Непреодолимое желание

Это стало откровением! Самым жутким откровением всей его гребаной жизни! Он влюбился. И не в кого-нибудь, а в самого повесного повесу магического мира, самого жуткого шлюхонца всех времен и народов, в этого паразита — в Гарри Поттера. Чтоб его пикси покусали! Снейп взял недельный отпуск и заперся в своем доме, позакрывав камины, порталы и глаза, чтобы не видеть, как этот наглый гад штурмует его крепость. А наглец и не штурмовал, чем обидел Снейпа до глубины души. Испив пятую бутылку маггловского бурбона, тряхнув немытыми патлами и с трудом застегивая пуговицы на сюртуке, Снейп решил действовать. Ибо, чему быть, того не миновать. Он собирался вывести на чистую воду этого любвеобильного придурка с большим х…интеллектом и торжественно (читай-прилюдно) его бросить. И похрен, что как таковых отношений не случилось, но он, Северус Тобиасович Снейп никому и никогда не позволит так с собой обращаться! — Апрейт, абгрейт, пъехали, — Снейп зажмурился от яркого солнца, что било аккурат в его правый глаз, и изо всех сил взял себя в руки. В прямом смысле, — О, такси! Зычный голос мастера зелий звучал настолько зазывно, что подъехало сразу же три машины. Или пятая бутылка все же была лишней? Уселся он в самую ярко-черную и красивую машину, что была как раз между первой и третьей и гаркнул в лучших традициях главной сволочи подземелий Хогвартса: — Авррт! — К-куда? — спросил охреневший шофер. — Гони впрёд! Пока кэбмен, округлив глаза и вцепившись в руль, ехал куда ему сказали, Снейп размахивал перед своим внушительным органом своей волшебной палочкой. Пару раз попав по самому кончику он, наконец, протрезвил себя заклинанием и быстро подверг заклятию забвения несчастного кэбмена. Глаза того так и остались огромными, испуганными и нежно голубыми, но воспоминания Снейп влил ему самые счастливые. Ну, насколько он мог представить себе счастье. Исчезнув из завернувшего в подворотню такси, и усыпив предварительно бедного очумевшего шофера, Снейп ворвался черной тучей с перекошенной от пьянства рожей и в криво застегнутой мантии в Аврорат. — Где Поттер? — рявкнул он, врываясь к Брустверу и хрястнув по столу кулаком. — Где-где, в пизде! — рыкнул глава аврората и хрястнул в ответ, заставив заскрежетать зубами взбешенного полупьяного Снейпа. — Не может быть! Он не по той части, то есть не по этой, то есть ему член нравится. — Какой член? — Член нашего общества! — рыкнул Снейп и снова хрястнул кулаком о столешницу. — Пропал твой Поттер. Неделю ищем, найти не можем. Ни тебе следов, ни тебе членов. Даже пальца не осталось. Испарился весь. От такие пироги с котятами. — С какими котятами? — выпучил глазюки Снейп и упал в кресло. Стоит только уйти в запой, и тут же пиздец герою происходит. — С такими котятами! Их ешь, а они пищат! — Кто? — Пироги! — Да что ты мне голову морочишь, гад ты чернож… — глаза Бруствера округлились, палочка скользнула в ладонь и Снейп тут же покаянно произнес, — афробританский, Кинг, прости, не имею ничего против черных жо… — Ну Снейп! — возмущенно рыкнул начальник и снова хряснул по столу. От частого долбания столешницы, та была покрыта вмятинами, трещинами и сколами. — Малфооой! — быстро перевел тему Снейп и вскочил на ноги, подлетая к кувшину с водой и прикладываясь к горлышку. — Да мы даже искать его не имеем права, пока кто-нибудь не заявит о пропаже Поттера, и лучше не кто-нибудь, а лицо заинтересованное, можно даже сказать близкое к герою. А при чем тут Малфой, а? Снейп отмахнулся, а после пригорюнился. Он бы хотел стать тем самым заинтересованным лицом, но вот герою, по ходу пьесы, он вовсе и не был нужен. Тот, очевидно, отдался в загребущие малфоевские лапы. — Да мне вообще начхать на этого пропаданца. Пусть вертит своим мотовилом сколько влезет, мне все равно. Ох, Люци-Люци, кто бы мог подумать! — рыкнул Снейп и принялся расстегивать перекошенную мантию. — Что ты делаешь? — Предаюсь черной меланхолии. — Снейп, я, конечно, как-то по-пьяни подкатывал к тебе, но… — Бруствер запахнулся посильнее, надвинул шапчонку на самые черные очи и выставил палочку перед собой. — Я бы мог… Раньше, но не сейчас. Сейчас у меня любооовь… — грустно произнес зельевар и вновь застегнул сюртук также криво, как и до этого момента. — Кака така любовь? — обалдело вопросил Бруствер. — Така любовь… — загадочно произнес Снейп и добавил, — если меня посадят, обеспечишь камеру с душевой кабинкой? — А тебе зачем? — Буду каждый день волосы мыть, ему бы это понравилось. Ну, прощай Кинг, не поминай лихом и береги его. — Кого? — Бруствер вообще ничего не понимал. — Моего… — многозначительно заявил Снейп и исчез в вихре аппарации. — Вот это новости! Так вот почему Нарцисса сбежала от Люциуса? У него со Снейпом любооовь! — прозрел Бруствер и плюхнулся на стул, принимаясь радовать последними сногсшибательными новостями авроратский коллегиат.