Love will tear us apart

Не то чтобы Йен сам не замечал, что у него начались некоторые проблемы с учебой, но ему уж точно не нужен был тот, кто тыкал бы его в это носом всё гребаное время. Ему не нужно было, чтобы Тревор лез туда, куда его никто не просит. Тем более, что парня последним делом волновали появившиеся у Галлагера двойки по чёртовой математике. О, нет, Трева волновало лишь то, что Йен перестал уделять ему время… а точнее, вовсе забил на него. И если раньше Йен чувствовал себя виноватым из-за этого, то сейчас, когда Тревор повел себя как последний идиот, Галлагеру стало совершенно наплевать. Да, может, была доля правды в том, что Йен стал довольно рассеянным из-за возвращения Микки в Чикаго, но… Тревора это нихуя не касалось. Поэтому Йен решил сделать паузу — охуенно длинную паузу — в их отношениях. И его это ни капли не волновало, хоть и должно было бы. Сейчас же Йен был занят тем, что, кажется, пытался испепелить Милковича одним лишь взглядом. По крайней мере, так это выглядело со стороны. Их класс играл в баскетбол с ребятами из параллели, и пока что они удачно проигрывали. Может, даже по вине Галлагера, который то и дело тупил и даже мешал своей команде. Просто он постоянно залипал взглядом на брюнете, стоявшем в стороне в этих дурацких шортах, и будто не замечавшем ничего и никого… Пока к нему не подошел Роджер Спайки с его идиотской, совершенно отвратительной ухмылкой на уродливом лице. Господи, и как ему мог нравиться этот высокомерный кусок дерьма? — Твою мать, Галлагер! — вдруг услышал он и, развернувшись, понял, что упустил мяч. Господи, если так и дальше пойдет, то так он и физкультуру умудрится завалить. — Очнись уже нахуй. Йен бы сам этого хотел, правда. В последнее время он просто пиздец глупый и невнимательный, а голова забита только одним. Одним лишь Микки. И честно, его пиздец пугает это. Живот сводит, когда он только видит парня, а сердце начинает бешено биться в груди. Он хочет сказать ему так много, но в итоге лишь вновь и вновь злит его. И что пугает еще больше — так это мысль о том, что теперь так будет всегда. Хотя, это было бы и неудивительно — теперь, когда Роджер и Тревор помогли ему в этом, у Йена практически не было никаких надежд на то, что Микки когда-нибудь вновь заговорит с ним. Но он говорит со Спайки. Какого черта он говорит с ним? Мир вокруг буквально окрасился в красный, когда он увидел, насколько близко Спайки стоял с ним рядом. И может, для остальных это не было так заметно, но лишь потому, что они нихрена не знали. Галлагер сам хотел бы не знать. Поначалу, первое, что вообще пришло ему в голову — это то, что Спайки, начал докапываться до Микки, а может, что и похуже, но… Но это было другое. То, что Йен не хотел видеть. То, что Йен не хотел принимать. В этот миг словно весь мир перевернулся. Словно это происходило где-то в другой вселенной. Это ведь был его Микки. А такие, как он не должны быть с такими придурками, как Родж. Он слишком хорош для него. И не только для него. Ведь сколько бы времени ни прошло и как бы Йен это ни отрицал, для него Мик все еще был тем мальчишкой с самыми чистыми голубыми глазами и с самым добрым сердцем. И то, что сейчас он, казалось, был не против компании такого ублюдка, как Спайки… это просто выводило Йена из себя. — Микки, можно мне с тобой поговорить? — Галлагер и сам не понял, как подошел к этим двоим, буквально втискиваясь между ними. — Галлагер, блядь, где твои манеры? — тут же ухмыльнулся Спайки, отпихивая Йена в сторону. — Он сейчас говорит со мной. — Уже нет, — заметил Мик, вздернув брови. И как оказалось, он не выглядел слишком счастливым в компании этого парня. Галлагер просто надеялся, что ему не показалось. — Он достает тебя? — тихо спросил Йен, сжимая челюсти. Честно, ему нужен был всего лишь кивок, чтобы надрать Спайки задницу. Он хотел этого весь день. — Только глянь, Мик, — Мик? Серьезно? С каких, нахуй, пор? — Прям настоящий рыцарь, а где твои ебаные доспехи? — Да, он достает меня. Вы оба, — кивнул Милкович, на этот раз уходя подальше от них обоих. — Спасибо, блядь, огромное, — вновь заговорил Родж, глядя брюнету вслед и рассматривая его задницу — честно, для Галлагера до сих пор оставалось загадкой то, как этого идиота до сих пор держали за натурала… по крайней мере, большая часть школы. — Какого хрена тебе от него нужно? — прошипел он, заставляя парня, наконец, перевести взгляд на него. — Точно не ебаное свидание, — фыркнул Роджер, и Йен тут же напрягся всем телом, что парень тут же заметил. — Успокойся, Господи! Он знает, чего хочет, как и я, — лишь пожал тот плечами. — Откуда тебе знать, блядь, чего он хочет? — поморщился Галлагер, оглядываясь на брюнета, который смеялся над чем-то с Карен. Он так редко видел эту улыбку в последнее время. — Ему семнадцать, он чёртов подросток, — покачал головой тот, словно это было элементарно. — Он хочет трахаться. Он хочет трахаться с тем, кто знает, что делает. И это, очевидно, не ты. Мне ли это не знать, — фыркнул тот. — Иди на хуй, при чем здесь вообще это? Я его… — А то ты не знаешь, — перебил его Роджер, посмеиваясь. — Просто смирись, тебе нихуя здесь не светит, — Галлагер уставился в пол, внутри вскипая от злости. А Спайки лишь продолжил говорить: — Но спасибо за наводку, — кивнул ему парень. — Хотя, по правде, я думал, что это будет проще. Знаешь, учитывая то, из какой он семьи, не думал, что он будет себя вести, как ебаная монашка. Сестра его, эта Мэнди, её же, блядь, даже просить не надо. Может, я первооткрыватель? Говорят, девственники быстро заводятся, а я… — продолжал говорить он, словно они с Йеном были гребаными друзьями. Словно он мог такое ему говорить. Он не успел даже подумать, как набросился на парня.

~

Его мать была так убедительна в этот раз, что он почти поверил ей. Женщине понадобилось всего два дня, чтобы Микки вновь заговорил с ней так, как раньше. Его пугало то, как быстро он вновь и вновь мог довериться ей. И каждый чёртов раз он жалел об этом. Это была глубокая ночь, когда он доделывал свой доклад по биологии, при этом пытаясь не уснуть прямо за столом. Тогда он и услышал, как кто-то шумит в гостиной. Пытаясь тихонько открыть дверь, он молился про себя, лишь бы за ней оказался не Терри. Но если бы он знал, что увидит в следующую минуту, то уж точно предпочел бы наткнуться на своего чокнутого папашу. Первое, что бросилось в глаза — это телик, горевший уродливым синим светом, что как раз падал на его мать. Она валялась на диване в полном отрубе в неестественной для сна позе — её голова была откинута назад под странным углом, а на ногах все еще были надеты ботинки. Только после этого его взгляд упал на шприц, лежащий рядом с ее рукой. — Дорогой… — парень вздрогнул всем телом от испуга, только сейчас понимая, что женщина не спала. — Маме было плохо, — еле шевеля языком, пояснила женщина. — Сейчас все хорошо, — на её лице проскользнула едва заметная улыбка. По правде, глядя на неё, Микки не казалось, что всё хорошо. Она выглядела ужасно. До того, как мама заговорила, ему казалось, что она не спит. Она выглядела мертвой. — Не говори папе, милый, — было последнее, что она пробормотала, прежде чем вновь прикрыть глаза. — Т-тебе нужна помощь, — слова давались ему с трудом. Он словно увидел свой самый жуткий кошмар наяву. Ему было страшно, что она вновь его оставит. И на этот раз уже навсегда. — Мам?..

~

Они сидели в кабинете медсестры по разным углам комнаты. И на самом деле, Галлагер понятия не имел, какого хрена он здесь забыл — Спайки лишь слегка заехал ему по лицу. Боже, да его и так исключили на неделю, какого хрена он теряет здесь время?.. Уже схватив рюкзак и накинув его на плечо, Йен двинулся к выходу, когда Спайки бросил ему в спину: — Так держать, Галлагер. Твоя мамаша, наверное, так бы обрадовалась, увидев тебя сейчас. Яблоко от яблоньки, — с усталой улыбкой сказал тот. — Да, точно, — усмехнулся Йен, внутри проклиная себя за то, что когда-то доверился такому черствому и мерзкому человеку, как Спайки. — Этим мы и отличаемся. Готов поспорить, твой отец не был бы так счастлив, узнав, чем ты тут занимаешься. — Не, мужик, это уже не прокатит, — злобно оскалившись, качнул головой Роджер, — мой батя все прекрасно знает. Ты думаешь, торчал бы я здесь с вами — гребаными отбросами, если бы он не знал? — Последний год остался, думаю, вытерпишь, — лишь кинул Йен. Теперь стало ясно, почему Спайки перестал доебывать остальных учеников, которые по его мнению выглядели, как пидоры. Может, тогда стало незачем играть роль гомофобного ублюдка. — Только от него отъебись. — Не указывай мне что делать! — внезапно взбесился парень, подрываясь с места и тыкая пальцем Галлагеру в лицо. — Меня достало, что все!.. — Роджер, а ну-ка быстро сядь на место! — помешала его тираде медсестра, вовремя вернувшаяся в кабинет. И пользуясь моментом, Йен ускользнул за дверь. Может, неделя отдыха от этого цирка ему не помешала бы.

~

С каждым днем становилось только хуже. Его мать все чаще не возвращалась домой, и Микки начал жить в постоянном страхе, что в следующий раз она и вовсе не вернется. А если возвращалась, то парень гадал — заметит ли папа на этот раз, что с ней происходит? И если заметит, то что с ней будет? Что будет со всеми ними? Ему просто хотелось, чтобы это прекратилось. Но казалось, что пока он здесь, в этом проклятом доме с этим ебнутым тираном по имени Терри, то это не прекратится еще очень долго. А ему бы так хотелось, чтобы все, наконец-то, стало по-другому. Только он, Мэнди и мама (он надеялся, что когда-то её дети смогут сделать ее счастливее, чем все те препараты, которые она постоянно принимает). И Йен, конечно. Без него Микки не представлял себе хорошей жизни. Он один шел домой со школы — Галлагер в последнее время задерживался на школьной площадке. И Микки смирился с этим, но только потому, что сейчас ему было не до этого. И его отец вновь напомнил ему об этом, когда он открыл дверь в дом. И то, что почувствовал Мик в тот момент, можно было описать лишь, как животный страх. Все его тело буквально кричало, чтобы он бежал из этого дома куда подальше и сейчас же. Только вот ноги словно приросли к полу, пока он, не моргая, смотрел на мать, лежащую в отключке. И это не было так, как в тот вечер, у телевизора. Её лицо было все в крови, на неё было пиздецки страшно смотреть. Всё, чего Микки хотел в тот момент — это спасти её, вытащить отсюда. Но когда Терри вышел из своей комнаты — злой как чёрт — Микки понял, что желает чего-то несбыточного. Наверное, здесь его ждала лишь такая жизнь. Теперь он хотя бы понимал, почему мама не задерживалась здесь надолго.

~

Плетясь домой, Йен обошел чуть ли не все близлежащие кварталы. Ему не хотелось говорить с Фионой или Липом о том, что произошло. Ему, по правде, в последнее время не хотелось ни с кем говорить, кроме Микки. Если бы он только… — Я ничего не говорил! — услышал он голос Микки, и на секунду ему показалось, что он сошел с ума. Но когда парень поднял глаза, он понял, что ноги сами привели его к дому Милковича. И кажется, очень вовремя. — Ты мелкий пизденыш! — кричал в ответ Терри, которого, в этот момент, сдерживали сотрудники полиции. — Такой же пиздливый, как твоя больная мать, эта тупая тварь! Нужно было прикончить её еще тогда!.. — дверь машины захлопнулась за мужчиной как раз в то время, когда Йен подбежал к Микки, что стоял, словно вкопанный, глядя на то, как увозят его отца. — Какого хуя это было? — выдохнул Галлагер, глядя на парня во все глаза. Но тот лишь так же стоял на месте, глядя на то, как машина отдаляется. Словно боясь, что сейчас они развернутся и скажут, что это была ошибка. — Мик?.. — только когда Галлагер дотронулся до его запястья, Мик повернулся к нему. Он не выглядел злым. Он не выглядел расстроенным. Он был напуган. — Эй, все хорошо, — прошептал Галлагер, прижимая брюнета к себе. Зарывшись пальцами в эти темные мягкие волосы, Йен вдыхал его запах, словно успокаивая себя, а не его. Но дыхание парня с каждой секундой становилось все спокойнее, говоря Галлагеру, что он все делает правильно.

~

Кажется, он уже сутки не выходил из своей комнаты, боясь даже шелохнуться лишний раз. Повезло же Мэнди с её гребаными подругами — девушка как раз ночевала сегодня у одной из одноклассниц, в спокойствии и тишине. В их же доме стало тихо лишь под утро. Микки только часа в четыре услышал, как хлопнула входная дверь — Терри ушел по очередным делам. Тогда он рискнул выйти и проверить, что с мамой. Микки застал её в спальне. Она судорожно собирала свои вещи в мешок из-под мусора трясущимися руками. И брюнет почувствовал, как тошнота подступила к горлу. — …Мам?.. — тихо позвал он женщину, проходя в комнату. Она тут же подпрыгнула. — Господи, Микки! Ты, блядь, напугал меня, мелкий!.. — мотнув головой, она снова начала укладывать свои шмотки. — Ты чего не спишь?! — грубо спросила мать, даже не глядя на сына. Но Микки словно пропускал ее слова мимо ушей. Сердце его так сильно стучало где-то в горле, что он не мог думать ни о чем другом, кроме как: — Я не останусь тут без тебя, — честно, Мик ненавидел себя за всхлип, что невольно вырвался из его рта. Он вообще ненавидел себя сейчас за эту слабость. Он вел себя, как последний трус. — Слышишь?! Я не собираюсь!.. — Выбирай тон, когда разговариваешь с матерью! — внезапно закричала та, отчего Микки почувствовал такую, блядь, безнадегу. Словно последнее хорошее в его жизни ускользает от него.  — Господи, боже… Прости, милый, — вдруг мотнула головой женщина, тяжело вздыхая и, наконец, откладывая сборку вещей. — Я не хотела, — с этими словами она прижала сына к своей груди, обнимая. Микки только кивнул, сжимая губы. Он привык к крикам, не подумайте, он же Милкович. Это не то, что могло его испугать. — Не оставляй нас здесь, я прошу, — зажмурившись, прошептал он, хватаясь за чужие плечи. — …С ним вам будет лучше, Мик, — неуверенно возразила она, обхватывая лицо мальчика своими ладонями, заставляя тем самым взглянуть на неё. — Ты был прав, дорогой, мне нужна помощь. Я пока поживу у друзей, и когда все наладится, я обещаю!.. — Господи, опять ты это делаешь! — закричал Милкович, отталкивая женщину от себя. — Какого чёрта, мам? Сейчас нам нужна твоя чёртова помощь! Хотя бы раз сделай что-нибудь ради нас, ради меня! Тогда она так и уставилась на сына, словно решая в голове охуенно сложную задачу. Отчасти так и было. — Тогда нам нужно уходить прямо сейчас, — на секунду он подумал, что ослышался. Он серьезно сейчас уйдет с ней? Стоп, а как же… — Мэнди вернется часов в десять, нам нужно… — начал он, рыская по карманам в поисках телефона. Ему нужно было дозвониться до неё. — Микки, сейчас же! Он вышел за ебаными сигаретами, так что-либо сейчас, либо ты остаешься здесь! — она взглянула на него с сожалением в глазах, словно прося прощения. Но Микки знал, что не сможет. Он даже себя, блядь, не сможет простить — он уже заранее знал это, когда складывал первые попавшиеся вещи к себе в рюкзак. Его удивляло лишь то, что его мать делала это безо всякого сожаления несколько лет подряд, в то время как ему сейчас словно разрывало душу на куски. — Не вздумай звонить и говорить с ней, Микки, не сейчас. Она точно скажет отцу, ты ее знаешь, — Микки не понимал, почему она говорит так. Микки не понимал, почему она не хочет забрать её. Микки нихуя сейчас не понимал. Но ему казалось, что он совершает, блядь, огромную ошибку, уезжая с ней.

~

Они ехали в каком-то старом грузовике уже хуеву тучу часов. Мама на переднем сиденье разговаривала с водителем, вечно смеясь над чем-то, так, словно ничего не произошло. Микки же все это время, как ни пытался, не мог уснуть. В груди поселилось тревожное чувство, которое все никак не проходило — более того, оно лишь росло с каждой минутой. Мать запретила звонить домой. Но ему так хотелось услышать чей-то родной голос. И единственным человеком, кто мог бы его успокоить сейчас, был Йен. Может, он скажет ему, что он полный идиот и что ему нужно сейчас же возвращаться назад? Может, он разрешит остаться с ним на время? Может?.. — Ты вообще не вовремя, Микки, — но может, ему пора перестать желать слишком многого? — Прости, я… Йен, я, кажется, сделал что-то пиздец глупое, — как можно тише пытался говорить парень, чувствуя подступающий к горлу ком. — Мне кажется, мне… — Микки, ты не вовремя, — вновь шикнул Галлагер, тяжело дыша. — Давай расскажешь в школе, потом, — с явным раздражением в голосе проговорил Галлагер, пока на фоне какой-то парень — Микки догадывался, кто именно — что-то ему кричал. И уже в следующую секунду Йен сбросил вызов. Наверное, это то самое время, когда ему стоило начать самому о себе заботиться.