Айсберг теплее его взгляда...

В глаз что-то настойчиво светило, заставляя меня поморщиться. — Ник, скотина, опять шторы не закрыл? — возмущенно пробормотал я, стараясь закрыться от надоедливых лучей. Тут сознание постепенно стало приходить в норму. В памяти всплыла минувшая ночь. Улыбка настойчиво наползала на лицо. Я открыл глаза, ожидая, что Шин уже давно встал. Но ошибся. Мирно посапывающий волчонок даже не думал просыпаться. Снова эта прядь. Теперь точно уберу её. Как бы не так, рука снова была перехвачена. Но ты же спал! — Дежавю, — проговорил он, не открывая глаз. И как можно было уснуть в таком виде посреди леса? — Прости, — виновато улыбнулся он, оглядывая меня. Я проследил за его взглядом. Мда. Тело было покрыто царапинами, следами от укусов и синяками, но каждый из них заставлял меня вспоминать как именно я его получил. Уже знакомое мне чувство начало медленно расползаться внутри. — Вот уж нет! — резко отозвался Шин, втянув носом воздух, — в воду. Не хватало мне еще убить тебя, — поднявшись, он первым нырнул в мирную гладь озера. — И что? Ты теперь как в Сумерках больше не прикоснешься ко мне? — со смехом крикнул я, хотя на самом деле внутри все сжалось в ожидании ответа. — И не надейся, — с лукавой усмешкой крикнул он в ответ, — но все это должно зажить. Ополоснувшись, мы стали возвращаться. Недалеко от главных ворот Шин остановился, тщательно принюхиваясь. От его прежнего взгляда не осталось и следа, он вновь стал холодным и пугающим. Я понял, что король уже прибыл. Блондин сказал притвориться его секретарем, который доставлял бумаги как раз в тот момент, как влетела Сиа и разбила кристалл. Отчего-то в душе неприятно кольнула, но не говорить же правду повелителю оборотней. — Я провожу вас к Его Величеству, — сказав это, стражник повел нас внутрь. Преодолев множество коридоров и поворотов мы оказались перед огромными дверьми, которые тут же распахнулись. Я вновь встретился с радостным взглядом желтых глаз. Чтобы не задерживать нас, Ю быстро кивнул в знак приветствия и скрылся в другом направлении. Первым в зал вошел стражник. Вежливо поклонившись, он произнес: — Ваше Величество, к вам молодой человек, говорит, что дело крайне важное, он получил одобрение от сэра Девира, — отчеканил он. — Пусть войдет. Ты свободен, — низкий и величественный голос раздался по ту сторону двери. И вот мы уже входим в огромный зал. В противоположном конце которого стоит… твою мать, это ж трон. Серьезно? Трон? Хотя чему я удивляюсь… На мгновение на лице короля можно было увидеть изумление и радость, но он быстро надел маску равнодушия. Так это наследственное? — Шинар! — холодно, но возвышенно произнес он, — рад видеть, что ты в порядке. Не объяснишь, почему ты не один? — Из-за выходки Сиары мой работник был вынужден переместиться вместе со мной, — голос Шинара ничуть не уступал отцу. Король сдержанно улыбнулся, видимо, восхищаясь стойкостью сына. Поднявшись с места, Его Величество уверенными и размеренными шагами двинулся к нам. Приблизившись вплотную, он долго меня изучал, затем резко дернул с плеча футболку. Ткань болезненно обожгла кожу, послышался характерный треск. Шинар лишь с улыбкой выдохнул. На плече красовались следы клыков, а от шеи вниз уходили легкие царапины. Мне оставалось лишь молча наблюдать за дальнейшими действиями де Сейтов. — Значит завел игрушку. Что ж, пусть так. Но почему он стоит здесь?! — раздраженно сказал король. От слова «игрушка» сердце невольно сжалось. Но даже понимая, что запах горечи сейчас совершенно не к месту, я ничего не мог с собой поделать. — Он останется, — требовательный голос Шина поразил даже меня, — я пришел поговорить о… — Ханкар сделал ход, знаю, — смерив меня презрительным взглядом, король продолжил, — ты глуп, если позволил запаху этого полукровки открыть для Ханкара путь к себе. Шинар был спокоен. По крайней мере внешне так казалось. — Что с собранием кланов? — спросил он. — Все главы были готовы поддержать нас в этой войне. — Были? — жестко переспросил блондин. — Ханкар заявил, что к нему попала «слеза Аминты» — мрачно произнес король. — Это камень. В нашем мире существует легенда о снизошедшей до нас богине по имени Аминта, защитнице нашего мира, которая вручила голубоватый камень доблестному войну, ставшему впоследствии первым нашим правителем. Если он попадает в руки какого-то клана, то тот считается верховным защитником и никто не вправе опротестовать это. Здесь религия, мораль и традиции ценятся выше политических амбиций, — объяснил он мне, — но камень все это время был у нас. Вдобавок, наш клан по праву занимал место правителей, как сильнейший в истории. Как он попал к Ханкару? — Мы не знаем этого… — Есть разница каким образом камень попадает к тому или иному клану? — рискнул спросить я. — Нет, это считается вроде как волей судьбы, — Шин с подозрением сузил глаза, — что ты задумал? — Тогда, возможно, с этим я смогу помочь, — на лицо наползла хитрая улыбка. — Ни за что! — холодно отрезал Шин, кажется, верно истолковав мою затею. — О чем ты? — король посмотрел на меня с недоверием, но все же во взгляде присутствовала нотка заинтересованности. — Я могу выкрасть его для вас, — рискнул я посмотреть королю прямо в глаза. — Это невозможно! Сколько бы опыта у тебя не было, то были люди. И сейчас рядом нет Ника. Да у нас даже плана этого замка нет, — протестовал Шин. Его Величество с подозрением уставился на сына. Уж слишком рьяно он защищал свою игрушку, что не могло не вызвать подозрений. Но сейчас, видимо приоритеты были расставлены по-другому, поэтому король не стал развивать в данный момент этот вопрос, чему я был ужасно рад. — Если есть шанс, то я позволю тебе рискнуть, — кивнул король. Шинар в ответ глухо зарычал. Незаметно для его отца я коснулся руки волчонка. «Я справлюсь, просто поверь в меня», — с уверенностью посмотрел я ему в глаза. Рычание стихло. — Я иду с ним, — отрезал блондин. — Не говори ерунды! — впервые король повысил голос, — с ним пойдет Юнир. Выдвигаетесь сегодня ночью. Шинар, останься, а ты можешь быть свободен, — посмотрел он на меня, произнося это голосом, не терпящем возражений. Шин молча прожигал отца взглядом, но возражать не стал. Сейчас мы все понимали серьезность ситуации. Мне же ничего не оставалось, как вернуться в комнату.