What's Your Faculty?

      Тыквоголовое смотрело прямо на гору свежесрезанных тыкв своими жуткими прорезями, заменившими ему глаза. Хагриду следовало сделать пугалу новую голову, потому что старая уже высохла и теперь могла напугать лишь натужным свистом ветра в своей пустой сфере. Мэл мазнула по шершавой кожице пальцем, поворачивая голову изделия чуть более на север. Должно быть, невесело смотреть на то, из чего ты сделан. Мэл тоже не хотела бы видеть все то отвратительное, что в ней скрыто.       Слизеринка надеялась, что Хагрид сейчас сидит один и, возможно, болтает ни о чем с Клыком, потому что ей было необходимо именно это. Ее сердце болело с самого первого дня распределения, и он об этом знал. Словно не было ничего, кроме этого обряда и еще, пожалуй, Карлоса, который не желал оставить ее в покое. Он приносил ей пирожные с клубникой после ужина в ее особое секретное место, и это было так мило, в самом деле. Он разделил все ее самые страшные секреты. Да и вообще было довольно мило, что друзья, в той или иной степени, не бросили Мэл, в которой, как оказалось, оставалась червоточина.       — Ну прямо, как в тебе, да? — Мэл искоса взглянула на пугало и скривила губы. Тыквенная голова смотрела в сторону от Мэл и оставалась безмолвной.       — Мэл! — девушка приросла ботинками к жухлой осенней траве. Нижняя челюсть слизеринки плотно вжалась в верхнюю.       И еще сильнее, когда на своем локте Мэл ощутила крепкую хватку. Карлос, конечно. Он согнулся вдвое, пытаясь восстановить дыхание после скоростного спуска с покатого холма. Мэл незаметно улыбнулась и позволила другу подержаться за ее руку, а сама поправила его светлую челку, пропустив ее меж своих пальцев и про себя оценив ее мягкость по непонятным причинам.       — Ты идешь к Хагриду? — задала вопрос Мэл, когда Карлос с готовностью выпрямился и теперь безо всяких проблем с дыханием смотрел на подругу.       Почему эти проблемы перекинулись на тебя, Мэл?       — Да, хочу попросить кое-что для Мадам Помфри.       Глаза Мэл забегали в растерянности, когда Карлос вложил в руку Мэл свою и уверенно потопал в сторону чуть кривенького, но уютного домика их общего друга-полувеликана, который уже через несколько минут угощал ребят своим особым чаем. Его было сложно пить из-за вяжущего язык вкуса.       — Так это, э-э, Мэл, мне ясно, зачем тут Карлос, но ты, э-э, — Хагрид помешал в камине почти истлевшие деревяшки и, подбросив новых, уселся на грубо сколоченный табурет; Клык заскулил во сне и задергал лапами, а Мэл почесала затылок под внимательные взгляды двух пар глаз, — не слишком частый гость нынче.       Карлос отсчитал несколько лирных корней и сунул их в карман, а прочие положил обратно, в коробку трав Хагрида. Корень наполнил помещение густым, терпким, но приятным запахом. Когтевранец сел рядом с Клыком и мягко погладил его живот. Пес в ту же секунду перестал поскуливать и расслабился, вызывая улыбку на лице Карлоса, от которой что-то в Мэл задрожало, разуверив девушку в собственном здравомыслии.       — Мне нужен был дружеский разговор. Я надеялась, что мы будем тут одни, Хагрид, — призналась Мэл, едва ли незаметно наблюдая возню Карлоса с Клыком.       — Э-э, тебя что-то тревожит? — Хагрид почесал густую, спутанную бороду и свел столь же густые брови у переносицы, принимаясь внимательно слушать.       Мэл раздраженно почесала свои предплечья, чувствуя уколы вины в груди, сжимавшейся с дрожью. Это было нестерпимо: быть здесь, где-то слишком далеко от реальности. У нее была волшебная палочка и возможность практиковать магию, но не было желания делать это и не стало друзей. Почти не стало в самом деле. Казалось, только Иви и Карлосу повезло быть вместе на Когтевране, но Джей и Мэл были оторваны от компании, и это оказалось так сложно, что привыкнуть никак не выходило. Хотя, кажется, не для Джея, потому что тот был на своем месте. Укол вины становился все больнее, и язык не поворачивался сказать что-то, поэтому эмоции нашли выход горячими слезами.       — Мэл, что с тобой? — забеспокоился Карлос, оставляя Клыка и присаживаясь рядом с подругой. Он взял руку слизеринки в свою, потому что это всегда успокаивало ее.       Хагрид смекнул кое-что, судя по хитрым искрам в его маленьких глазках, и поднялся со стула. Полувеликан сказал, что ему нужно сорвать немного трав для успокаивающего чая, чтобы они все могли поговорить без слез. А потом он ушел, взяв Клыка с собой и скрипнув дверью.       — Так в чем же, все-таки, дело, Мэл?       — Мне здесь не место, — нечетким, срывающимся голосом заявила слизеринка, стараясь, честно стараясь держаться за руку Карлоса, но безнадежно ее отпуская. — Даже в Хогвартсе все годы меня преследует мое злодейское начало. Слизерин — последнее, что может меня как-то удержать от полного краха.       Карлос понимал, что Хогвартсу некогда сражаться за одну душу, когда под его началом сотни и сотни учащихся волшебников. И почему, думал он, нет какого-то заклинания или средства, способного починить психику? Может быть, если бы Карлос взялся за приготовление такого снадобья, то смог бы как-то спасти Мэл? Ибо он этого хотел больше жизни в силу… того, что он объяснить не мог. В нем преобладало желание быть с Мэл ближе, больше, чем другом, но он знал, что она наверняка оттолкнет его.       Кружка с чаем, выпитым лишь наполовину, попалась ему на глаза случайно. Парень смекнул, что, быть может, сейчас поступает странно, но попробовать-то можно. Мэл слышала, как он читает заклинание, словно сквозь плотную подушку. Старое заклинание, которое у нее до сих пор получалось с трудом.       — Глаз крысы, струна арфы*… — все четче произносил когтевранец и уже через мгновение под носом Мэл возникла кружка с чаем Хагрида. Слизеринка перевела на друга полный непонимания взгляд и обхватила ее руками.       — Вода? — шмыгнув носом удостоверилась Мэл.       — Сливочное пиво. Один-единственный раз, Мэл, предупреждаю, — Карлос ударил своей кружкой по ее и осторожно пригубил.       Мэл усмехнулась и сделала то же самое. Это было лучше, чем чай Хагрида, и даже грело приятно. Щеки заныли от нисходящей улыбки, и, кажется, они здорово горели. Напиток помог расслабиться, даже дурные мысли почему-то решили оставить Мэл. Была только ощутимая легкость и разговор сам собой пошел. Хагрид задерживался, но Мэл уже не нуждалась ни в каком магическом чае для поднятия духа. Ей было комфортно в компании Карлоса, впрочем, как и всегда.       — Хорошо, давай, — вдруг бросил когтевранец, наклоняясь к Мэл очень близко и заставляя ее чуть двинуться назад, — одно заклинание, которое поможет тебе расслабиться.       Девушка расхохоталась и взмахнула палочкой в воздухе, думая. Ее загадочное лицо обрамляли тени и свет огня, плясавшего в камине, делая его каким-то магическим, неземным. Мэл вдруг сосредоточилась на лице Карлоса и, кажется, впервые принялась считать на нем веснушки. Их было так нереально много, что, казалось, он мог заполнить ими любую пустоту. Губы Мэл изогнулись в улыбке. Было жарко, но нарушать момент не хотелось.       Слизеринка вдруг вспомнила про тыквоголового. Как ему там одиноко, в этом темном огороде, вечно улыбаться и не знать никакой свободы от оков своего тяжкого существования. Прямо как ей.       — Идем, — Мэл вложила свою ладонь в ладонь Карлоса, переплела свои пальцы с его и потащила друга на улицу.       Там было действительно довольно темно, а вечерняя прохлада заставила мысли отрезвиться. Мэл остановилась у глядящего на север пугала и заглянула в его пустые, черные зеницы.       — Что ты хочешь с ним сделать? — поинтересовался Карлос, убирая со щеки Мэл светло-фиолетовую прядь волос и заправляя ее за ухо девушки.       — Сделать его… — она пожала плечами, улыбнувшись, — свободным? — Мэл вытянула палочку перед собой и направила ее на пугало, глубоко вздохнула и четко произнесла. — Авифорс*!       Электро-голубой луч сорвался с кончика палочки и, захватив пугало, рассыпал его в стаю птиц, которые быстро растворились в вечерней тьме. Мэл почувствовала удовлетворение. Ее голова все еще слабо кружилась, но она четко улавливала бой в своей груди и подушечки пальцев Карлоса на своем подбородке. Когда он мягко направил ее лицо к себе, разбивая реальность на осколки и оставляя в ней только свое лицо. Мэл сжалась в маленький комок, напуганная тем, что происходит и внезапно вовлеченная в мягкий поцелуй, от которого ее колени подогнулись, вынуждая упасть в объятие Карлоса.       — Слава э-э-э, Дамблдору, — подростки отскочили друг от друга, и Мэл чуть пикнула и улыбнулась, когда Карлос не позволил ей отстраниться, а с улыбкой прижал к своей груди, заставив уткнуться носом в его плечо, — тебе лучше!       Слизеринка посмотрела в глаза доброго полувеликана и увидела там эти озорные искры опять. Он все спланировал. Может быть, даже не в одиночку.       — Верно, мне уже гораздо лучше. Спасибо.       — А вот пугало жаль, хорошее было, — добавил Хагрид, глядя на смущенных детей с укоризной. — Но я рад, что э-э… ты… вы в порядке теперь.