You see my fear

      С самого детства, я видел необъяснимые вещи. Они были и устрашающими, они были и завораживающими. Все эти вещи являлись людьми. Потерянными, блуждающими во тьме, напуганными людьми. Были и те, что знали, кто они, где они и почему они здесь. Это злило их, расстраивало. Я видел это, на протяжении всего своего взросления. Я их назвал «гостями». Наблюдать за ними было интересно, они разговаривали, проявляли чувства и эмоции и самое главное, они не знали, что я их могу видеть. У меня было множество записей о разных «гостях». Девушки, мужчины, старики и дети. Множество историй и информации. Только лишь к 15 годам, я узнал, что это были духи погибших людей. Да, так долго, я думал, что я вижу что-то особенное, что не видит никто. Как оказалось, есть множество людей, которые видят духов, но и не только видят, но и говорят с ними. Я же был просто наблюдатель. Это было неприятной новостью для меня. Моя «особенность» исчезла, как и желание наблюдать. Так, я перестал их замечать, они настолько слились с внешним миром, что уже казались лишь обычной частью мира. Иногда, я перечитывал свои записи, чтобы вспомнить и ощутить все то, что было в тот самый момент, когда я писал все это. Ту радость и понятие своей особенности.       Но сейчас уже все по-другому. Я простой офисный планктон, что печатает отчёты, планы и ходит на обеды по расписанию. Как и все заглядываюсь на секретаршу босса, которая точно получила это место не за блестящий ум и за высшее образование в этой сфере. А как и все красивые девушки с большим потенциалом, через постель. У меня даже есть друг, что каждый раз шутит про члены, а весь отдел кадров смеётся, словно это была лучшая шутка в мире. Кстати, его зовут Бен, типичное имечко для такого парня. Он вдвое меня больше, когда я интересовался качается ли он, Бен лишь рассмеялся и сказал, что он такой с рождения. Большой и сильный, брюнет с глазами, цвета осенних листьев, хотя можно и сравнить их с ржавчиной. Рыжие и довольно проницательные. Ему бы в модели, но он такой же неудачник, как и я. Один я знаю, что вместо его кофе в кружке один алкоголь. Каждый день, новый напиток. Сегодня — это портвейн. Как только от него не несёт за километр. -Джейми! Джеймси! Дружбан! — а вот и ранее упомянутый алкоголик. Только он зовёт меня так, за что я его ненавижу. Ещё и эта улыбка, аж в дрожь бросает. — Ну, Джеймси! Мы идём? Я коротко вздохнул и поднялся из-за своего стола. -Обед только через 10 минут, куда ты собрался? — указав на главные часы на этаже, я одарил его холодным взглядом. -Для нас обед начинается раньше! Я не хочу, как стадо бежать с толпой! — Бен закатил глаза. -О, да. Я вижу. Только перед боссом отчитываться будешь ты, а не я. -У меня с боссом особые связи, ты же знаешь. — Конечно, то-то он тебя с утра до вечера матом покрывает.        Прозвучал звон, обозначающий начало обеденного перерыва. Большая часть служащих на этом этаже ходят поесть в маленькую кафешку через дорогу. «Формалин», странное название для заведения, но там прилично кормят, да и берут оплаты не так много. Но, я не приверженец походов по таким местам, поэтому я как другая часть центра, просто забегаю в магазин и закупаю немного продуктов, после чего, пользуюсь общей кухней. Лучше приготовить себе самому, чем есть из-под ножа какого-нибудь иммигранта. Мы с Беном быстро совершили нужные нам покупки и вернулись в центр. На общей кухне уже были некоторые сотрудники, что делали свои «шедевры» кулинарии. Я бросил пакет на стол и предложил своему другу выбор. -Итак, что ты хочешь сегодня, горячие бутерброды с беконом или запеченный картофель с яйцом? -У нас на обед не больше сорока минут, а ты собираешься так заморачиваться насчёт кормежки? — Бен был удивлён такому «прейскуранту». -Я успею не позже, чем ты зачитаешь наизусть устав компании. — Ухмылка украсила моё лицо, я был более, чем уверен в своих способностях. Бен лишь взмахнул руками. -Ладно, гений кулинарии. Делай, что хочешь, но не оставь меня голодать остаток смены. -Будет сделано, Бенни! — я отсалютовал своему другу. Закатав рукава, тут же принялся чистить картофель. Готовка была одним из моих любимых занятий. В любое блюдо можно вложить свою душу, любовь и все чувства. Возможно, мне стоило идти учиться на повара, но родители меня силой запихнули в экономический колледж. Я не из тех, кто выбирает свою судьбу самостоятельно. Когда размышляешь о чем-то, дело идёт быстро, что ты и не замечаешь, как все сделал или же, встал и совершенно ничего не делаешь. Мысли и мешают, и помогают. Так вот, мне мои размышления помогают. Картошка почищена, оставалось лишь из них сделать ёмкости и залить яйца. Отправить в духовку минут на двадцать и готово. Сытное блюдо и довольно лёгкое.       Как только, я собрался класть противень в духовку, в моих глазах начало темнеть. Так резко, что меня охватил страх и озноб. Тьма сгущалась с окраин глаз и близилась к самому центру глаза, до того момента, пока я перестал видеть вообще. Ноги подкосились, я уже чувствовал как теряю сознание. После холодный пол и резкая боль в затылке. Грохот металлического предмета об кафель, переполох вокруг, гул голосов людей, что суетятся вокруг меня. Без сознания я пробыл недолго, возможно всего пару минут. А криков, словно я умереть и воскреснуть успел. -Джеймс! Чувак, очнись! Хватит лежать. Я уже слышал взволнованный голос Бена. Честно, впервые слышу такую его интонацию голоса. Я прямо-таки чувствую, как он дышит мне в лицо. Да уж, тут нашатырный спирт не нужен, одного его дыхания алкоголика хватает. Однако, я по-прежнему не могу открыть глаза. Тело, словно налито свинцом. Тяжело и холодно. -Ох, чёрт! У него кровь! Вызовите 911. Немедленно! — голос Бена, стал ещё напряжённее. Стоп, погодите…кровь? Я ранен? Почему я ничего не чувствую? В сознании ли, я вообще?        Гул голосов усилился, невозможно было слушать. Я не мог поднять рук, чтобы заткнуть уши. Прекратите так громко говорить, я больше не могу! Ещё и чертов топот туфель в придачу. Остановите это, пожалуйста. — Все будет хорошо, Джеймс. Как только ты очнешься, все будет хорошо. Мягкий голос, я никогда его не слышал. Он успокаивает. Может, это доктор, что примчался на вызов. Но, я больше не слышу его. И не могу позвать вновь. Вернись. Голос, вернись.        Вновь тьма, слух пропал. Я не слышу, я не вижу, я не говорю и не чувствую. Неужели, так и приходит безмолвие.Приходит смерть. Но, мне ещё рано умирать. Может, я ещё вернусь, я могу лишь предполагать, но я точно жив. А это лишь сон, который скоро закончится. Я проснусь и день начнётся заново. Работа, друг, обед. Так ведь?