Глубинные помыслы

Тот день не предвещал абсолютно никаких приключений. Мне казалось, что я, напротив, пропустил всё веселье. Тогда я только недавно вышел из продолжительного запоя с прелестной компанией почитателей Сангвина и наконец-то добрался до Коррола. На фестиваль Огней я, к сожалению, снова опоздал. На этот раз недели на две. Я всё утро шатался по городской площади, выспрашивая местный народ о прошедшем фестивале. Люди с утра обычно заняты и не очень-то разговорчивы, зачастую они спешат по своим делам. Небо затянуло низкой серой облачностью, начал моросить дождь. В таверну мне идти не хотелось. Я кутался в меховую накидку и уже бродил по городу, не приставая к жителям с расспросами. Ноги занесли меня в бедняцкий квартал, там было довольно пусто, видимо, все прозябали на своих работах. Внезапно, я почувствовал на себе чей-то взгляд. По спине пробежали мурашки, я огляделся вокруг — ни души. Мне стало так тревожно, что я положил руку на рукоять меча. Не то чтобы я особо умел им пользоваться, но так было спокойнее. Я прошёл дальше, но чувствовал, что кто-то продолжал за мной следить. Так цепко, так ощутимо. Если бы я был каджитом, я бы тогда определённо распушил хвост. И вдруг среди шума дождя я услышал стук. Как будто кто-то тихонько постучал костяшкой пальца по стеклу. Я понял, что за мной наблюдали из окна и явно хотели привлечь моё внимание. Стук повторился. Я повернул голову в сторону источника шума. Оконное стекло бликовало, а за ним была непроглядная тьма. Я заметил, как старческая рука мелькнула в окне, как бы приглашая меня внутрь. Сердце застучало чуть быстрее, я медленно подошёл к окну, старясь разглядеть там хоть что-нибудь кроме отражения облаков и моего сосредоточенного лица. Когда я увидел за стеклом хозяина взгляда, что сопровождал меня последние пять минут, мои ноги подкосились. Это был одноглазый старик, всё его лицо было покрыто странными тёмными рытвинами, будто он пережил тяжёлую болезнь. Редкие седые волосы покрывали его голову какими-то отдельными слипшимися полосами. На месте одного глаза была тёмная впадина. Он снова поманил меня внутрь. Я вздохнул и прошёл к двери. Она была не заперта и со скрипом отворилась от одного моего касания, открывая моему взору лачугу старика. Свет из проёма двери залил внутреннее убранство, и только моя тень огромным пятном чернела на полу. Я неуверенно заглянул внутрь и спросил:  — Нужна помощь?.. Старик поморщился от яркого света и снова поманил меня рукой.  — Проходи, не бойся, — заскрипел он, точно как его дверь. — Чего без дела шатаешься, бард? Выпей лучше со стариком эля… Он закашлялся в кулак, а я прошёл внутрь и прикрыл за собой дверь. В комнате царил полумрак. Грязные окна пропускали очень мало света, а в глубине дома горела только одна свеча. Старик сидел у окна в деревянном кресле-качалке. Рядом с ним был стол, на котором стояла кружка и кувшин с какой-то бурдой. Дом представлял собой одну единственную комнату. В дальнем левом углу стояла кровать с тумбой, посередине — давно не топленный очаг, справа — бадья для умывания. Кроме этого в комнате помещалась пара бочек и лишь один шкаф. На него мне и указал рукой хозяин дома.  — Вон там, бард… — ему было тяжело говорить, он будто задыхался. — Возьми себе кружку… и ещё эля. Я послушно проследовал к шкафу, и достал то, что он просил. В этом старике было что-то такое властное, мне казалось, что если я ослушаюсь, меня мигом потащат на плаху. Я сел напротив него, выдвинув из-под стола старый табурет. Когда я на него сел, он жалостливо заскрипел, мне даже показалось, что мебель не выдержит моего веса и рухнет.  — Моё имя Брадис, — одноглазый закашлялся. — А тебя как звать?  — Самуэль, — представился я, наливая нам обоим дешёвое пойло.  — Откуда ты, бард Самуэль? — кресло заскрипело в тон его голоса. — Чем занят в Корроле?  — Родом я из Чейдинхола, — признался я. — Но уже много лет путешествую. Хотел успеть на фестиваль Огней, но снова опоздал.  — Вот как? — старик глухо рассмеялся. — Я бы тоже хотел побывать на фестивале Огней, но, видишь ли, бард, я уже много лет не могу ходить. Целыми днями вот сижу тут у окна. Несколько раз в день ко мне забегает Мия, жрица из часовни… Помогает старику… — он замолчал и погрузился в свои мысли. — А родня помогает? — спросил я с некоторым отвращением, отставив от себя кружку эля. Я ещё не отошёл после попойки, а вкус этой гадости напомнил мне обо всех прелестях похмелья.  — Ха, родня! — презрительно фыркнул он. — Кто бы им самим помог!.. Он снова умолк и только дождь стучал по крыше. Я поднял взгляд и заметил на потолке паутину. В доме вообще было не очень-то чисто, впрочем, оно и понятно. На первый взгляд и старик, и его дом показались мне довольно жуткими. Но теперь я осознал, что он совсем несчастен, этот Брадис. Какая же это жизнь, если единственное его развлечение — это смотреть, как за окном жизнь протекает мимо него. Хорошо, что я зашёл, подумалось мне тогда. Старик вздохнул и начал свой рассказ. История старика Брадиса, рассказанная 25 месяца Огня очага 4Э198. Я вообще-то родом с Солстхейма. Скаал. Знаешь, мне никогда не нравилось там жить. Народ суровый, да и климат такой же. С самых малых лет я хотел уехать оттуда, как можно дальше. Перееду, думал я тогда, куда-нибудь в Эльсвейр, буду там нежиться на солнце и не видеть ни одного религиозного фанатика. Да, мне тогда казалось, что скаалы — фанатики. Ну, я молодой и глупый был. Непуганый, так сказать. Лет в семнадцать сбежал из дома, но я не был сопляком, как эти имперские мальцы! Я уже был мужчиной, умевшим сражаться, добывать себе пропитание, да и в ремесле был подкован. В Скайриме я нигде толком не задержался, нордские рожи я видеть не мог, так что путь мой лежал к моей мечте — в Эльсвейр. Поэтому и Сиродил проскочил для меня незаметно. Я прибыл в стану моей мечты. Вот там мне было хорошо. Я быстро освоился на родине каджитов и выучил Та’агра. Ходить по пескам было не сложнее, чем по снегу, тем более, тогда я быстро учился. Конечно, моя бледнючая кожа моментально сгорала на солнце, но я привык укутываться во множестве тряпок. Не прошло и пары лет, как я уже скользил по пустыне с группой наёмников «Песчаные Черви». Кстати, знаешь ли ты, что в пустыне Эльсвейра и правда водятся огромные Черви? Правда, они безобидны. Старые каджиты вечно пугали нас, что они едят плоть, но тот червь, которого я видел, не стал даже приближаться к нам. Зато он оставлял за собой очень красивый гребень на песке… Говорят, что черви — это проклятые драконы. Драконов я, конечно, не видел, но что-то мне подсказывает, что эти ребята явно не родня. О чём это я?.. А точно, не о червях, о родне. Прости старика, в голове уже каша. Я это к тому, что на Солстхейме я больше не бывал. И не скучаю, не хотел бы туда вернуться. Наша группа наёмников была успешна, но заработать состояние я так и не смог. Деньги я любил тратить, копить у меня не получалось. Я жил роскошно, ни в чём себе не отказывал. Но не бывает же, что всё в жизни идёт прекрасно. Один раз мы попали в засаду. Бандиты окружили нас, мало кто из наших выжил тогда. У разбойников оружие было смазано ядом, и даже те, кто спасся из засады, умер потом от заражения. Я сбежал. Во время боя меня ранили. Ткнули мечом сначала в живот, а потом в глаз. Но мне удалось спрятаться под утёсом. Когда бойня закончилась, просто ушёл. Я брёл по пустыне, дело было как раз неподалёку от Дюны. Яд был не паралитическим, но от потери крови и пекла я уже был не в состоянии передвигать ноги. Я упал на песок и стал ждать, пока солнце прикончит меня, а гиены полакомятся останками. Я распрощался с жизнью и забылся. Когда я открыл глаза, то увидел перед собой каджитов. Меня подобрали караванщики. Один из них признался, что просто хотел обшарить мой труп на предмет ценностей, но обнаружил, что я ещё жив. Среди караванщиков был лекарь, у которого нашлось противоядие для меня. Этот лекарь дважды спасал мне жизнь. В тот раз с разбойниками, и когда я заболел какой-то неизвестной хворью. Он тогда сказал мне, что к каджитам-то она не привязывается, а вот люди всегда болеют «чёрной песчанкой», он так её назвал… Таким образом, я ещё много лет бродил с караваном, защищал их жизни и их товары, пока мой долг не был уплачен. Мне уже было под сорок, и я, наконец, задумался о том, чтобы осесть где-нибудь, найти простую ремесленную работу, завести семью… Тогда мы проезжали мимо Коррола, тут я и остался. Невест до меня было немного, сам понимаешь, многих пугало моё лицо из-за отсутствия глаза и этих следов от песчанки. Да и смазливым красавцем я никогда не был. Обыкновенный неулыбчивый грубый бугай, словом, карикатурный норд. Меня все женщины Коррола боялись. Только Лара не боялась. Её было вообще сложно напугать. Я полюбил её всем сердцем, и вскоре мы поженились. Работы для меня в Корроле не нашлось, на дом я накопить не мог. Тогда мы с Ларой наткнулись на объявление об открытии новых шахт под Корролом. Работодатели заявляли, что всем шахтёрам, пока они работают там, будет выдан свой дом, да и зарплата была приличной для шахтёрского труда. Мы подумали, что это наш шанс, и немедля отправились туда. Мы прибыли в Хакдирт. Лара наслушалась сказок местных жителей об этом месте и думала, что деревня проклята. У этого поселения и правда была сложная история, но на поверку оказалось, что городок не самый плохой, я видал и похуже. Это был новострой. На этом месте когда-то уже была деревня, но жители покинули её, а дома со временем разрушились. Говорят, что когда-то давно всех жителей убили в собственных домах, но я в это не верил. Из старых зданий осталась только часовня. Она была древняя, но общими усилиями мы её отреставрировали, как могли, нам даже выделили жреца Стендарра из Коррола, очень деятельного эльфа. Он взял на себя роль чуть ли не мэра. Всеми делами в деревне начал заправлять. Шли месяцы, мы разрабатывали шахту и приводили деревню в подобающий вид. Домик у нас был замечательный, довольно большой. Тогда этот жрец-эльфишка предложил открыть у нас магазин или таверну. Мы согласились. А что, тоже лишний заработок. Моя жена стала хозяйкой таверны, пока я работал на шахте. Назвали её «Милость Стендарра», всё-таки находилась она прямо напротив часовни. Вскоре, мы смогли выкупить наш дом, я ушёл из шахт и посвящал всё своё время семье и таверне. У нас с Ларой появилось двое детей — старший мальчик и младшая девочка. Я уже говорил, что мою Лару почти невозможно напугать? Так вот, всё это время она буквально умоляла меня уехать из этого места. Она жаловалась мне, что слышит ночами вой и голоса, откуда-то из-под земли. Пару раз она верещала, что видит призраков. Мне казалось, что она просто издевалась надо мной, а это меня злило. Естественно, я ей не верил, называл истеричкой. Мы стали чаще ссориться на этой почве, меньше общаться. Сам понимаешь, утешения от меня она так и не дождалась, поэтому стала чаще захаживать в часовню и вскоре ударилась в религию. Должен признать, жрец в Хакдирте, что надо! Сама харизма! Этот остроухий умеет вправить мозги и из любого здравомыслящего человека вмиг сделает фанатика. Он сплотил весь Хакдирт в одну общину, так, что буквально каждый шёл к нему каждое утро на проповедь. Те, кто умом не тронулся, шли ко мне в таверну, заливать глаза. Тут-то моя жизнь начала превращаться в сущий ад. Я жил среди людей, которые говорят о любви и милосердии, улыбаются друг другу, за обедом читают священные тексты, промывают мозги детям. Но всё это было так… нереально. Власти Коррола были счастливы, посещая этот утопический городок и процветающую шахту. К нам редко захаживали путешественники, да и те почему-то надолго не задерживались. Вскоре в моей таверне запретили продажу алкоголя, так что шахтёрам даже мёду вечерком нельзя было выпить. Лара начала говорить, что видела совсем не призраков, а ангелов, что это место благословенно. Тогда я перестал спать ночами и тоже начал слышать звуки из-под земли. Мне казалось, что эти стоны доносятся из шахты. Как-то ночью я вышел на городскую площадь, чтобы послушать, но на удивление мне встретился жрец. Он поделился со мной тревогами, что все селяне это слышат и пугаются. Альтмер сказал мне, что он пытается успокоить народ, но с каждым днём у него выходит всё хуже. У нас с ним завязался разговор по душам. Он спрашивал про мою судьбу, про семью, почему я не хожу в часовню. Под аккомпанемент приглушённых криков он рассказал мне, что в часовне есть люк, который ведёт куда-то глубоко вниз. Мы со жрецом пошли в часовню и спустились вниз. Как я понял, раньше под Хакдиртом были шахты. Ну, или сеть пещер, я не знаю. Они уходили куда-то глубоко вниз. Но самое страшное, что вопли были именно оттуда, снизу. Там в глубине этих пещер кто-то был. Тогда остроухий обронил загадочную фразу про глубинных жителей и подземного бога. Будто он был в курсе происходящего. Жрец сказал, что не стоит лезть туда дальше. Пара шахтёров и путешественников уже не вернулась оттуда. Я спросил у этого эльфа, мол, рассказал ли он своей пастве об этих тоннелях. Он немного смутился и сказал, что об этом знают только я и он. Остальные, посвящённые в эту тайну уже погибли. Он начал рассказывать мне, что, мол, это Стендарр посылает нам испытания. Я не послушал и пошёл глубже в пещеры. Там было очень много ходов и все разветвлялись. Легко можно было потеряться, но я оставлял отметки. Так вот, я не смог найти того, кто издавал эти звуки. Один раз я подошёл очень близко, казалось, что нас разделяет одна стена. Но, тем не менее, я так никого и не встретил. Никого, совсем никого. Даже ни единого злокрыса. Только я, светящиеся грибы и голос, переходящий то на плач, то на вопли. Я осмотрел пару тоннелей, в часть из них было не попасть, пройти мешали обвалы. Когда захотел вернуться обратно, то обнаружил, что выход из тоннеля преграждал огромный валун. Я понял, что заперт здесь. По воле жреца это было или нет, я не знаю. Возможно, это глубинные жители не пустили меня назад. Выход у меня оставался только один — идти вглубь пещер. Эти ходы были просто бесконечны, они уходили всё дальше и дальше, глубже самой глубокой шахты. Один раз я наткнулся на чьё-то логово. Куча костей, каменный алтарь, какие-то зелья. Там точно кто-то обитал, но я никого так и не увидел. Пока я скитался там, я слышал голоса, шорохи за спиной, шаги, дыхание. Это было невероятно жутко, мне до сих пор снится это в кошмарах. Я не знаю, сколько времени прошло, пока я блуждал в потёмках, перебиваясь самодельными факелами из кусков собственной одежды. Я питался светящимися грибами и пил из подземных ручьёв. У меня уже начала расти борода, а зрение свыкалось с темнотой, когда туннели начали идти вверх. Я вышел с другой стороны от Коррола, выше в горах. Когда я добрёл обратно до Хакдирта, то обнаружил, что жена моя давно схоронила меня, даже могила моя в городе имелась. От меня шарахались, как от призрака. Жрец выслушал мой рассказ и умолял не говорить об этом никому из жителей. Я повздорил со жрецом на этой почве, сказал ему, что расскажу всему городу, что он прячет что-то в своём подземелье. Он вышел из себя, угрожал даже убить меня, если я не покину город и никогда больше не заговорю об этом. Тогда я разозлился и врезал по его жёлтой роже. Не очень-то сильно, выбил, конечно, пару зубов, но без криминала. Тогда этот эльфишка взял меня за шиворот и, как щенка, отбросил к стене. Я такой силищи в жизни никогда не видал, бард. Тогда-то у меня и повредилась спина, а со временем, как видишь, отказали ноги. Я прилюдно обвинил желтокожего в вампиризме. Иначе, откуда у эльфа такая силища? Мне никто не поверил. Все были на стороне жреца, даже моя жена Лара, сказала мне, что я съехал с катушек, пока блуждал в катакомбах. Меня… выгнали из города. Я не знал, что такое вообще возможно, но я оказался без дома, без семьи, без сбережений. Я был вынужден начать новую жизнь тут, в Королле. Я устроился работать стражником, сначала жил в казармах, а потом заработал себе на этот домик. Я ещё много раз ездил в Хакдирт, но мне там были не рады, поэтому я забросил это дело. Письма конечно отправлял, но мне на них почти никогда не отвечали. Это была уже не та Лара, которую я полюбил, а религиозная фанатичка… С детства я чуял, что достанется мне ещё от этих фанатиков! Ну, а потом у меня и вовсе отказали ноги. Мия говорит, что это потому, что я много пью и курю табак, но мы-то с тобой знаем правду. Естественно, в страже я теперь не работаю. Но граф пожаловал мне пенсию за выслугу лет. Копейки, конечно, но мне хватает. Местные помогают, чем могут. Кто хлеба испечёт, принесёт, кто в магазин сбегает… Так и живу. Старик закончил свой рассказ и вздохнул. Я молча прихлёбывал эль, задумавшись над судьбой Брадиса. В чём-то мы были с ним похожи. Может, я боялся, что меня ждёт похожая судьба? Истоптать весь Тамриэль, чтобы потом сидеть в одиночестве у окна в лачуге и не мочь самостоятельно дойти даже до ночного горшка. Я поёжился и посмотрел за окно, где уже давно закончился дождь, а небо стало прояснивать.  — Последний раз отправлял им письма, наверное, года четыре назад, — нарушил тишину Брадис. — Ответа я так и не получил.  — Не хотите снова попытаться? — спросил я. — Я мог бы их доставить. Брадис ухмыльнулся и покосился на меня своим единственным глазом.  — Ну что ж, раз ты сам вызвался…