Ветеран: Однажды в Vice City

      До семнадцати лет я не знал своего настоящего отца. Он бросил мою мать задолго до моего рождения, но вскоре она вышла замуж за Карлоса Да Коста, фамилию которого она дала мне. Впрочем, именно по настоянию Карлоса она дала мне и имя — в честь его брата, который погиб в ходе одной из полицейских зачисток в фавелах Сан-Паулу. «— Как мужчина, с оружием в руках» — так он вспоминал его. Сам же Карлос перебрался в Либерти-Сити, как только ему представилась возможность, но что ещё оставалось делать иммигранту, выходцу из криминальных мест, которого даже на новом месте окружал криминал с торговлей оружием и наркотиками, грабежами и убийствами?       Но Карлос был очень осторожен. Довольно долгое время он оставался на плаву и в тени, пока федералы не смогли выйти на него, надавив на нужных им людей из его окружения. Сдаваться Карлос не желал и выбрал смерть с оружием в руках в ходе облавы. Он был самым известным в квартале наркоторговцем и каждый знал, что его цены соответствуют качеству товара.       Ко мне он относился как к своему родному сыну — и это несмотря на то, что за исключением своей матери я был чуть ли не единственным белым в квартале, который кишел выходцами из Пуэрто-Рико, Бразилии и Доминиканской Республики.       В местный контингент Нортвуда я вписался не сразу — несмотря на то, что рос в этих местах, довольно долгое время я был без друзей. На меня смотрели как на прокажённого, называли «крекером»*, соседские дети смеялись надо мной и никто не хотел со мной не то, что общаться — даже играть или принять меня в игру. Всё изменилось, когда мне было шесть лет и я встретил Армандо.       Армандо стал моим первым и самым лучшим другом. Сейчас, оглядываясь назад, я осознаю что многим из всего, что я знаю, я обязан именно ему. Его не волновало, что другие называли его «дядя Том» за дружбу со мной — он заступался за меня так, как будто мы были братьями. Именно он и Карлос научили меня стоять на своём и идти до конца, а по по необходимости — и постоять за себя.       В тот год, когда мне исполнилось семь лет, Карлос стал деловым человеком с хорошей репутацией на районе и тогда всё для меня изменилось окончательно. Теперь даже взрослые люди с нашего района здоровались со мной как с равным. Дружки Армандо приняли меня в свой круг окончательно и никто уже ничего не имел против моего нахождения здесь. Я окончательно стал «своим ниггером» или, как меня в шутку иногда называли, «виггером»*. Если какому-то мелкому нигеру, который забрёл в Нортвуд с Бохона вздумывалось назвать меня «крекером» или «снежком» — он тут же жалел об этом и оставался лежать на земле с выбитыми зубами, сломанными рёбрами и пустыми карманами. Вскоре мы с друзьями начали посещать спортзал, где опытный тренер Фостер учил нас боксу. Впоследствии, часто после школы я шёл не домой, а в спортзал. Узнав об этом, Карлос был в восторге и одобрил моё новое увлечение, вспомнив своего брата, который тоже занимался боксом. Впрочем, кроме бокса я также любил стритбол и баскетбол. Возможно, я стал высоким — сейчас мой рост 6 футов и 3 дюйма — из-за того, что любил после каждого забитого мяча подтягиваться на кольце по три раза — это был мой коронный номер, который назывался «Мы вас отымели».       Моя мама была против рэп-музыки и не разрешала мне её слушать. Но я шёл в гости к друзьям и с ними слушал альбомы N.W.A., Айс Кьюба, Гэнг Старр, Тупака, Дрэ, Снупа, Бигги, Wu-Tang, Mobb Deep и прочих. Моя мать любила соул и поп-RnB-музыку, которая часто играла у нас в квартире по радио. Песни Hall & Oates, Kool and The Gang, Аарона Холла, Марвина Гэя, Майкла Джексона и Лайонела Ричи сопровождали меня всё детство. Она также не брезговала и кантри-музыкой, которая меня раздражала — особенно группа The Eagles, песни которой я с тех пор люто возненавидел.       Когда мне было пятнадцать лет, Карлоса убили спецназовцы во время сделки по продаже крупной партии наркотиков. Как я уже и упоминал, сделка с самого начала была подставой. Карлос не пожелал сдаваться без боя — и умер с оружием в руках, как его брат. Моя мать была убита этим горем, а я был морально раздавлен. В то же время я начал делать то, чего так долго сторонился — вовлекаться в криминал.       Своё первое «преступление» я бы назвал глупостью. В том «Интрудере» ключи зажигания находились в замке, а машина была не заперта. Поскольку я был в том состоянии, когда на всё наплевать, я залез в машину с друзьями, сел за руль и мы поехали кататься. Но проехав пару кварталов, мы привлекли внимание полицейских, которые заставили нас остановиться.       В первый раз мы легко отделались. Нас просто развели по квартирам и поставили родителей в известность о нашем поступке. Именно тогда один из наших, Мальк, обронил фразу:       — Вот, что бывает с реальными гангстерами — их отвозят домой полицейские.       Со временем я вовлекался и в другие дела. За несколько лет я успел поучаствовать в угонах, сделках с наркотиками, налётах на магазины, уличных разборках,… список можно продолжать очень долго. До сих пор удивляюсь, как я не попадался в руки полиции.       В семнадцать лет мать снова сошлась с моим отцом, но поначалу вместе они жить не стали. За все эти годы Джек Хаммерсон, отставной военный, успел побывать в браке от которого у него был сын Джейсон. Но вскоре мать Джейсона ушла от Джека, оставив сына ему на попечение. Мы быстро подружились и Джейсон часто заезжал к нам в Нортвуд. Между нами было три года разницы, но он уже тогда ничего не боялся. Дошло до того, что через год он часто оставался ночевать у нас.       Когда мне было двадцать два года, моя мать умерла от аневризмы головного мозга. И тогда по приглашению Джека и Джейсона я перебрался в их двухэтажный дом в Эктере. После её смерти и переезда я оборвал связи практически со всеми, кого знал. За год до этого Армандо арестовали за продажу двух доз кокаина переодетым полицейским, а в ходе тюремного бунта его убили заточкой. Мальк и Алонзо тоже оказались за решеткой, попавшись на угоне дорогих спорткаров из автосалона. Мне не хотелось повторить их судьбу, особенно судьбу Армандо.       После гибели Джейсона, которая произошла на моих глазах и его похорон я записался в армию. Я знал, что Джейсона убили из-за тех дел, что он навертел со своими друзьями. Знал о его последнем деле, которое они с друзьями провернули — нападении на грузовик, содержимое которого, как впоследствии выяснилось, принадлежало бандам из Южного Бохона. Но иногда меня терзала мысль, что стреляли всё-таки в меня. Мои отношения с Джеком стали холодными как лёд и именно поэтому, отвоевавшись и отлежавшись в госпитале, я решил не возвращаться в Либерти-Сити.       Не скажу, что на войне было просто. Кто бы чего не говорил, но лишить жизни человека совсем нетрудно. Труднее всего — решиться сделать это. За время жизни в Нортвуде я поучаствовал во многих драках и нескольких перестрелках. Тогда всё было просто — или ты, или они. Но на войне всё сложнее. Эти погибшие гражданские до сих пор стояли у меня перед глазами.       Я недолго пробыл в Афганистане. Провёл там месяцев пять, пока не вступил в открытый конфликт с сержантом Дином. Единственное, чего мне жаль — так это того, что я вместе с челюстью не сломал ему и рёбра.       Дин был тот ещё урод. К солдатам он относился как к дерьму, особенно к рядовому Майерсу. Но избил я его совсем не за это. Однажды Дин и двое сержантов ворвались в дом, где жила обычная семья: мать, дочь-школьница и сын. Мальчика они избили, а мать и девочку изнасиловали. Неделю спустя этого мальчика с пистолетом в руках я нашёл возле территории нашей базы. Кое-как изъяснившись на ломанном английском, он рассказал мне о случившемся. Позже я проследил за Дином, и оказалось что он и сержанты Харрис и Максвелл действительно имели привычку вламываться в дома к гражданским и устраивать погромы. Вернувшись на базу и дождавшись его возвращения, я прошёл к нему в казарму. Я хотел к нему обратиться, но увидев его довольное лицо и вспомнив мальчика и его рассказ, а так же увиденное своими глазами, я просто не смог остановиться после первого удара.       Мне грозил трибунал и заключение, но к нам на базу стали массово приходить люди, пострадавшие от рук этой троицы. Конфликт замяли, а меня отправили в Ирак.       Я вошёл в бар, оставив за собой воспоминания, холод и влагу. Ветер снаружи бушевал, как разъярённый зверь, а капли дождя стекали потоком по стёклам окон. В баре же было веселье. Играла рок-музыка.       — Мы сегодня закрыты, извините — произнёс вышибала, стоявший возле входа.       Я осмотрелся. Впереди справа от меня стояла стойка за которой находился бармен. Столики с перегородками, за которыми сидели ирландцы, стояли спереди и слева — как раз напротив стойки. Лидер ирландцев сидел в центре, со стороны стойки он был открыт. Его приближённые сидели рядом, а остальные — за соседними столиками. Всего я насчитал десять человек, включая бармена и вышибалу.       Идеально. План действий в голове моментально возник и сформировался. Нужно было действовать.       — Парень, ты глухой? Мы закрыты — с этими словами вышибала схватил меня за плечо.       Я быстро повернулся, сбросив его руку, а затем схватил его рукой за горло и ударил ногой по «шарам». Лицо вышибалы скривилось от боли. Я резко ударил его затылком о стену и он с шумом повалился на пол.       Никто ещё не успел ничего понять, а я уже оказался за стойкой. Я быстро ударил бармена и он повалился как подкошенный. Отстегнув винтовку от ремня, я так же быстро прицелился в лидера ирландцев и выпустил в него очередь. И тут же пригнулся, так как остальные уже успели с криками достать свои пистолеты, направив их в мою сторону.       Раздались выстрелы и тут я пожалел о своём плане, который вначале показался мне идеальным. Пули летели в бутылки с сиропом, содовой и алкоголем, которые стояли на полках за стойкой и всё это — стёкла и содержимое бутылок — посыпалось на меня дождём. Через несколько секунд я стал пахнуть как ликёро-водочный магазин. Я быстро перебрался в влево и стряхнул с себя стёкла. Подобрав одну из упавших и уцелевших бутылок я бросил её в другую сторону с расчётом на то, что это отвлечёт их.       Сработало. Теперь они стреляли в ту сторону, думая, что я перебрался туда. Я быстро поднялся, вышел из-за стойки, оказавшись позади них и начал стрелять по ним. Стрелял и мысленно вёл отсчёт. Первый, второй, третий…       « — Осталось четверо… Трое… Двое… Чёрт!»       Кончились патроны. Я бросил винтовку и быстро достал пистолет. У оставшегося парня дела обстояли ещё хуже. Он отстрелял все патроны из своего пистолета и сейчас он в беспомощности щёлкал курком вхолостую.       Я пожал плечами, и направился к нему, не сводя глаз с него. Ничего, не попишешь, такова наша жизнь. Подойдя близко, я приставил пистолет к его лбу и выстрелил. Его тело кулем повалилось на пол, рядом с телами его товарищей, пачкая пол кровью.       Услышав шум позади себя, я резко повернулся. Бармен, который уже пришёл в себя, держал обрез направленный на меня. Я быстро выстрелил несколько раз в его сторону и увидел, как он упал грудью на стойку, а затем его тело сползло вниз.       Убрав пистолет в кобуру, я подошёл к столу и обшарил карманы главаря ирландцев. Я нашёл бумажник, ключи от машины, айфрут, зажигалка и пачка сигарет. В бумажнике было около четырёх сотен долларов. Я забрал деньги, сигареты, зажигалку и ключи, а телефон швырнул в сторону. Подобрав свою винтовку с пола, я закрепил её на ремне и спрятал за курткой. Подойдя к стойке, я подобрал с пола две из не разбившихся при падении бутылки «Дэна Джексона», облил стойку содержимым одной из них и щёлкнул зажигалкой. Пламя вспыхнуло мгновенно. Я спрятал одну из бутылок в карман куртки, повернулся и направился к выходу.       Выйдя из бара и пройдя несколько шагов вправо, я услышал звук открывшейся двери. Я повернулся. Очнувшийся вышибала держал в руках пистолет, направленный на меня.       И как назло, я сейчас был без оружия в руках. Пистолет был в кобуре, а от винтовки было мало толку, так как я не менял магазин.       Моя ошибка.       Я смотрел ему прямо в глаза, а моя правая рука медленно тянулась к кобуре. Я видел, что его руки подрагивают, а палец вот-вот нажмёт на спуск.       Я сделал резкое движение и пистолет оказался в моей руке. В тот же миг раздался выстрел и я ощутил резкую боль в животе с правой стороны. Я выстрелил в вышибалу, несколько раз, отстреляв оставшиеся патроны. Он с шумом повалился на землю.       Перезарядив пистолет, я откинул куртку. На футболке проступало кровавое пятно. Бронежилет был коротким, но прикрывал спину и грудь, а этот урод ухитрился попасть в одну из незащищённых точек на теле.       Я свернул за угол бара и оказался перед стоянкой автомобилей. Вытащил ключи, которые забрал у главаря и нажал на кнопку сигнализации. Отозвался чёрный «Benefactor Serrano», припаркованный рядом со мной. Отстегнув винтовку, я открыл багажник, разобрал её, бросил части в багажник, а сверху накрыл их одеялом, которое лежало рядом. Закрыв багажник, я сел за руль и охнул от боли. Достав бутылку, я полил виски на рану и отхлебнул немного. Закрыв бутылку, я положил её на сиденье.       Боль не отступала. Вытащив айфрут, я набрал нужный номер.       Фил ответил сразу же:       — Алекс?       — Фил, они готовы — отрывисто проговорил я. Боль усиливалась.       -Алекс? Твой голос какой-то… Ты в порядке?       — Я ранен, но это пустяки. Я…       — Ты где? Всё ещё там? Я скоро буду, держись…       — Нет, Фил, давай встретимся на нейтральной территории. Возле… — с этими словами мои глаза закрылись, телефон выпал из рук, а я провалился в небытие.