Непреодолимое желание

Снейп вылетел из своего кабинета, как пробка из шампанского и помчался куда глаза глядят. Он не мог поверить, что снова все испортил! Ну как можно было так облажаться? Он уже составил мысленно график встреч с героем, решив, что будет трахать его шесть раз в день, а на седьмой — позволит побаловаться и Поттеру, а тут такое! Увидев, как Поттер падает на колени и явно собирается начать ублажать белобрысую собаку своим ртом, Снейп не выдержал. Он позорно сбежал. Болело сердце, голова и член. А все этот гадский Поттер. И Малфой! Кто бы мог подумать! — Уволюсь! Уеду! Все надоело! Снейп летел по коридорам Аврората, бурча себе под нос все это, а руки у самого прямо чесались заавадить парочку известных лиц. Мерзких белобрысых гадов и некоторых озабоченных гномов, которые сперва стонут, как блядские шлюхонцы, а потом забывают все, как будто бы ничего и не было в помине. И не важно, что виной всему невнимательность некоторых зельеваров! Итак, Снейп, снедаемый тоской-печалью, летел по коридорам, представляя себе картины собственной горестной кончины. Вот он лежит мертвый в гробу, облаченный в парадную мантию из черного бархата, сверкая бледнотой собственных скул и сложив смиренно руки на груди, а рядом, навалившись на гроб, рыдает-завывает герой. Поттер едва держится на ногах, орошает слезами и соплями рюшки в гробу и причитает на весь белый свет. Бледный, страдающий Поттер, не могущий вымолвить ни единого слова, прямо-таки согрел душу Снейпа, заставив скупую слезинку прочертить дорожку по правой щеке, когда… — Снейпушка, блядь ты слизеринская, стоять я сказал! Голос у Поттера был громкий, с частыми переходами на фальцет, от которых уши так и резало. — Шта! — резко разворачиваясь, рыкнул Снейп. — Ну прости меня, паразита этакого. Разозлил ты меня ни на шутку. Я же к тебе всей душой… Ладно, не только душой, а ты? Мы не трахаемся, мы не трахаемся! Аж выбесил донельзя. Герой схватил Снейпа за плечи и затряс что было сил. Тот болтался в крепких аврорских руках, что банный лист после двадцатой парки, и пытался что-то сказать. Но прикусил язык и отдался обстоятельствам. — Тыж все забыл! — придирчиво заметил Снейп. — Спиздел, прости дурака. Такой злой был, что решил тебе мстю устроить, нупростименяСевушкаааааааааааааа… — завыл Поттер и пал на колени, прижимаясь носом и ртом в месторасположение вожделенного карандаша. «Это мой крест…» — обреченно мыслил Снейп, чувствуя, что его члену определенно импонирует этакая позиция геройского органа говорения. — А Малфой что? — А что Малфой? — быстро расстегивая брюки, спросил Поттер, — у Малфоя все хорошо, у него теперь писюн что надо, будет… — О, да, Гарричка, мой питон теперь будет в твоем полном и безоговорочном распоряжении. Такого облома Снейп не имел никогда! Собака белобрысая схватила его персонального Поттера и развернула физиономией к своему… Большому, толстому, но совершенно точно НЕнатуральному писюну! — Эммм, Люц, как бы я тут… Ох, блядь, не могу устоять! Снейп вообще не понял, что он сотворил, но Азкабан ему был стопроцентно обеспечен. — Империо! Развернись задом, задери мантию, раздвинь ноги. Быстрее, Малфой! Поттер стоял совершенно охуевший и отчаянно быстро моргал. — А ты быстро засаживай! Я сказал еби эту блондинистую моль! Эх как жеж Снейпа понесло! Когда он узрел, что геройский член втискивается в лордскую задницу, его яйца заломило. Он вытащил на свет свое достоинство, приставил его к заднице героя и… И о Мерлин и все его прародители! На глазах член начал уменьшаться в размерах, скукоживаться, мельчать и в итоге замер махоньким огрызком, окончательно обидевшись на весь белый свет. — Снейп, еби! — раздалось зычное поттеровское. А Снейп уже улепетывал со всех ног, лишь бы не показать собственных чувств. Вот она какая, сука эта. Любофффффь, блядь!