Love me right

      Вы когда-нибудь задумывались над тем, чтобы убить своего лучшего друга? Если да, то вы примерно поймете чувства Бэкхена, когда с утра он решил изменить себе и, вместо музыкального канала, включил новости. Обычно он старался избегать таких каналов, потому, что ничего хорошего там не показывали: война, раздоры, теракты и огромное количество новостей, связанных с деньгами и, соответственно, богачами. Первое заставляло впечатлительного омегу открывать рот от ужаса и хвататься за сердечко, а последнее заставляло зевать. Скучно. Сегодняшнее утро явно было особенным, раз вместо зажигательной музыки, чтобы взбодриться и лишний раз повилять аппетитными бедрами в такт песни, он стал слушать про какую-то состоятельную семью. Пока голоса журналиста и ведущего тихо жужжали в качестве фона, омега пытался соорудить себе нечто вкусное и полезное. Возвращая в очередной раз продукты в холодильник, ибо «жирно и в ляхи сразу уйдет», Бэкхен гневно хлопнул дверцей, предварительно достав оттуда два яйца. — Да пошло всё! — воскликнул паренек, и бухнул яйца на разогретую сковороду. — К черту все правильное, я люблю вредное, оно вкусней.       Пока омега лез в холодильник за маслом, ведущий начал что-то говорить о семье Ким. Бэкхен даже не обратил внимания, как начал прислушиваться к новостям, как вдруг чётко услышал знакомую фамилию. И не суть, что та далеко не редкость. — От сердечного приступа скончался вчера вечером Ким Тэен, владелец целой сети ресторанов. По предварительным данным, причиной приступа стали резкое повышение артериального давления, вызванного сильным стрессом, и чрезмерные физические нагрузки. Всем было известно, что бизнесмен готовился подписать большой контракт с Канпимуком Бхувакулем, чтобы открыть совместное дело в Таиланде. Сейчас бразды правления готовится взять старший сын Кима — Ким Чондэ, который помимо этого готовится впервые стать отцом. Тем не менее, есть ещё и младший сын, который пропал с радаров видеокамер около двух лет назад. Ким Чонин — следующий наследник и владелец, теперь уже, пятидесяти процентов от всех пакетов акций. По неизвестным нам причинам покойный Ким Тэен всячески избегал вопросов о младшем сыне. Журналисты надеются увидеть второго наследника на похоронах, которые состоятся завтра утром. Присутствовать будут только близкие родственники. На весь экран показали Кая. Его, Бэкхена, Кая. Черт возьми, прямо сейчас на него с экрана телевизора смотрел его смуглянка. — В смысле сын миллионера?       Спустя пять минут Бэкхен отмер. Причиной стал невыносимый запах гари. — Мой завтрак! — попытка спасти хоть что-то не увенчалась успехом. — Чертов Ким Чонин, можешь начинать прятать свою накаченную задницу в щелях нашего универа прямо сейчас.       Весь путь до университета Бэкхен был в своих мыслях. С одной стороны его не только обижал, но и дико злил тот факт, что Кай ему ничего не рассказал. Они же близки, разве нет? Однако с другой стороны омега мог понять друга. Тот мог бояться, что с ним будут дружить только из-за денег его отца, который всю свою жизнь отдал бизнесу. В прямом и переносном смысле. Судя по новостям, тот умер прямо за своим рабочим столом. Хоть бы семью пожалел.       Уже поднимаясь по ступенькам в главный корпус, Бэкхен начал сомневаться. Изначально он бежал в универ только с одной целью — хорошенько кое-кому прописать и расспросить об истинной причине незнания всех деталей. Если это окажется недоверие, то Бэк просто сломается. Это больно. Адски. Больно осознавать, что тот, кому ты рассказывал абсолютно все, вплоть до первого поцелуя и течки, не доверяет тебе. И только сейчас омега осознал, что ничего не знает про Чонина. Вдруг они его день рождения праздновали не в тот день? Вдруг всё то, что тот ему рассказывал — тоже ложь? И окажется, что Кай терпеть не может собак и детей, что все те немногочисленные рассказы о его детстве — выдумка. Просто красочное воображение друга.       Хотелось плакать и выть так, чтобы в Китае слышно было. Чтобы голос под ноль. Всю пару, Бэкхен просидел практически под дверью кабинета. Он думал, думал, думал… Когда именно что-то пошло не так? Когда именно тот, кто являлся твоим всем — отдалился? — В его поведении ничего не менялось. Он вел себя, как обычно, только вопросы о семье мимо ушей пропускал. Боже…я так запутался…       Прозвучал звонок, что ещё минуты три эхом звучал в голове омеги. Почти все студенты вышли из аудитории, кроме нескольких. — Неужели поэтому ты просил делать вид, что мы не знакомы? — словно в бреду шепча себе под нос.       Вся злость, словно по щелчку пальцев, вернулась обратно, отодвигая все обиды куда подальше. Бэкхен зашел в кабинет и, помедлив немного, начал свою гневную тираду с самого порога, даже не дожидаясь момента, когда последние студенты свалят. — Ким, мать твою, Кай, — стараясь звучать как можно громче и опаснее. — Собирай свои жалкие пожитки и иди за мной, пока я тебе последние мозги прямо здесь не выбил. — Бэкхен, что случилось, что ты так кричишь? — А, простите, пожалуйста, за моё непристойное поведение. Господин Ким, так мне стоит к вам обращаться? Кай резко изменился в лице. Тут гадать не нужно, что именно так взбесило парня. Осталось только уточнить, откуда он узнал. — Тише, пойдем отсюда в парк, там и поговорим.       Те жалкие двести с лишним метров показались для обоих длиннее жизни. Такое случается впервые в их жизни, когда друзья идут в абсолютной тишине, смотря в разные стороны. Словно и не знакомы вовсе. Словно они никто друг другу. Уже в парке, когда легкий запах чего-то сладкого и кислого ударил в нос, омега немного расслабился. Запахи и музыка всегда ласково обнимали омегу, отодвигая ящики его проблем как можно дальше. Возможно, такая привычка пошла ещё с детства, ведь каждый раз, когда Бэкхену было грустно или он больно ударялся обо что-нибудь, то его папа-омега всегда начинал петь, чтобы отвлечь и успокоить своего непутевого малыша.       Ещё минут пять они, молча, сидели где-то в самом сердце парка, смотря по сторонам. Кругом всё движется и шумит. Так странно и, в то же время, обычно. С каких пор Бэкхен стал обращать внимание на подобные мелочи? С каких пор ему режет глаза огромное количество людей, спешащих по своим делам. Проезжающие где-то вдалеке машины. Чистое голубое небо и яркое теплое солнце.       Когда-то он сравнивал Кая с солнцем, а Сехуна с луной. Сейчас же его хрупкий мирок пошатнулся. Слегка сморщившись от своих мыслей, Бен мотнул головой, в надежде вытряхнуть из неё такое огромное количество пустых и неподтвержденных фактами мыслей. — Не закапывайся, Бэк, — начал наконец-то Кай, не выдержавший давящего молчания. — А что ты мне предлагаешь? Мы дружим далеко не первый год, но ты так мне ничего и не рассказал. Я не буду отрицать, что сейчас выгляжу убого и напоминаю типичного омегу, но уж простите.       Тихий голос друга заставлял дышать чаще. Сердце болело, начиная ускорять свой ход. То, с какой болью говорил Бэкхен, выбивало альфу из привычной для него колеи. Для него норма — когда друг смеется очень громко, демонстрируя свои милые клыки. Когда раздает новые «клички» налево и направо, когда шутит постоянно и ведет себя как альфа. Для Кая норма, когда рядом с Бэком ходит вечно холодный Сехун, который отгоняет от их общего солнышка похотливых самцов. Сехун, который с таким теплом и любовью смотрит на их общего друга. Всё вышеупомянутое и ещё несметное количество вещей являются главным составляющим его жизни.А сейчас всё летит к чертям. Потому что Бэк чуть ли не плачет, потому что говорит надломлено. У Кая в груди горит, горло жжет от того, что он чувствует. Неужели это он довел своего милого и вечно улыбающегося друга до такого? — Как ты узнал? — Голос кажется таким тихим и беспомощным, что омега даже на пару секунд повернул голову, чтобы убедиться, что альфа не плачет. — Не поверишь, в новостях. Каю понадобилось пару минут, чтобы осознать смысл сказанных слов. — Я даже не знаю чему удивляться больше, — хмыкнул альфа, смотря себе куда-то в ноги, — тому, что ты смотрел новости, или тому, что там решили что-то рассказать обо мне. — По сути, тебя упомянули в самом конце.       Бэкхен посмотрел в черные глаза друга и напрочь отказался верить в то, что Кай ему не доверяет, и что он, Бэкхен, не играет никакой роли в его жизни. Отказывается и всё. Потому что тот, кому все равно, не будет таким жалостливым взглядом дыру в тебе прожигать. Он не будет молить тебя объяснить ему всё. — Только не говори, что ты не слышал, — прохрипел Бен, неожиданно поняв страшную вещь. Смотря в полные непонимания глаза напротив, омега в ужасе прошептал себе под нос: «Ты не знаешь…» — Чего не знаю? Бэкхен, ради всего святого, прекрати уже ребусами говорить. — Вчера вечером твой отец от сердечного приступа умер. Начали говорить о Чондэ, как о том, кто займет теперь место отца, а потом и о тебе вспомнили.       Бэкхен знаком с Каем уже около пяти лет. И за всё то время, что они дружат, он видел, казалось бы, абсолютно все его эмоции. Он мог читать альфу, словно открытую книгу. Плотно сжатые губы; дерзкий взгляд; голова, склоненная на бок — всё это разные показатели его настроения. Да пофиг на все эти жесты. Бэкхен рыдал с альфой на пару, когда в фильме главный герой погиб. Он видел, как альфа одним ударом отправлял соперника в нокаут. Бен знает Кая с разных сторон, но то, что он видит сейчас — впервые. Ким похож на маленького ребенка, что потерял своих родителей в торговом центре: губы поджаты и дрожат, в глазах ужас вселенского масштаба, а по щекам слезы. Если во время фильма он пустил одну слезу, продолжая сидеть с каменным лицом, (просто омега утрирует, что альфа рыдал, ибо рыдать в одиночку Бэк просто не мог) то сейчас вот он на самом деле плачет. Слезы большими каплями стекают по смуглой коже, оставляя соленые дорожки. «Альфы не плачут, Чонин», — бьет, словно в колокол, фраза, сказанная отцом много лет назад. И вместо того, чтобы успокоиться, Кай позволяет омеге прижать себя к теплой груди, от которой пахнет имбирным печеньем. Он, взрослый альфа, трясется, как мокрый котенок, в руках омеги, что раза в два мельче него. Бэкхен шептал что-то ему на ухо, извинялся постоянно и к себе прижимал с каждым задушенным всхлипом всё сильнее. — Тише, Чонин… — начал шептать по двадцатому кругу омега, слегка покачиваясь. — Я рядом, Чонин, — поглаживая нежно по голове, — и всегда буду.       К сожалению, очень часто в нашей жизни всё идёт не так, как нам бы того хотелось. Многие выстраивают целый план на всю свою жизнь, они все уверены, что всё продумано и никаких отклонений не будет.       Сехун смотрел на омегу и не понимал что происходит. Его омега — пятилетний ребёнок? Это что за шутки такие? Парень откинул голову назад, смотря в потолок. «Шутники, блять», — стояло на повторе и било по мозгам. Как так? Послышался топот ножек по полу, затем тычок в бок. — Се, не будь букой, ты ему понравился, — хихикнул омега.       Парень опустил голову вниз и начал рассматривать малыша, как вдруг тот потянул к нему свои маленькие ручки. В сердце что-то предательски ёкнуло. Нет, это не какая-то связь истинных или, упаси боже, любовь с первого взгляда. Нет. Просто ребёнок был таким милым, с большими черными глазками и пухленькими детскими щёчками. Он такой крохотный и беззащитный. Усадив мальчика на колени, альфа ещё раз глубоко вздохнул. От этого ещё совсем юного омежки пахло молоком, причем запах ещё совсем тонкий и незаметный. Не удивительно, что запах взрослого омеги забил его. «Фуф, пронесло». — Тэмин! Слезь, приличные омеги себя так не ведут, — к столику подбежал юноша, который казался младше самого Се. Школьник, установил вердикт альфа и кивнул сам себе. — Простите его и меня, пожалуйста, — паренёк поклонился и попытался забрать малыша назад, но тот вцепился мертвой хваткой в свитер О. Чанёль с Бэкхеном сидели и тихо посмеивались над сложившейся ситуацией. Бэк даже сфотографировали друга, чтобы в будущем ему показывать эту чудесную, по мнению омеги, фото изо дня в день и злорадствовать над потерянным видом лучшего друга.       Казалось бы, что пронесло и жизнь идёт дальше по плану, но альфа сейчас не знает что делать. Омегу он нашёл, но как заманить его к себе, чтобы смыть спрей от запаха, он не имеет ни малейшего представления. «Боже, как намекнуть ему?» — это был первый раз, когда Сехун был в некой ловушке, из которой не знал как выбраться.       Пока альфа думал о своём, крепко прижимая ребенка к себе, Чанёль был в своеобразной прострации. С одной стороны он не понимает что происходит и почему у Бэкхена была такая реакция на омегу, а с другой стороны дышать легче стало. Всё, альфа нашёл природную пару и против неё не попрет, хотя… Грустный взгляд устремился на свою омегу. У него, увы, есть живой пример того, что от истинного можно элементарно отказаться. И этим грустным примером является он сам. Омеги переглядывались и улыбались: маленькие дети всегда чудят. — Тэмин раньше так на незнакомцев не бросался, я даже не знаю что это с ним, — начал молодой омега слегка краснея. — У вас очень милый сынишка, — Бэкхен не был бы омегой, если бы не растекся в лужицу от вида милого пухлощекого омежки, крепко прижимающегося к шее друга. — Это мой племянник. — Оу, — в этот момент Паку показалось, что в глазах омеги заплясали чертята. — А как тебя зовут? — Лухан. — А этого увальня Сехун. — Хен, — начал тихо маленький омежка, — от дяди пахнет водорослями. Ребёнок просто озвучил запах, а у трёх взрослых глаза по пять копеек. Как?       Жизнь — всего лишь лотерея, в которой тебе может повезти, но точно также и может идти все вниз по наклонной. Ты никогда не можешь быть уверен на сто процентов в том, что ждёт тебя в завтрашнем дне. К сожалению, элементарно все может сложиться и так, что твоего завтра просто не будет существовать. Просто в один момент твоя тонкая нить жизни лопнет, порвётся, да называй, как хочешь, смысл не изменится. Просто в один миг ты смотришь телевизор, или на пробегающих мимо прохожих, а в следующий миг ты уже выдыхаешь в последний раз.       Сехун, до поры до времени, считал себя счастливчиком, которому фартит в этой жизни — красавец, много друзей, один из лучших игроков по баскетболу в школе и имел крепкую любящую семью. Но конец всему веселью настал, когда запах альфы стал сильнее. Подарок судьбы на день рождения. О до сих пор вспоминает тот злосчастный день, день, когда ему исполнилось шестнадцать лет. Он стоял перед друзьями, загадывал желание. Сейчас Сехун уже и не вспомнит что просил, может, приставку или новые кроссовки, не суть. Как только он задул свечи, запах, исходящий от мальчика, начал усиливаться. О до сих пор помнит глаза родственников и друзей…       До того дня, от мальчика исходил тонкий свежий аромат, но никто не мог предугадать каким именно он будет в будущем. Родственники, по линии отца, пророчили благородный запах хвои, который был присущ для их предков. Рано или поздно, но этот запах все равно проявлялся у кого-то из потомков. Но всё покатилось вниз, когда вместо запаха хвои до обоняния гостей дошла самая настоящая вонь, по мнению подростка, водорослей. Сехун тогда проплакал всю ночь, а когда утром вышел к завтраку, то подслушал разговор родителей и дедушек на кухне. — Это же чем тогда будет пахнуть его омега? — задумчиво протягивал отец, почесывая затылок. — Не знаю, скорее всего что-то, с чем будет гармонировать запах нашего сына. — Отвратительно, — начал папа отца. — Шивон! — Что? Я констатирую факт, что это не семья, а морепродукты какие-то будут. — Мальчик ни в чем не виноват, Шивон, — дедушке оставалось только тяжело вздыхать, его муж всегда имел взрывной характер. — Джебом, я жду следующего внука, в этот раз постарайтесь, чтобы хоть не вонял как первенец.       Сехун тогда не дослушал разговора, вернувшись в свою комнату. Весь день он так и не показал носа, игнорируя любые попытки папы выманить его оттуда. Ночью же, альфа собрал свои вещи, вытащил из секретера свои документы и просто сбежал из дома, оставив записку, что не хочет быть позором семьи.       Сложно описать как, но Сехун так больше и не попался на глаза родителям, попросил в последний раз помощи у родителей лучшего друга, имеющих связи, и перевелся в другую школу. Бред, да и только, однако альфа и правда сумел провернуть всю эту аферу со школой и жильем. Последующие два года были сущим адом. Приходилось учиться выживать без чьей-либо помощи. Утром Сехун бежал в школу, а вечером на работу, хоть и работой назвать тот род занятий просто язык не поворачивается. Несмотря на все трудности, ему удалось не только выжить, но и хорошо окончить учебное заведение, накопить денег, чтобы начать снимать однокомнатную квартирку и поступить в институт. Возможно, альфе бы не хватило силы духа продолжать бороться, но в тот вечер, когда он уже почти признал своё поражение, к нему подбежал кремовый вельш корги. За щенком прибежал молодой омега, который с того самого вечера больше не отлипал от Сехуна никогда. Бэкхен стал его семьёй, лучшим другом и личной путеводной звездой. В нем было столько энергии и азарта, что Хун просто не смог устоять. С тех пор, как он ушел из дома, начал дополнительно тратиться на всякие спреи от запаха и больше не заводил друзей. Но Бэкхен смог его растормошить за какие-то жалкие десять минут, что они сидели на лавочке в парке. Омега просто не дал ему загнуться, ненавязчиво помогая. То придёт в гости и притащит целый пакет еды; то пригласит к себе, где вместе со своим папой накормит до отвалу домашней пищей; то приходил к альфе на работу и помогал, не реагируя на все протесты; то под предлогом, что они знакомы месяц и четыре дня, дарил какую-нибудь одежду, что заставляло альфу чувствовать себя не в своей тарелке. Назад одежду омега отказывался брать. Также он поддерживал, как тогда думал бету, своим оптимизмом, смехом и любовью, которой в небольшом омежке было хоть отбавляй. Бэкхен даже устроился на работу в то же кафе, где работал друг, чтобы проводить вместе ещё больше времени. Тот предпоследний год обучения в школе, стал для Сехуна отправной точкой в светлое будущее, потому что он был уже не один. У него был его младший брат, его Бекки.       Что же стало с семьёй альфы? Возможно, это было жестоко с их стороны, но когда они нашли сына, то просто наблюдали за ним издалека. Не пытались вернуть его назад. К слову, через год, как Сехун сбежал из дома, у них родился второй ребенок.       В свой двадцатый день рождения, Хун рассказал всю правду другу, не утаивая и того, что он не бета. Общаться хуже они не стали, ни в коем разе, только теперь омега постоянно говорил, что истинная омега О будет пахнуть морем. Почему он так решил — не понятно, но все года омега ждал, что рано или поздно появится личное альфино море, в котором тот сможет полностью раствориться и стать единым целым со своей парой.       И вот, спустя столько лет, появляется та самая омега с ребенком, которому всякие спреи нипочём. У Сехуна нервно дёргается глаз, у Лухана челюсть где-то на полу, а Бэкхен смеётся. Всё-таки он был прав, что эта игра в кошки мышки другу не поможет. Вот только он не знал, что поможет маленький пятилетний ребёнок, который всё это время продолжал прижиматься к альфе.