What's Your Faculty?

      Пока течение времени сворачивалось сливками над средой, Иви жила в вечной пятнице, когда после урока Трансфигурации вдруг завернула в темный коридор и потеряла всякий интерес к происходящему вокруг, ведомая загадочным голосом, звучавшим в ее голове. Когда незримая сила потянула ее через лестницы и редких учеников, через озадаченных домовиков и полную пустоту в голове. Когда нить утащила ее к зеркалу Еиналеж и отрезала все пути к отступлению. По ту сторону было что-то большое и прекрасное, как и во всяком зеркале, что умело лицедействовало в попытке удержать смотрящего хоть за подол юбки или рукав блузки. Иви провела перед зеркалом всю ночь, не чувствуя усталости и взирая на богато украшенную корону на своей голове, цветы в руках и ликующую толпу, провозгласившую ее первой красавицей школы. Впервые за долгое время она не просила о помощи, нуждаясь в ней.       Никто не должен был узнать о том, что стало частью новой жизни Иви. Ее зеркало больше не вставало в сравнение с тем, что предлагало ей Еиналеж. От последнего сердце сладко трепетало и полнилось в предвкушении чего-то волнительного. Минули выходные, и когтевранка появилась лишь на паре ужинов. Ее ничто не интересовало, а ноги несли через сети пустых коридоров со скоростью света. Но за ней следили. С завидной частотой следили, опасно щуря глаза, внимательно слушая сбивчивые речи. Что-то вело Иви на встречу с судьбой, и это было не зеркало. Не ее зеркало. Еиналеж неуемно и бесперебойно отводило когтевранку от привычного ритма жизни и от привязанностей. Дружба меркла, влюбленность угасала, как мотыльки в дыму. Это было прекрасно в понимании Иви, словно за спиной вырастали крылья.       — Ты ведь в курсе, что не можешь пребывать во тьме вечность? — разворошил идеальную тишину Гарри, стоя рядом с когтевранкой перед зеркалом, но глядя именно на ее профиль.       Он положил свою руку ей на плечо и был уверен в своей победе над девичьей волей. Он знал, что она была влюблена в него, но, конечно, не ведал, что у нее были высшие цели теперь: смотреть в зеркало и искать то, чему никогда не сбыться. Она не отвела взгляда от мутной, серой поверхности зазеркалья, которая манила ее в добрые дальние, которых не существовало. Тогда слизеринец сдавил ее плечо и заставил развернуться, посмотреть в его глаза. И он понял, что когтевранка полностью отсутствует здесь, это читалось в ее затуманенном взгляде.       Снейп мог бы помочь, он хорошо знал Легилименцию. Но почему Гарри вообще заботило ее состояние? Есть же варианты лучше, верно? Есть же варианты, не являющиеся заучками с Когтеврана. Он хотел было повести ее к профессору, но потом взглянул на раму зеркала, стараясь не смотреть на его поверхность, от которой тянуло потусторонним холодом.       — Гарри? — тихо прошептала Иви, словно из транса, когда продолжала смотреть на него, оставаясь в его руках.       — Еиналеж, — еще тише констатировал юноша, и его ладони что-то обожгло. — Зеркало, обличающее желания, — он вновь взглянул на когтевранку и понял, что ее взгляд стал осознаннее.       Она держалась за свои виски и усердно их терла. Ее взгляд то и дело ускользал к зеркалу, но слизеринец жестко и упрямо удерживал ее за скулу, вынуждая смотреть себе в глаза. Сам он испытывал странное, покалывающее чувство в своей груди, в голове становилось пусто, когда ее янтарные глаза становились все светлее, словно она выбиралась из тумана, стремясь к нему.       — Что ты здесь делаешь? — ее колени ослабли, и когтевранка слабо уткнулась носом в широкую грудь слизеринца, окольцевав руками его шею.       Он глубоко вдохнул. Всем существом он хотел не запятнать свою гордость и оттолкнуть ее, но сжал челюсти и провел ладонью по гладким синим локонам. Внутри все заныло. Пусть пока так постоит. Завтра она ничего не вспомнит, и он постарается забыть.       — Шел с тренировки, — соврал Гарри, — и заметил, что нарушаешь дисциплину, — тише, чем хотелось, закончил он.       — Но я не нуждаюсь в нотациях, — она отстранилась, продолжая держать свои ладони поверх его мантии и закрывая зеленую нашивку. — Мне, вообще-то, было здесь комфортно.       Она нахмурилась, и это показалось забавным. Новая порция иголочек рассыпалась в животе слизеринца, и ему захотелось закричать на нее, чтобы она отказалась от грез в его пользу. Интересно, видело ли это зеркало?       — Тогда, быть может, мне оставить тебя, чтобы ты продолжила сходить с ума? — он неосознанно сделал несколько шагов назад и завернул к лестнице наверх.       — Может быть и стоит! — гордо подняв подбородок, вспылила Иви, жалея обо всем, что сейчас произошло. Она проводила его взглядом и напряглась, когда палочка оказалась у него в руке.       — Ты доверяешь зеркалу, но так легко забываешь об обязательствах дружбы? — вдруг спросил он, кажется, не желая дожидаться ответа. — Не знаю, конечно, где твое братство сейчас, но уверен, им есть до тебя дело.       Иви только развела руками. Она не знала, как объяснить Гарри очевидную вещь: она не доверяла Еиналежу, но зеркало давало ей то, о чем жизнь позабыла. Когтевран не избирает принцесс, в отличие от Слизерина. Там не принято выделяться внешне, прихорашиваться шибко, но Иви нуждалась в этом. Как громко ей нужно было заявить о своей природе, чтобы этот мир понял, наконец: ей необходимо чувствовать себя красивой. Это в ее крови.       — Затмись! — мазнув палочкой по воздуху, повысил голос Гарри, повергая Иви в шок. — Коллошио*! — в другую сторону, как мечом, рассек он воздух.       Девушка упала на пол, не удержав равновесия. Она безвольно приоткрывала и закрывала рот, не понимая, что происходит. Слизеринец застыл на ступенях, ведущих на выход. Ему было жаль, что зеркало въелось в сознание Иви так глубоко, и он не смог этому помешать. Но сейчас было самое время вытащить ее из мира грез, чтобы она снова оказалась в реальности со своими друзьями. И с ним?       — Гарри, что происходит? — жалостливо пикнула она, чувствуя, как Инкарцеро оплетает тело веревками.       — Доверие — очень хрупкая штука, Иви. Попробуй начать доверять мне, и тогда власть зеркала над тобой станет слабее, — слизеринец с гримасой извращенного удовольствия на лице затянул перчатку на руке вокруг запястья и вдохнул. — Редукто*!       Иви задрожала и вскрикнула, когда заклинание разорвалось гранатой слева от нее и полоснуло мелкой, острой пылью по щеке. Экспульсо* зарылось справа от ее бедра и чуть резануло жаром по коже, не скрытой форменной юбкой. Страх одолевал волнами, и было что-то оживляющее в этой процедуре.       — Хватит, умоляю! Оно…       Невидимый хлыст полоснул по тонкому запястью и задел поверхность зеркала, но не разбил. Гарри подошел к девушке ближе. Он видел, что ей страшно, видел дрожь, но не слезы. Слез не было, только нездоровый румянец на щеках. Слизеринец тяжело выдохнул, кажется, сам готовый разреветься. Он корил себя за то, что не успел вперед этого зеркала дать Иви все, чего она заслуживала: признания.       — Скажи, что веришь мне! — потребовал Гарри, наблюдая, как сведенные колени когтевранки крупно дрожат. — Скажи это! — невидимый хлыст со свистом задел щиколотку девушки, распарывая ткань гольфа и участок нежной кожи горизонтальным срезом.       Слизеринец обезумел. В его голове все пульсировало, слабо различая истинную цель, первоначальный порыв. Слабость Иви вызывала в нем странное чувство превосходства, этим хотелось упиться, как сливочным пивом. Она не произносила желаемого даже когда Гарри уперся коленями в пол, нависая над измученной девушкой. Она словно и сама издевалась над ним.       — Скажи мне что-то, во что я бы могла поверить, — выдохнула она, пытаясь распутать магические веревки, пленившие ее, казалось, всюду.       Вместо ответа слизеринец порывисто приник к губам когтевранки и сиюсекундно углубил поцелуй, почти по-змеиному проскользнув языком в ее рот. Иви дернулась, но он быстро зафиксировал ее крепкой хваткой за плечи. И, некогда готовый сбежать и бросить ее здесь, он самозабвенно целовал ее и бесстыдно держал за талию и шею, не давая двигаться. Она отстранилась первой, оставив на его губах легкий чмок. Ее брови были немного нахмурены, рот приоткрыт, а грудь высоко вздымалась, наполняясь воздухом.       — Скажи это, — повторил он, крепко фиксируя ее лицо напротив своего за нижнюю челюсть. Она улыбнулась широко, и он пожалел, что не видел ее глаз сейчас из-за повязки.       — Смеешься? — бросила она, однако, вполне осознанно. — Да никто и никогда тебе не поверит. Можешь бросить меня здесь связанную, оставить умирать. Но я никогда больше тебе не поверю, потому что ты мне все время лгал, говоря, что тебе на меня плевать. Тебе не плевать.       Он отпустил ее, проводив долгим взглядом чуть кровоточащую щиколотку. Зеркало безмолвно наблюдало картину собственного уничтожения и даже слегка запотело, когда Иви скрылась на лестнице. Гарри шаркнул по полу ногой, закусил губу и взглянул в мутную полутьму зазеркалья, влекомый ее загадочностью. Там он увидел знакомый силуэт, который уверенно держал его за руку и льнул к его плечу. Янтарные глаза доверчиво блестели, глядя в его душу. Слизеринец полоснул ладонью по зеркальной поверхности и твердым шагом отстранился чуть назад, но почувствовал путы в своем сознании, оплетшие его пылкими объятиями нежных рук.       Только вот демоны остались. Демоны, что улыбались ему, тесня в груди. Демоны, что рябили бронзовым орлом перед глазами. Демоны, что осели глубоко во тьме его подсознания и спрятались.       — Я верю тебе, — одними губами произнесло тусклое отражение когтевранки, теша надежду Гарри и заставляя его преклонить колени. — И всегда буду.