Захочешь- сделаешь

POV Тсуна Я почувствовал, как к моей руке прикоснулась такая знакомая ладонь. Такая теплая, такая родная. Хибари-сан! Я открыл глаза. И вправду он. Такие любимые серые глаза. Кея совсем не изменился. По моим щекам потекли слезы. Он наклонился ко мне и начал целовать. Нежно и требовательно он проникал в мой рот языком, лаская, словно бы передавая то, как он скучал. Я отвечал яростно и неистово. Мои руки зарылись в черные волосы. Его губы спустились на мою шею. Он целовал ее, проводил языком, прикусывал и шептал: - Тсуна! Тсуна! – я улыбался. Тут мою щеку обожгло. Словно кто-то треснул по ней хорошенько. - Тсуна! Твою ж мать! Просыпайся. Я резко распахнул глаза. Вместо Хибари-сана надо мной нависал Гокудера. Его красивое лицо было искажено злобой. Я потер сонные глаза и сел на кровати. - Что такое, Гокудера-кун? – наблюдать за другом было очень забавно. Он носился по комнате в поисках моей дорожной сумки. Когда он нашел ее, слава Богу, собранную, то сразу же уволок в коридор. Потом Хаято носился по моей комнате, как тайфун, швыряя в меня вещи, в которых я поеду, а я сидел сонный и ничего не понимал. - Мы опаздываем, Тсуна! У нас поезд через час! А на станцию добираться около сорока минут! Когда до меня дошло, что он говорит (а говорил Гокудера быстро и неразборчиво), я начал быстро одеваться. Кое-как заправил кровать, подхватил сумку, стоящую в коридоре. И выбежал из дома вслед за Гокудерой, на ходу прощаясь с мамой. Закинув сумку на плечо, я побежал так быстро, как смог. Я ни на что не обращал внимания, кроме светловолосой фигуры впереди. Едва успев на первый утренний автобус, мы вошли в него. Я упал на сиденье рядом с Гокудерой едва живой. Он тяжело дышал, да и я тоже. Я прикрыл глаза, изнывая от усталости. - Черт! - выругался Гокудера. Я повернулся к нему. Обычно торчащие волосы были собраны в хвост. Тонкие брови сошлись на переносице, что придавало ему необычно серьезный вид. Я прыснул. – Если не успеем на поезд, будем целый час ждать следующий. И ничего в этом нет смешного, – недовольно сказал он. – И почему ты не захотел лететь на самолете? Добрались бы быстрее, да и ходят они чаще. Меня передернуло. Я вспомнил поездку, Хибари-сана, как мы начали встречаться. Меня начали затягивать мои воспоминания. На глаза навернулись слезы. Я стиснул зубы. Черт! Не надо слез. В моей новой жизни нет места слезам о Кее. Я снова повернулся к Гокудере и на его вопросительно поднятую бровь ответил улыбкой. Хаято достал плеер и протянул один наушник мне. Я сунул его в ухо. Играла незамысловатая песня. Гокудера быстро уснул, а я все не мог. Мысли о Хибари-сане прочно засели в моей голове и никак не хотели из нее вылезать. Я начал вслушиваться в песню. О чем там поют, я не понимал. Явно на корейском. Особым музыкальным талантом я не обладал, поэтому в мелодию тоже вслушиваться смысла не было. Тем более, первую песню сменила другая. Кроме нас в автобусе было двое хорошо одетых мужчин. Наверное, приезжали в деревню на выходные. Заснуть мне так и не удалось. Увидев, что мы скоро подъедем к нашей остановке, я растолкал Гокудеру. Мы вышли из автобуса и поплелись в сторону железнодорожного вокзала. Тут, осознав, что поезд отправляется через 5 минут, мы побежали. Так быстро я еще никогда не бегал. Гокудера держал меня за руку и буквально волок за собой. Его рука была теплой и сильной. Странное сочетание, правда? Но когда мы прибежали на станцию, нас ожидало разочарование. Поезд уже уехал и вдали виднелся лишь его неясный силуэт. Я застонал. Голова закружилась, и усталость от бега навалилась на меня. Гокудера сжал мои плечи и прижал к себе. Я утыкался носом ему куда-то в район ключицы. Я расслабился, с ним я чувствовал себя в безопасности. Он поглаживал меня по голове. И от приятных ощущений я начал засыпать. Когда голова перестала кружиться, Гокудера подхватил мою сумку, взял меня за руку и пошел покупать билеты. Миловидная женщина продала нам два билета в купе на нижние полки. Заплатить за свой билет Хаято мне не дал, сказал, что поездку шеф оплачивает. Потом мы прошли в зал ожидания. Он был полон народу. Заметив одно свободное место, Хаято потащил меня туда. Кинув сумки на пол, он плюхнулся на сиденье и похлопал себя по коленям: - Садись! – его лицо сияло улыбкой. Только сейчас я заметил, как Гокудере идет улыбка. Но сейчас не об этом. Что за черт? Сесть к нему на колени?! Я покраснел до кончиков ушей. Отвернувшись от него и упорно делая вид, что мне интересно наблюдать за людьми, я присел на краешек его колена. Он расхохотался. Руками он обвил мою талию и притянул к себе, полностью усаживая на колени. И утыкаясь носом мне в шею. Я покраснел еще больше. - Отдыхай, Тсуна! – мягко прошептал Гокудера мне на ухо, целуя мочку. Решив, что он прав и мне надо отдохнуть, я повернулся, лег Хаято на грудь и прикрыл глаза. Он обнял меня и поцеловал в макушку. На меня накатила волна спокойствия. И я уснул. Проснулся я уже в поезде, лежа на застеленной койке под теплым одеялом. Гокудеры в купе не было. Я повернулся на бок и уткнулся носом в подушку. Только оставшись один, я осознал, как скучал по Хибари. А он? Наверно, забыл уже меня. Куда уж мне до той девушки. В груди было пусто. Даже боли уже не было. Просто ничего. Я прикрыл глаза, в ушах звенело. Дверь купе открылась, вошел Гокудера. Я наблюдал за ним из-под полуопущенных ресниц. Он двигался бесшумно, как кошка. - Я не сплю! – громко сказал я. От неожиданности Хаято чуть не выронил чашки с чаем, что нес в руках. Глядя на его лицо, я расхохотался. - Фууух! Напугал, – он рассмеялся вместе со мной и протянул мне чай. Я сел в постели и облокотился на стенку. Я пил чай, рассматривая Гокудеру. Он сидел напротив, тоже пил чай и читал какую-то книгу. Он был так сосредоточен, что его лицо стало каменным. Очень забавно. Заняться было мне нечем. И я попросил у Хаято плеер. И, не выдержав, начал предаваться воспоминаниям. Я сдерживал слезы. Я понимал, что этого уже никогда не будет. Тут Гокудера лег рядом со мной и крепко прижал к себе. Его губы скользили по моему лицу. Его губы, его руки заставляли забыть обо всем. И я провалился в забытье. Когда мы сошли на станцию, я чувствовал себя отлично. Гокудера взял меня за руку, наши пальцы были переплетены. Я опять, как дурак, покраснел. Хаято явно искал кого-то в толпе. Ну да, он что-то говорил. Гокудера указал мне на мужчину, махавшего нам рукой. Выглядел он по меньшей мере странно. Длинные черные волосы, заплетенные в косу, странное красное кимоно. Но мужчина был довольно-таки симпатичным. Улыбнувшись, он поприветствовал нас. Мы познакомились: звали его Фонг. Я хмыкнул - даже имя чудное. Он пожал мне руку. И мы завели разговор о всякой ерунде. Фонг предоставил нам жилье в виде большой, нет, просто огромной квартиры. Я был потрясен и доволен. Гокудера тоже. Разобрав вещи, я вышел на кухню. Гокудера сделал небольшой ужин в виде риса с рыбой. Но готовил он безупречно. Я с удовольствием съел все, что он приготовил, и помыл посуду. Но когда хотел было уйти в свою комнату, меня остановил Гокудера. Это настораживало, как и то, что за ужином он почти все время молчал. Обхватив меня за плечи и, не сводя с моего лица глаз, он сказал: - Я люблю тебя, Тсуна! Всем привет! Наконец-то дописала! =_= жду комментариев, я очень старалась.