Один к восьми миллионам

      Приглушённый свет заполняет небольшую комнату старой панельной хрущёвки. Невозможно распознать источник этого света, еле пробивающегося сквозь мутные стёкла окон. Лишь отколупленная местами краска белых оконных рам и расположение мебели, покрытой толстым слоем удушающей пыли, помогает Алексу узнать это место.       Свет становится ярче. Будто в окно ни с того ни с сего направили огромный прожектор. Алекс щурится, прикрывая рукой глаза. В это мгновение пыль, что мирно покоилась на поверхности мебели, на полу, на старых книжных полках и потрескавшемся подоконнике, медленно поднимается в воздух и растворяется в нём.       Свет исчезает, открывая глазам чистые прозрачные окна, сквозь которые ясно виднеется лилово-огненный закат. Алекс убирает руку, открывая глаза этому свету. Комната вокруг него заметно преображается: никакой пыли и грязи. Вместо них — привычная чистота и порядок: книги аккуратно расставлены на своих полках, идеально заправлена кровать, на подоконнике стоит любимый кактус и пахучая герань, за которой так обожает ухаживать мама. Всё здесь — вещи, цвета, запахи — принадлежит ему. Это его комната.       Ручка двери медленно опускается вниз. Дверь открывается, и в комнате появляется мальчик, держащий в руке надкусанное зелёное яблоко. Алекс не без удивления узнаёт в мальчике себя. Он не знает, как ему объяснить, кто он и как здесь оказался. Алекс всё ещё находится в поиске ответа, когда его маленькая копия спокойно проходит сквозь него и садится за рабочий стол.       "Он не видит меня", — доходит, наконец, до Алекса.       Мальчик откладывает яблоко в сторону. Чуть наклоняется вправо, тянется рукой к нижней полке, с небольшим усилием выдвигает её и достаёт оттуда книгу. «Денискины рассказы» – успевает прочесть название книги Алекс.       Мальчик кладёт книгу на стол, открывает нужную страницу и начинает читать.       Алекс искренне улыбается, наблюдая за ним, не замечая, как что-то липкое, отвратительное и тягучее постепенно заполняет комнату. Это привычное парализующее чувство, которое каждый раз нагло вторгается в тишину и спокойствие души. Словно насмехается над тобой: "Неужели ты забыл обо мне?"        Хотелось бы, если бы это было возможно. Но от него нет спасения, от него не очиститься и не спрятаться ни в каких, даже самых светлых, воспоминаниях. Он повсюду следует за тобой. Удушающий, леденящий, сковывающий тело, проникающий в глубину сознания, всепоглощающий Страх.       Чарующий закат, и эти родные стены, и эта хрупкая мальчишеская спина в одно мгновение погружаются во тьму. Не буквальную и не физическую. Они просто теряют свою невинность и привлекательность. Всё вокруг осквернено, поглощено Страхом. Солнце упрямо скрывается за линией горизонта, тускнея с каждой невыносимо быстрой секундой.       "Остановись, прошу!" — умоляет Алекс чуть ли не со слезами на глазах.       Он знает, что ему не сбежать. Так пусть перевернётся мироздание! Пусть Господь или какая-либо другая высшая сила остановит это. Остановит солнце, остановит время, остановит бешеный ритм сердца в его груди и пульс, нарастающий в висках… — Вась, привет, — раздаётся тяжёлый бас мужчины в коридоре, — Ленка моя, случайно, не у вас сидит?       Оба — и парень, и мальчик — одновременно замирают, прислушиваясь к грозному голосу отца. — Понятно, — с нажимом произносит мужчина. — Если эта сука у вас появится, передай, что ей не жить.       Всё… В секунду, когда раздаётся звук положенной трубки, внутри всё обрывается. Молниеносно летит в бездну. Прямо в ад. Солнце сгорает в кровавом зареве вместе с израненным сердцем. Там же, в пекле, догорают последние крупицы надежды. Это конец. И ты знаешь это. Ты точно знаешь это, а ведь он ещё не начался.                     Глаза мальчика, пустые и отрешённые, словно под гипнозом продолжают двигаться по строчкам, скользить по непонятным бессмысленным словам. А сердце бьётся так быстро и тревожно, словно паровоз без тормозов, несущийся с обрыва. И замирает…       Он слышит, как робко открывается замок двери. И тут же в коридоре раздаются тяжёлые шаги, в которых узнаётся выправка хорошо обученного солдата. Дверь закрывается. Ключи с тихим звоном занимают своё место на белоснежном блюдце.       Тишина. Самая долгая и страшная тишина в жизни Алекса. С каждой секундой воздух словно выкачивается из пространства, сгущается, повышая атмосферное давление. Капелька пота стекает по виску мальчика, который боится лишний раз пошевелиться или шумно вздохнуть.       Глухой удар в стену, а за ним громкий женский всхлип. — Игорь, не надо, — плачет женщина, взывая к остаткам совести пьяного мужа.       Звонкая пощёчина. Мальчик вздрагивает. Слёзы заполняют его глаза. — Хватит, — бессильно шепчет Алекс, крепко зажмуривая глаза, мечтая поскорее проснуться от невыносимого кошмара. — Хватит. Остановись, прошу. Просто остановись. — Где ты шлялась, тварь?! — в ярости орёт мужчина.       В ответ ему смиренное молчание и тихие слёзы. Ещё одна звонкая пощёчина и громкий всхлип. — Я спросил, где ты шлялась, сука! — с нажимом допытывается отец. — Так и будешь молча ныть, овца?       Ещё один глухой удар. Мальчик резко встаёт из-за стола. — Нет, — в панике распахивает глаза Алекс. — Не вздумай!       Мальчик не обращает на него внимания. Тыльной стороной ладони смахнув слёзы с лица, он уверенно шагает в сторону двери. Алекс преграждает ему путь. Слегка наклоняется, прикасаясь к плечу: — Малыш, остановись.       Но мальчик ничего не слышит. Как и раньше проходит сквозь него, открывает дверь и выходит в коридор. — Молчи-молчи, шлюха, — заводится сильнее отец. — Я из тебя всё равно всё дерьмо вытрясу!       Мужчина делает замах, и в эту же секунду мальчик срывается с места и закрывает собою мать. Сильный удар приходится прямо по его голове. Сшибает с ног, заставляя упасть на колени. — Игорь! — раздаётся истошный женский вопль.       Мать обхватывает маленького Алекса руками, прижимая его крепко к груди. Так гордые птицы в минуту опасности защищают своих птенцов от смертельной угрозы. Женщина смотрит на своего мужа-тирана взглядом, полным упрёка и осуждения.       Мужчина в полной растерянности молча замирает на месте. Но быстро приходит в себя, находя удобное оправдание: — Это ты виновата, — словно в дурмане произносит он. — Это твоя вина. Ты его так воспитала. Родного отца ни во что не ставит... Но я научу его уважать старших, — твёрдо заключает отец, медленно расстёгивая бляшку ремня. — Я вас всех научу меня уважать.       Мальчик сильнее прижимается к матери. Его трясёт от того животного безумия, что плещется в глазах разъярённого мужчины, медленно вытаскивающего тяжёлый кожаный ремень из брюк. — Прекрати! — кричит Алекс, пытаясь схватить отца за руку, но ничего по-прежнему не выходит.       Женщина прячет сына за спину, отпихивая его ближе к двери. — Хочешь бить меня — бей! — решительно произносит она, стоя на коленях, смотря мужу прямо в глаза. — Но его трогать не смей! — Как пожелаешь, сука, — усмехается тиран. — НЕЕЕТ! — срывая горло, кричит Алекс. — НЕТ! НЕТ! НЕТ!       Поздно. С нечеловеческой жестокостью обрушивается один удар за другим прямо по лицу несчастной женщины, оставляя бесчисленные кровавые ссадины и гематомы. — Мама, мама! — кричит мальчик за её спиной, хватаясь хрупкими трясущимися руками за её спину, захлёбываясь в собственных слезах и крике. — Мамочка, пожалуйста!       Он сам не знает, о чём её просит. Что она может сделать, чтобы остановить демона, упивающегося своей силой и властью? — Мало тебе?! Мало?! — вопит тиран, не замечая, как сильно покраснело и исказилось от ярости его лицо, как огромная вена разбухла на лбу, а глаза налились кровью от лопнувших сосудов. — Вот тебе ещё, сука! — продолжает он, отбрасывая в сторону ремень и делая замах тяжёлым ботинком.       Удар в живот. Ещё один. И ещё. Пока кровь не вытекает из её рта. — Мама! — в истерике кричит мальчик, нависая над изувеченным телом.       Женщина слабо поднимает руку с пола и осторожно кладёт её на голову мальчика. — Не смотри, — еле живым голосом произносит она и из последних сил пытается опустить голову сына, но рука соскальзывает и обессиленно падает на пол.       Мужчина делает очередной замах и со всей силы обрушивает огромный ботинок на лицо своей жены…                     Алекс вскочил с подушки, словно ему в сердце вкололи лошадиную дозу адреналина. Он схватился за грудь, пытаясь успокоить дыхание. Но не смог. Не смог его контролировать. Алекс буквально захлёбывался короткими глотками воздуха.       В панике он вскочил с кровати и схватил за руку спящего Виктора. Парень тут же распахнул глаза и посмотрел на друга. — Не... мо... гу… ды… шать, — с трудом произнёс на вдохах Алекс, держась за горло. — Твою мать! — вскрикнул Витя, резко поднимаясь с кровати. — Ёб твою мать, Алекс! — возмущался в панике парень, хватая друга за плечи и заглядывая ему прямо в глаза, пытаясь найти ответ на единственный вопрос: «Что, мать твою, я должен делать?» — Так, — чуть собравшись, начал Витя. — Давай садись, — и посадил Алекса на свою кровать.       Витя подбежал к выключателю и нажал на него. Комнату заполнил яркий свет висящей под потолком старой пыльной люстры. Витя схватился за волосы, пытаясь сообразить, что делать дальше. — Может, воды? — предложил он, с надеждой глядя на друга. — Не…смо…гу. — Тогда врач! Скорая! — паника новой волной захлестнула Виктора. — Хотя пока они доедут…       Виктор в отчаянии смотрел на задыхающегося друга. — Я не знаю, что делать, — прошептал он, прикусывая кулак. — Если бы кто-нибудь... — и тут он замер. — Ну, конечно! Я сейчас.       Не тратя ни секунды, Витя тут же, в одном нижнем белье выскочил в коридор общежития, оставляя дверь не запертой. Он не помнил, сколько времени ему понадобилось, чтобы добежать босиком до лестницы, пролететь все ступеньки до соседнего этажа и оказаться напротив двери с номером «136». Казалось, прошло мгновение, за которое обычный человек успевает только моргнуть.       Витя забарабанил в дверь.       Кирюша, чей сон был невероятно чутким, проснулся в эту же секунду. Ещё какое-то время он потратил на то, чтобы прислушаться к звуку и осознать, что стучат именно в дверь его комнаты. — Мииитя, — с опаской протянул Кирюша.       В ответ ему была тишина. — Миииитя! — громче повторил грузный мальчик. — Да чего тебе надо? — возмущённо просопел блондин, готовясь запулить в нерадивого соседа подушкой. — Там кто-то стучит, — боязливо ответил Кирюша, накрываясь одеялком с головой.       Митя прислушался. И вправду кто-то стучал. Блондин хоть и был невероятно раздражён, с кровати всё же встал. Хотя бы ради того, чтобы настучать этому дятлу, кем бы он ни был, по голове.       Парень решительно открыл дверь, и на долю секунды его ослепил свет коридорных ламп. Митя прищурился и разглядел, наконец, своего приятеля. — Витя? — сонно потирая глаза, произнёс он. — Алекс, он… — в панике начал Виктор. — Ему плохо!       Митя тут же проснулся. И также оставляя дверь открытой, побежал в сторону лестницы. Витя — следом за ним. — В чём дело? — быстро поднимаясь по лестнице, спросил блондин. — Не знаю. Он задыхается, — увидев полные ужаса Митины глаза, Витя поспешил уточнить. — Не может нормально дышать.       Парни, наконец, добежали до комнаты. Первым появился Митя и тут же встретился с вопросительным взглядом Алекса, который по-прежнему держался за горло, пытаясь восстановить дыхание. Но как и раньше, у него ничего не получалось.       Митя подлетел к нему и присел на корточки, аккуратно отводя руку Алекса от его шеи. — Такое раньше было? — уточнил у Виктора блондин. — Нет… не знаю… при мне не было, — ответил тот.       Митя посмотрел на Алекса. Тот отрицательно покачал головой. — Алекс, — мягко начал блондин, — всё в порядке. Ты не задыхаешься. Просто твой мозг не понимает, что ты дышишь. — Что с ним? — не выдержал Витя, крепко схватившись за косяк двери. — Паническая атака, — пояснил Митя. — И что делать? — торопился решить проблему Виктор. — Успокоительное есть? — А! Да, на кухне. — Тогда неси успокоительное и стакан воды.       Витя оторвался, наконец, от косяка и побежал на кухню. — Алекс, посмотри на меня, — Митя взял лицо парня в ладони, направляя его взгляд на себя. — Мы должны с тобой посчитать до десяти.       Алекс отрицательно покачал головой, отводя взгляд. Митя упрямо вернул его голову в прежнее положение. — Посмотри на меня, — продолжал настаивать он.       Алекс вновь посмотрел ему прямо в глаза. — Ты справишься, — уверенно произнёс блондин. — Давай, — мягко подтолкнул он. — О.. дин… д… ва… — Хорошо, не останавливайся. — Три… че… тыре…       В комнате снова появился Виктор со стаканом воды и двумя пачками таблеток в руках. Он замер в паре шагов от друзей, не вмешиваясь, а только наблюдая. — Пять… ше…сть… — Молодец, — подбадривал Митя. — Семь… — Алекс, наконец, выдохнул спокойнее. — Во... семь… Девять… Десять, — досчитал он, с удивлением обнаруживая, что всё закончилось и он снова может нормально дышать.       Виктор облегчённо выдохнул. — Ну, вот и всё, — мягко улыбнулся Митя, медленно освобождая лицо Алекса. — Я… — неловко начал тот. — Всё в порядке, — перебил всякие оправдания блондин. — Тебе нужно поспать. Завтра тест, ты же не забыл?       Митя повернулся в сторону Виктора. Парень подошёл к нему, протягивая обе упаковки таблеток. Митя выбрал «Фенозепам». Достал одну таблетку и вручил её вместе со стаканом воды Алексу.       Алекс, как послушный пациент, выпил лекарство и отправился в свою кровать. Митя заботливо укрыл его одеялом и попросил Виктора выключить свет. Ещё какое-то время блондин посидел рядом с Алексом, а Витя, тем временем, отправился на кухню заваривать чай. — Твои глаза, — шептал в полудрёме Алекс. — Что не так с моими глазами? — с улыбкой в голосе спросил Митя. — Они карие, — ответил шатен, погружаясь в успокаивающую темноту.       Митя слегка усмехнулся, наклонился к Алексу и тихим шёпотом произнёс: — Тебе это снится.                    Убедившись, что парень уснул, Митя осторожно поднялся с его постели и отправился на кухню к Виктору. Тот сидел сгорбившись, подперев голову рукой и устало попивал чаёк. Рядом с ним стояла ещё одна чашка. Митя присоединился к нему. На столе лежали обе пачки успокоительного. — «Диазепам», — прочитал название второй пачки блондин. — Его выписывают только по рецепту. Сильно действующий транквилизатор, — Митя внимательно посмотрел на Виктора. — Ты знаешь, откуда это у него? — Не знаю, откуда, — устало ответил Витя. — Знаю, что он пьёт их от ночных кошмаров. — И как давно? — Два месяца вроде, — пытался вспомнить Витя, потирая лоб. — Примерно с нашего посвята.       Митя застыл, как оглушённый. Кружка чая слегка качнулась в его руке. Ему пришлось осторожно поставить её обратно на стол. — С посвята, говоришь… — с комом в горле произнёс блондин. — Какой же я идиот! — заключил он, болезненно выдыхая и хватаясь за голову.       Витя аж растерялся, совершенно не понимая, над чем так сокрушается блондин. В чём тут его вина? — Ладно, я пойду, — заторопился Митя. — А то я дверь оставил незакрытой, а там Кирюша, наверное, волнуется. — А, да. Хорошо.                    Витя проводил блондина до лестницы, поблагодарив за очередное спасение друга. Митя лишь молча улыбнулся и скрылся за поворотом лестницы. Было что-то в его взгляде до ужаса тоскливое, что вызывало у Виктора смутное беспокойство. Но сил размышлять ещё и над этим у парня вообще не осталось. Устало почесав затылок, он медленно побрёл обратно в свою комнату, чтобы рухнуть, наконец, на кровать и провалиться в долгожданный сон.