Рождество

На следующий день, когда солнце огненным шаром повисло над землёй на юге, на площади возле собора Парижской Богоматери появился старик. Шаркая ногами, он медленно пересёк площадь и тяжело опустился на деревянную скамейку. Одет старик был довольно просто, впрочем, это не выделяло его из толпы. В Париже всё менялось стремительно, как и во всём мире, и скромно одетые люди стали появляться на улицах чаще. Старик вытащил из-за пазухи сложенный в несколько раз клетчатый платок и громко высморкался. В этот момент на площади появилась Анна. Её лицо было сосредоточенно, а походка напряжена. В руке она держала бумажный свёрток, туго перетянутый бечёвкой. Дойдя до нужной скамейки, Анна остановилась и, осторожно оглядевшись, положила свою ношу в урну. Затем она зашагала в обратном направлении и, проходя мимо старика, кинула на него мимолётный взгляд. Последний еле заметно кивнул ей головой и тут же старательно закашлялся, прикладывая к губам свой платок. А через несколько минут после ухода Анны на площади появился ещё один, казалось бы, самый обыкновенный человек, бездомный в рваной грязной одежде и с крючковатой палкой в руках, однако при его появлении старик напрягся и начал осторожно наблюдать за новым прохожим. Бездомный, тяжело опираясь на палку, подковылял к урне и заглянул в неё. Потом он вытащил оттуда свёрток и, оглянувшись по сторонам, быстро заковылял прочь. Выждав немного, поднялся со своего места и старик, поспешив за слишком быстро уходящим для калеки бездомным. Он почти бежал по площади, ловко лавируя между удивлёнными прохожими, и уже увидел маячившую вдалеке серую оборванную куртку, как вдруг земля выскользнула у него из-под ног, и старик упал на спину, ударившись об лёд. - Дедушка, Вам не больно, - кинулась к пострадавшему какая-то молодая девушка, пытаясь поднять старика на ноги. - Всё хорошо, дочка, хорошо, - проскрипел старик, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. Затем он напряжённо посмотрел в ту сторону, куда недавно шёл и, не заметив бездомного, испуганно принялся вращать головой. - Вы что-то потеряли? – спросила девушка, но старик отмахнулся, бормоча: - «Нет-нет, всё в порядке!», и вновь побежал по площади, озираясь по сторонам. - Где же ты? Чёрт бы тебя побрал! – рычал он тихо себе под нос, пылая от гнева и еле заметно притопывая ногами от раздражения. Старик почти уже достиг края площади, когда вдруг заметил знакомый силуэт скрывающимся в переулке. Облегчённо вздохнув, он проследил, в какой дом вошёл этот человек, и после этого, наконец, пришёл в условное место, где его уже с волнением и нетерпением ждала семья Штольман и Коробейниковы. - Ну и задачку Вы мне задали, Яков Платонович! – отдуваясь после быстрой ходьбы, произнёс старик совсем даже не скрипучим голосом, на ходу осторожно отрывая седую бороду, усы, снимая парик. Пышная шапка чёрных кудрявых волос с чуть заметными проблесками серебра показалась из-под парика, а карие глаза «старика» блеснули заметным задорным огоньком. - Дядя, ну где он? Куда вошёл? Ты не потерял его? – Анна засыпала вопросами Петра Ивановича, взволнованно вцепившись в его ладонь. - Успокойся, Аннет, - устало улыбаясь, выдохнул Пётр Иванович, опускаясь на скамейку. - Твой дядюшка, как оказалось, ещё в полном расцвете сил и здравом рассудке. Ещё немного отдышавшись, он подробно поведал о своём преследовании. - Яков Платонович, но я предупреждаю, бегает он быстро, - выдохнул Пётр Иванович, утирая со лба пот. - Не волнуйтесь, Пётр Иванович, мы тоже неплохо бегаем, - усмехнулся Штольман, но тут же вновь стал серьёзен. - Скорее всего, он держит девушек в том же доме, - произнёс Яков уже другим тоном. – Но это нужно проверить… Юрий, а Вас я попрошу исследовать этот дом повнимательнее, - обратился он к молоденькому полицейскому, который стоял тут же. Он приехал из России пару лет назад, и Штольман, сразу разглядев в нём ловкого и рассудительного человека, взял его в свою сыскную группу. За время они прекрасно сработались и теперь представляли собой удивительную по своей слаженности команду. Яков Платонович всегда видел все тонкости дела, улики, прожигал взглядом насквозь людей, Антон Андреевич прекрасно проводил слежку и добывал информацию, а Юрий Павлович отлично бегал и стрелял, поэтому задержание преступника обычно поручали ему. Юрий, ни секунды не раздумывая, повиновался и двинулся в сторону дома, на который указал Пётр Иванович. - Я могу пойти с ним, - воскликнул Александр, вскакивая с места, но отец остановил его успокаивающим жестом. - Нет, пусть лучше Юрий сходит один. Так будет безопаснее и надёжнее. Александр разочарованно опустился обратно на скамейку и забарабанил пальцами по деревянным перекладинам. - Он войдёт в этот дом? - удивилась Катерина. - О, это как раз совсем необязательно, - загадочно улыбнулся Штольман. – У Юрия было…тяжёлое детство. Ему не нужно будет заходить в дом, ведь есть окна! - А если его заметят, или в доме никого нет, - заволновалась Катерина. – Боже мой! – она вдруг вся побледнела и затряслась. – А если он убьёт их?! - Нужно доверять нашим людям, - тихо произнёс Штольман, а потом добавил громче: - К тому же деньги преступник получил, а, значит, он потеряет всякую осторожность. Катерина судорожно выдохнула, Антон Андреевич подошёл ближе и что-то тихо и ласково заговорил ей, заглядывая в зелёные испуганные глаза. Анна присела на скамейку и, взяв ладонь мужа в свои руки, прижалась к ней щекой. В груди что-то клокотало от волнения, а вокруг наступила леденящая душу тишина. Пётр Иванович первым не выдержал напряжения, встал, отошёл немного подальше и, достав из кармана пиджака сигару и спички, закурил. Пряный запах дыма распространился вокруг. Так странно было чувствовать эту тёплую волну среди холодного воздуха. Редкие прохожие с удивлением оборачивались на странную компанию людей с печальными, напряжёнными лицами, но, отойдя немного, тут же забывали о них, спеша по своим делам и предаваясь своим заботам. Наконец, сзади послышись быстрые, скрипучие шаги и частое дыхание. Все обернулись в ту сторону, откуда пришёл Юрий, и выжидающе смотрели на него до тех пор, пока он, отдышавшись, не заговорил: - Девушки действительно там! На третьем этаже дома, который стоит в глухом переулке, конечно, плохо видно детали, но окно всё же стоит занавешивать… - Вы видели их? – с замиранием сердца спросила Анна, хватая Юрия за руку. - Да, мадам, - ответил молодой человек и тут же поспешил заверить: - Они живы и здоровы, обещаю Вам! - Что ж, тогда нам пора! – скомандовал Штольман и ещё раз повторил задания для каждого. Женщины оставались на безопасном расстоянии. Как Анна ни уговаривала мужа взять её с собой, он был неумолим. Антон Андреевич тоже последовал примеру своего начальника, и Катерина сидела сейчас возле Анны. Было видно, что она из последних сил сдерживает эмоции. На фоне волнения последних дней, страха за дочь и переживаний, злость на Антона усилилась. Что-то сжигало женщину изнутри, но Катерина и сама не понимала, что в этой горючей смеси важнее и больнее: злость на мужа или страх за его жизнь. - Вы не должны на него злиться, - тихо произнесла Анна, подходя ближе к скамейке и переводя взгляд с площади, куда она пару минут напряжённо вглядывалась, на Катерину. – Он очень любит Вас и боится, что… - Что я всех их подвергну опасности! Он полагает, что я глупа и неумела, и моё дело – это рожать детей, готовить ему обеды и гладить рубашки! - женский голос звенел от негодования и боли. - Вы сами знаете, что это не так, - покачала головой Анна. – Он любит Вас! И это самое главное! Быть может, любящие мужчины иногда и переходят всякие границы, относятся к нам, как к хрупким сосудам, но, я уверяю Вас, это только от любви и страха за нашу жизнь… Я тоже не могу, да и не хочу себе представлять каково это – жить без Якова! Жизнь уже не раз предоставляла нам обоим доказательства того, что друг без друга мы просто перестанем жить! Может, и не умрём, но жить точно перестанем, - Анна замолчала, её взгляд следил за тем, как пар медленно растворяется в морозном воздухе, но мысли понеслись совсем в другую сторону. - Простите меня, Анна Викторовна! – немного помолчав, произнесла, наконец, Катерина. Её взгляд изменился, и теперь два огромных изумруда светились печалью и раскаянием. – Я дала слабину, поддалась эмоциям, я – слабая, в отличие от Вас… Анна едва заметно усмехнулась, вспомнив о своей безопасности и постоянной злости по этому поводу. Тогда, в Затонске, её действительно злила постоянная опека Якова и родителей, но теперь… Многое переменилось с тех пор, только любовь между ней и Яковом осталась неизменной – сильной, страстной и безумной. - Вы – сильная, Катерина, просто Вам нужно верить своему любимому, как себе, - сказала Анна и вновь машинально посмотрела в сторону площади. Вдруг Анна пошатнулась, Катерина резко обернулась к ней. Бледность лица Анны и её тяжёлое дыхание испугали женщину, и она, вскочив со скамейки, подбежала к Анне и сцепила пальцами её холодную ладонь. - Что с Вами, Анна? – в который раз спросила Катерина. Наконец, Анна повернула к ней своё лицо, взгляд её смотрел куда-то вдаль. - Нам нужно спешить, - прошептала она. – Мне было видение…