-крепко. Как я скучал по ней. Как скучал по ее объятиям, нежным словам и вечным причитаниям. Ведь как сильно соскучишься по человеку, если не видел его целый год. Я обнял ее за плечи, прижал к себе и уткнулся носом в шею. От нее пахло малиной и какими-то цветами. Я прикрыл глаза, наслаждаясь таким позабытым теплом и любовью, исходящим от мамы. - Ой, чего это я тебя на пороге-то держу? – она потащила меня в дом. – Кушать хочешь? Я закивал. Ужасно хочу. Со вчерашнего дня ничего не ел. Вчера утром позавтракал, а потом… Я замотал головой. Не думать. Я зашел в свою комнату и поставил сумку на пол. Пока мама разогревала завтрак, я решил переодеться и умыться. Тут мой взгляд упал на стены, каждый миллиметр которых был завешен плакатами с Хибари-саном. Новая жизнь, так новая жизнь. Я подошел к правой стене у двери и сорвал плакат. Та же участь ожидала и все остальные. Я снял всё со стены, оставив лишь обои бежевого оттенка. Плакаты стопкой сложил на подоконник, чтобы потом выбросить. Я быстро переоделся, умылся и подошел к зеркалу. Зрелище было кошмарным: опухшее лицо зеленоватого цвета, веки тяжело нависают над глазами. Но, конечно, это можно было бы списать на усталость после поездки, но я-то знал, что это от вчерашних слез. Я скривил губы и отвернулся от зеркала. Живот заурчал из-за доносящегося из кухни запаха жареного мяса. Я быстро спустился вниз. Проходя по залу, мой взгляд упал на письма, лежащие на тумбочке. Дело в том, что дома у меня телефона нет, но, скучая по маме, я часто писал ей письма. Иногда они выходили просто огромными. Однако в ответ я получал письма не меньшего объёма. Я рассказывал маме обо всем: о Хибари (правда как о друге), о школе, о Ямамото, о кафе, в котором работал. И мама тоже мне рассказывала о своей работе и последние новости в деревне. Я прошел на кухню и сел за стол. Мама поставила передо мною множество вкусностей. - Итадакимас! – я привычно сложил руки и взяв палочки, начал есть. Мама ответила тем же. – Маам, а Гокудера-кун еще здесь или уехал? - я надеялся, что он еще не уехал. Так хотелось увидеть его и помириться. Лучше бы он ехал в Токио. Я уже жалел, что выиграл это дурацкую поездку. - Он еще тут. Часто заходит, спрашивает о тебе. Мы много разговариваем. И он иногда помогает мне по хозяйству, – она добродушно улыбнулась, наливая себе чай. Поела она быстро. Наверное, куда-то спешит. - Тогда я к нему схожу. Ладно? – я вопросительно взглянул на нее. Она поднялась и начала мыть посуду. - Конечно, милый. Вечером мне все расскажешь. А сейчас мне надо на работу. Так что я побежала. Она домыла посуду, помахала мне рукой и ушла. Я облегченно вздохнул. Как и все мамы мира, моя мама имела способность чувствовать, когда мне плохо. А рассказывать ей обо всем, что произошло, я не хочу. Наспех поев, я вымыл посуду и вышел из дома. На улице стояла прекрасная погода. Я закрыл дверь и направился к дому Гокудеры. Мой взгляд упал на наручные часы. Черт! 8 утра. Наверняка он еще спит! Гокудера такая соня. Подойдя к его дому, я позвонил. На удивление мне быстро ответили: - Да! – хриплый голос друга донесся из динамика. - Гокудера-кун! Это Тсуна! Откроешь? – мое сердце испуганно колотилось. А сознание участливо подкидывало картинки нашей с ним ссоры и недружеского расставания. Еще страннее, что из динамика не доносилось ни звука. Я стоял с опущенной головой и разглядывал свои пыльные кроссовки. Тут до моего слуха донеслись звуки шагов и я поднял голову. Хаято бежал ко мне со всех ног. Он крепко меня обнял. От него приятно пахло свежестью и дурацкими дешевыми сигаретами. Он немного подрос: стал выше, более мускулистым и шире в плечах. И опять рядом с ним я чувствовал себя убогим. Но одновременно я чувствовал себя защищенным от всех внешних проблем. - Мир? - Гокудера, оторвавшись от меня, серьезно смотрел мне в глаза. Я кивнул и он облегченно вздохнул. – Идем в дом. Мы просидели у него около двух часов. Я рассказывал о жизни в Токио, а от Хаято слушал истории в школе за последний учебный год. - Значит хочешь новую жизнь начать? - задумчиво спросил Гокудера. - Ага, - я опустил глаза. Вот за что я любил Гокудеру, так это за то, что он никогда не спрашивает, что произошло, а просто помогает, чем может. Хоть он иногда и бывает козлом, он очень хороший. - У меня есть идея. Поехали со мной в Саппоро! На работу. Там нужно двое людей, и я как раз искал себе напарника. И денег подзаработаешь, и от проблем отвлечешься, – он потянулся, открыл дверцу холодильника, стоящего рядом с диваном, и достал пиво. Вот это я понимаю - фен-шуй! Гокудера протянул мне банку пива. – Так ты согласен? -Н-наверное, - я взял банку и осторожно открыл ее. – А что делать надо? – я сделал глоток. Раньше я никогда не пил пиво. Оно было немного горьковатым, но вкусным. - Обычная бумажная работа. Зато платят много. – Гокудера немного повеселел. То ли от пива, то ли от того, что я приехал. Он снова стал тем старым Гокудерой, который болтает о всяких глупостях, пытаясь меня расшевелить. - Я согласен! Он рассмеялся и начал рассказывать мне историю про поход на горячие источники всем классом. Я улыбался, наблюдая за ним. Он так рассказывал, будто бы в каждое слово душу вкладывал. И при каждом волнительном моменте яростно жестикулировал. Я перевел взгляд на окно. Ну что, Тсуна? В новую жизнь. Фууух дописала. Честно говоря? держусь из последних сил, чтобы не заморозить этот фанф. Так что жду отзывы.