Услышь меня

Лагерь для фигуристов. Я помню все эти дни, словно один вчерашний. Здесь собрались дети из разных стран. Например, я приехал из Кореи. Было несколько отрядов, и я попал в средний. Нам предстояло прожить вместе и делить каток целый месяц. Несмотря на большое количество людей, с которыми я мог бы познакомиться, меня никто не привлекал. Даже люди, с которыми я летел из родной страны. Я даже не удосужился с ними поговорить. В моих интересах был только мой успех. Мне было абсолютно все равно на друзей, которых я мог бы завести. Тогда я был ребенком. По-моему, мне было лет четырнадцать. И я до сих пор отчетливо вспоминаю тот момент, когда встретил ее.

***

Все уже давно расселились по номерам и перезнакомились. Селили по четверо. Мне выпали очень шумные соседи, за что я их сразу невзлюбил. Да и в сам лагерь я поехал по совету родителей. Хотелось стать лучше, и я приехал сюда из самой Кореи именно за этим. Со мной путешествовали еще два ребенка, а также чей-то тренер. Всю дорогу они о чем-то говорили, а я бесцельно смотрел в окно, любовался облаками и бескрайним небом, у которого, казалось, не было конца. Кто-то прилетел вчера, а моя группа из Кореи и люди из Китая прибыли сегодня. Вообще, мне казалось, что в этот лагерь приедет мало кто, но в одной моей группе было около пятнадцати человек моего возраста. Это меня напрягало, потому что все они могли мне помешать тренироваться. Я также понимал, что все они — и кто старше, и кто младше — мои соперники. Я готов был их размазать по стенке, заставить восхищаться своим катанием. К слову, мои сожители все время пытались вытащить из меня хоть слово, но я упорно молчал, не желая им что-либо о себе рассказывать. Я был уверен, что я намного лучше их. Я на шаг впереди. Затем, когда все чуток отдохнули после дороги, нас выманили наружу и собрали в трехэтажном здании в зале на втором этаже. На первом располагалась столовая, а на третий нам сказали не ходить. Но, как оказалось, там был еще один зал. На собрании присутствовал весь лагерь, директор и тренеры. Столько разных лиц я никогда в жизни не видел. Встречались и приятные, и противные, уродливые. Но не по мне это — людей рассматривать. Я занял место в углу, уселся. На меня даже кто-то смотрел. А, это тоже мальчик из Кореи. И девочка была. Правда, какое мне дело, кто они. Зал был просторным, с большими зеркалами. Я заглянул в них и увидел себя. Почему-то я догадался, что пялятся на меня из-за одежды. Здесь же собрались те еще модники, так что увидеть корейца в помятой футболке и шортах не особо красивого цвета было для них полнейшим шоком. Рядом со мной сел какой-то пацан. Благо, он на меня даже не глянул. Я тоже особо им не заинтересовался. Я уставился на директора в ожидании его торжественной речи. Как жаль, что вместо улицы для этой церемонии выбрали душный зал. Мне было жарко, но я оставлял свое каменное выражение лица. Хотя, другое выражение мне просто не нужно было делать. Ну вот что нужно показать? Радость? Грусть? Зачем? И вот наконец началось. Говорили исключительно на английском, чтобы все могли все понять, поэтому я безумно гордился тем, что понимаю каждое слово директора. Все это собрание я молчал. А те, кто в каждой бочке затычки, болтали чуть ли не без умолку. Что-то спрашивали, чем-то восхищались, предъявляли какие-то претензии. Помолчать что, не судьба? Меня раздражал их говор, но я старался этого не показывать, а то начнут еще лезть. И директор тоже говорил долго, будто специально растягивая время. Все время я чувствовал на себе чей-то заинтересованный взгляд. Мне было неуютно, и я уж было хотел отыскать этого тайного поклонника, но после успокоился и привык. Глядел исключительно на директора, который с нами что-то обсуждал. Зато я выучил несколько новых английских слов. Но в целом собрание показалось мне совсем не нужным и нудным. Вскоре эта длиннющая речь закончилась. Мужчина произнес долгожданное «собрание закончено», и все начали расходиться. Я почувствовал облегчение. Но не тут-то было. — Второй отряд, останьтесь, — приказал директор, и все покорно уселись обратно. Но не я. Пользуясь моментом, я смешался с толпой и вышел на свободу. Наверное, меня поймают. Но желание побыть одному было сильнее. Я побрел к своему корпусу. Я шел не один. Сзади меня плелась девочка. Она будто боялась догнать меня, поэтому шагала медленно. Когда я обернулся, девчонка остановилась и глупо улыбнулась. Я попялился на нее и понял, что она из моего отряда и тоже довольно умна. Я забрался по ступенькам на второй этаж, где были комнаты мальчиков, и оставил спутницу позади. Она зашумела снизу, и по звуку захлопывающейся двери я понял, что девчонка уже в номере. Мои недалекие соседи оставили ключ от комнаты под ковриком, поэтому проникнуть в свои покои не составило никакого труда. До ужина оставалось пару часов, и я решил провести их в кровати. Когда мои сожители пришли, они посетовали на меня за то, что я ушел. Даже поругались на китайском и французском (это было похоже на ругательства, я, если честно, не уверен). Французы переговаривались на своем языке. Я пару раз услышал какое-то имя. Китаец возмутился, ведь он не понимал ни слова, которые они говорят. Начали говорить на английском, но я заткнул уши наушниками. Неинтересно было слушать их треп. За ужином я нашел самый дальний столик и сел. Тут кое-как ловил вайфай, поэтому я быстренько напечатал родителям сообщение о том, что у меня все хорошо. Я ел и раздумывал над всем. Понял распорядок дня, которому мы будем следовать. Утром все занимаются балетом, растягиваются, разминаются, потом переходят на лед. Всего было три катка на каждый отряд, но очень малюсеньких. В нашей группе сначала занимались девочки. После них будут выходить мальчики. Затем присоединяются к обеду с девчонками. Потом будет свободных три часа — и снова тренировка. Далее ужин. Отбой назначен на десять часов. Ужин кончался в восемь. Два часа вполне могло хватить на подготовку ко сну. Рассказывать больше нечего. По возвращению в комнату я сходил в душ, переоделся. Соседи еще о чем-то болтали, и я еле заснул под их громкие голоса.

***

Наконец-то я увидел каток. Была вечерняя тренировка. Девчонки из группы катаются, а мы дожидаемся своей очереди. Вот-вот она наступит. Все по расписанию. На льду красуются девочки разных народностей. Они прыгают, катаются и хохочут. Что-то шепчут друг другу и смеются. Но это когда тренер не видит. Когда он поворачивался, все замолкали и следовали его указаниям. Вообще, я не понимал, что смешного представители женского пола находят в этом месте или в своих ошибках. Я терпеливо ждал, когда их болтовня утихнет, ведь за ними было крайне скучно наблюдать. В поле моего зрения попала маленькая девочка. Та, которая вчера разделила со мной путь до корпуса. Она старательно выполняла все элементы и ни на кого не отвлекалась. Тут-то я и заметил, что все девчонки смеются именно над ней. Но я даже не задался вопросом почему, ведь меня всегда интересовала лишь правильность своих элементов и ничто иное. Но, правда, что же в ней забавного? И вдруг она упала на лед. В ее глазах я мигом прочитал стыд. Мои соседи, сидевшие рядом, загоготали, а ее подружки захихикали. Она поднялась и отвернулась от них. Взглянув на меня, та замерла. Девчонка чуть ли не ревела. Еле-еле сдерживала слезы. Дура, нашла из-за чего нюни распускать. Девочки такие глупые и слабые. Тошнит от них. Затем девчачий коллектив наконец покинул каток. И больше я эту девочку не видел. Даже остальные кокетки остались поглядеть на своих бойфрендов. Но на льду я был заинтересован исключительно в себе. И это было нормальным. После тренировки я быстро покинул неприятное мне общество, игнорируя недовольные бормотания «друзей». Мне не нужны вы, с вас выгоды никакой, думал я. Прошмыгнув в раздевалку, я переобулся и поспешил в номер. В коридоре стояла та девчонка, над которой смеялись. Она копалась в телефоне. Завидев меня, тихоня слегка улыбнулась, но я не обратил внимания, пройдя мимо. Незнакомка будто хотела мне что-то сказать, но я закрыл перед ней входную дверь, покинув ледовый дворец. Отстань от меня. В номере я почувствовал спокойствие. Никто из моих сожителей пока что не пришел. Это было по-настоящему здорово. Но стойте… Да я же потерял свой телефон! Что же делать? Идти искать? А если его уже сперли? Да и поздно уже было… Я решил поискать его завтра. Прийти раньше всех, чтобы никто не мешал, и попробовать найти мобильник. Все. Больше не нужно забивать голову разными мыслями. Назавтра я проснулся и правда рано, как планировал. Пока мои соседи спали, я выполз из номера и побежал к стадиону. Знал, что могут наказать, но побежал. Поиски мои не увенчались успехом. Нигде своего телефона я не нашел. Черт. Как я мог его потерять? Сейчас это была моя единственная связь с родными, и я ее профукал. А если со мной что-то случится? Зал наш отряд делил с первым. У нас была растяжка. С нами занималась какая-то грубая тетка, которая постоянно орала. Меня растягивали, как резинку. Я гнулся к ногам, и колени уже не болели так сильно, как раньше. Но мои мысли были заняты другим. Где мой чертов телефон? Если его и правда кто-то украл… шею сверну. Вдоволь наглядевшись на неинтересных куриц и покатавшись, я дождался, пока все уйдут. Начал обследовать трибуны, заглядывая под сиденья. Мало ли, может, тот, кто недолюбливает меня, запрятал мобильник куда подальше. Нигде и намека на мой сотовый не было. Пошел по той дороге, какой шел вчера. В шкафчике тоже не оказалось. Переобулся, вышел из раздевалки. Передо мной стоит девочка. Та девчонка с каштановыми волосами, над которой все смеются. Я одарил ее снисходительным взглядом и тронулся вперед, но она схватила меня за руку. Мне это не понравилось. — Что тебе от меня надо? — рявкнул я, рассерженный этим жестом. Та отвела глаза и начала что-то обдумывать. — Любовные дела не для меня, — фыркнув, я выдернул свою руку из ее хватки и ушел. Я искал еще около часа. Плюхнувшись на пол, я устало вздохнул. Кто-то и правда спер. Ну ладно. Найдем воришку. Я сидел и осознавал насколько я не люблю общество. Я начал жалеть, что согласился приехать сюда. Еда невкусная, тетки злые, дети — воры… Тут послышались чьи-то шаги. Из-за угла выглянула… опять та девчонка! Как хвостиком за мной таскается! Я, конечно, возмутился. — Уходи, — приказал я, но она не послушалась. — Слушай, уйди! Или ты что, прилипала? Молчание. — Да что ты ничего ответить не можешь?! — в конец разозлился я. — Язык проглотила? Или, может, воды в рот набрала?! Постоянно молчишь! У девочки затряслись руки. Испугалась, ясно дело. Она медленно подошла ко мне и вынула из кармана своей толстовки… мой телефон! — Спасибо, — буркнул я, забирая мобильник. Ну слава богу, нашелся. А молчунья уже куда-то убежала… Я заметил, что не один остался в ледовом дворце. Кто-то еще ходил и болтал. Я проходил мимо и краем уха подслушал чужой разговор: — Ты знаешь эту… Розмари? — шептал первый голос. — Кто это? — спросил второй. — Девочка с каштановыми волосами, — пояснил третий. — Она немка. А еще она немая. — В смысле? — обладатель второго голоса явно был туповатым. — Она говорить не может! — раздраженно пояснил первый. — Вот и молчит все время. Бесит меня, у нее такие глаза глупые… Немая. Она немая. Я накричал на нее за то, что она молчала. Я никогда раньше не чувствовал вины, тем более перед девочками, но сейчас она разрасталась в моей груди. Розмари. Немая. Ничего не может сказать. Никогда не думал, что захочу это произнести, девчонка, я никогда тебя не видел и не знал, но… прости меня. Это, наверное, рассказали после собрания. Если я бы остался и узнал это, то ситуация приняла бы другой оборот.

***

Я видел ее каждый день. Только в воскресенье у нас был выходной, поэтому я безвылазно сидел в комнате. Не хотелось встречаться с посторонними. Выходил я только на завтрак, обед и ужин. Но тут мне внезапно приспичило прогуляться. Без всех. Поэтому я снова без объяснений выскочил из номера. Мои «товарищи» уже давно привыкли к этому, поэтому засыпать надоедливыми вопросами не стали. Одиночество. Люблю его. Столько можно обдумать и никто не будет мешать. На улице было хорошо. Ветерок дул в лицо. Освежает. Я ходил вокруг трех корпусов, любовался аккуратными клумбами и пинал камни. Я полностью погрузился в собственные мысли. Но мой покой нарушили чьи-то медленные шаги. Я сразу их узнал. Розмари подошла сзади и ткнула мне в спину. Что ей опять от меня надо?! «Привет с: меня зовут Розмари. А тебя?» Она набрала это сообщение на телефоне. Я нахмурился. Девчонка, отвянь. Ты не представляешь, что я чувствую когда ты стоишь прямо передо мной. — Ты что, хочешь, чтобы я чувствовал себя виноватым еще больше? — проскрежетал сквозь зубы я. — Уходи. Я не собираюсь извиняться. «Но в чем ты виноват?» Я постарался показать ей, что мне нужно побыть одному. Я закрыл экран ее телефона и вручил его ей. Она все поняла и с грустной физиономией поспешила удалиться. — Прости… — прошептал я, отпуская ее. Я заметил, что ее зеленые глаза снова наполнялись слезами. Она что, по любому поводу плачет?

***

У меня не получился четвертной сальхов. Опять. Каждый раз совсем немного оставалось до четвертного, но оборотов всегда хватало только на тройной. Тренер, конечно, не мог это упустить и сделал мне пару замечаний. Я знал, что моей возрастной группе запрещено использовать четвертные прыжки, но ведь скоро мне будет пятнадцать, и я смогу его исполнять. Я возненавидел всех за свои неудачи. Я покинул лед и застрял в раздевалке. Тут было тихо. Пока что. Я надеялся, что смогу успокоиться до того, как все придут. Так и получилось. Когда раздевалка начала наполняться фигуристами, я бесшумно вышел из нее, так же тихо закрыв за собой дверь. Я направился к выходу, но тут услышал чье-то раздражительное шмыганье. Розмари сидела за углом на полу, обхватив ноги руками. Она плакала. Что, другого места не нашла, чтобы поныть? Но я, на удивление, не ушел. Я остановился, и девочка осторожно взглянула на меня. Кажется, немка вот-вот бы вскочила и убежала от меня. Но та будто приклеилась к кафелю. — Не плачь, — сказал я. Она глупо улыбнулась. Я сел рядом. «Извини за вчерашнее. Я была слишком навязчивой» Да. Ты назойливая, как муха. Терпеть не могу таких, но… Все отстают от меня, когда я злюсь на них. Розмари осмелилась ко мне подойти после того, как я нагрубил ей. Какое-то странное чувство загорелось внутри. Девочку захотелось обнять, вытереть ее слезы. Я просто не мог видеть ее красные следы на щеках. Слава богу, что сопли не текли. Тогда бы я точно на нее даже не взглянул бы. — Почему ты плачешь? — наконец полюбопытствовал я. «Я опять упала. А еще вчера у меня украли важную для меня вещь :( я неудачница» — Что за вещь? «Медальон» — Ясно. Точно украли? «Я почти уверена, что это были мои соседки по комнате» — Я… Помогу найти. Что? Что я только что сказал? Да плевать на тебя, размазня Розмари! — И… я не знал, что ты немая. «Ничего :)» Я улыбнулся краешками губ. На мгновение мне показалось, что она милая. По крайней мере милее всех тех девочек, которых я когда-либо видел. И уж точно лучше тех куриц на льду, что смеялись над ней. И она не стала отчитывать меня за то, что я не остался послушать про нее. Странно.

***

За обедом девчонки все так же хохотали, а мальчики о чем-то болтали. Мне было неинтересно. Мне даже захотелось, чтобы они все подавились. Розмари тихо сидела в уголке и хлебала суп. В общем, я быстро поел и покинул столовую. Вышел из здания. Снова захотелось погулять одному. Я ходил и снова рассматривал красивые зеленые клумбы. Кустики были выстрижены аккуратно, все будто клоны предыдущих. Но тут я заметил, что на там валяется что-то блестящее… Я подошел ближе и увидел, что это был медальон. Он оказался прямо у нашего второго корпуса. Это случайно не тот, который Розмари потеряла? Я сжал его в руке и поспешил обратно, чтобы отыскать девчонку. Ее нигде не было. Но у ее возможных знакомых я не хотел ничего спрашивать. Обыскал весь этаж ради этой немки. Нашел, когда та вышла из женского туалета. Наверняка она только поела. Знала бы, как я бегал. Я уже запыхался. Дышал тяжело. Я протянул недоумевающей Розмари медальон. — Наверное… Может… Твои подружки выкинули его… — выпалил я. Девочка засияла и мигом нацепила украшение. Она была такой счастливой. Ее лицо впервые сияло от радости. Розмари впервые за всю неделю искренне и широко улыбнулась. «Спасибо! Я хотела пойти его искать, но ты опередил меня! ^^» — Ага, — хмыкнул я. — Кстати, меня зовут Ли Сынгыль. Я из Кореи. Больше я ей ничего не сказал. Ей ничего и не нужно знать обо мне. Обойдется. «Сложное имя. Но мне нравится. Оно тебе подходит. А еще у тебя такие милые щечки :з» Я был оскорблен. Милые щечки?! — Я пошел, — бросил я, поспешив покинуть ее. Но она взяла меня за руку, не давая уйти. «Спасибо большое, Ли» И она даже не знала, что я помог ей только для того, чтобы избавиться от чувства вины. Или из-за чего-то другого? Сердце колотилось в груди, но я подумал, что оно еще не успокоилось после пробежки. И тут в голове всплыли мысли, что я бы хотел чаще видеть улыбающуюся Розмари. Что это со мной? Меня не интересуют девчонки. Тем более такие неудачницы и плаксы. Я попрощался с немкой и оставил ее наедине со своими мыслями.

***

Я проснулся чуть позже остальных, поэтому, прибежав в столовую, я не нашел свободных столиков, чтобы позавтракать одному. Меня это огорчило. Решил, что все-таки поем и быстренько смоюсь. Но все места были заняты. Абсолютно. Собрались все группы. Как же бесит. Стоял жуткий шум. Хотелось поесть в тишине, а тут… Но одно местечко мне все же удалось найти. Даже не одно, три! Мол, располагайся, как хочешь. Сумку сюда, толстовку туда. Права, при условии, что с тобой будет соседствовать Розмари. Желудок просто навзрыд просил у меня еды, поэтому я, недолго думая, плюхнулся напротив девочки. Она улыбнулась и достала свой телефон. «Доброе утро, Ли! Как дела? :з» — Нормально, — немногословно ответил я. Хотя, я мог бы вообще не отвечать. Но я решил немножко с ней пообщаться в некую благодарность за мой мобильник. «У меня тоже :)» — Слушай, а ты язык жестов знаешь? — соскользнуло у меня с языка. — Не все ведь немые на телефоне сообщения строчат. «Конечно, знаю! Только язык жестов для английского и немецкого… Я же из Германии. Для каждого языка — свои жесты. Но ребята меня не понимают, поэтому не общаются. Ты мой первый друг! ^^» Друг. От одного этого слова меня передернуло. Вот еще — дружить с этой соплячкой! Не хотелось ее обижать. Я лишь натянуто улыбнулся. Пусть думает, что мы друзья. «А ты с кем-нибудь здесь общаешься?» — Неа, — прожевав бутерброд, ответил я. «Почему? :с» — Не нужно мне это. «Наверное, тебе из-за этого одиноко» — Неправда, — хмыкнул я. — Мне и одному хорошо. Розмари ничего больше не печатала. «Я видела, как ты катаешься. Ты просто… удивительный!» — Не подлизывайся. «Но я говорю правду!» — Я сказал тебе не подлизываться, — повторил я более грубо. Ну что она себе позволяет? — Ты ничего не получишь от того, что будешь общаться со мной, так зачем ты продолжаешь ходить за мной? Зачем ты вообще стараешься со мной подружиться? Ты меня раздражаешь. Розмари погрустнела. Но почему? Наверняка ей говорят такое каждый день. Разве нельзя было привыкнуть? Дурочка. И правда бесит. Я не поднимал взгляда на нее, но девочка потянулась ко мне, сунув под нос свой телефон. «Прости меня. Я знаю, что всех раздражаю. Я и правда не должна была здесь оказаться. Порой мне кажется, что мне нельзя было появляться на свет» Немка с шумом отодвинула стул и побежала к выходу. Все посмотрели на меня и зашептались. Заткнитесь. Я с ней никак не связан. — Он подружился с ней? Тогда почему она убежала? — Неужели она призналась ему в любви, а он ей отказал? — Вот это драма!.. Кореец и немка — смешно! Злость забурлила в моей крови. Я просто мечтал о том, чтобы проехаться по каждому на коньках. Даже по Розмари. Это все из-за нее. Я был уверен, не повстречай бы я эту немую девчонку, то никто бы обо мне не сплетничал. Если бы я с ней не познакомился, то не беспокоился бы о ней так сильно. Я не хотел, чтобы ее обижали. Я не хотел, чтобы кто-то снова выбросил из окна ее медальон. Я чувствовал, что она слабая. А я сильный. Все вокруг — тоже слабаки, которые могут только смеяться над остальными. Я легко смогу дать им отпор. Странная мысль пронеслась в голове, и я помчался за девочкой, забыв убрать за собой посуду. На первом этаже ее не было. В туалете рыданий тоже не было слышно. Я поднялся на второй этаж. Тут располагался тот самый большой зал для хореографии. Вот здесь меня и растягивали. Я тихонько отворил двери и увидел Розмари. Она не плакала. Девочка не услышала меня, потому что в ушах у нее были наушники. Немка встала на носочки и закружила в легком танце. Та без особых усилий перепрыгивала с ноги на ногу, изящно поднимала руки и плавно двигалась в такт музыке, играющей у нее в наушниках. Я затаив дыхание наблюдал за ней. Розмари будто ничего не весила, и я подумал, что смог бы запросто ее поднять. Взгляд просто невозможно было оторвать. Она словно приковала его, а я и не заметил. Жаль, что я не мог посмотреть на нее вблизи. Я наблюдал за ней через дверную щель. Сейчас девочка казалась по-настоящему красивой. Перед всеми та была зажатой, ей было неуютно, а здесь, наедине с собой, она порхала, как бабочка. Тут Розмари прекратила танцевать. Она посмотрела на меня. Ее зеленые глаза глядели прямо в мои. Девочка расплылась в улыбке. Почему немка не смутилась? Почему не испугалась? Я же снова могу накричать на нее. Вынув наушники, Розмари подбежала ко мне и взяла за руку, поволочив за собой. — Что ты хочешь от меня? Она показала какие-то жесты, но тут же опомнилась. Девочка набрала мне такое сообщение: «Хочешь потанцевать со мной?» Я не хотел, но тело так не думало. Я моментально положил одну ладонь ей на талию, а второй сжал ее руку. Она была ниже меня, хотя я сам был не высоким. Ее глаза сияли. Слез не было. Была лишь радость, легко читавшаяся на ее лице. Видимо, Розмари хотела, чтобы мы чувствовали себя, как на льду. Мы медленно танцевали, она, немного отстраняясь от меня, крутилась как юла и следовала за мной. Куда бы я ни пошел — направо, налево — девочка шла за мной. Я не понимал, почему. Но, чувствовав запах ее волос, я больше не желал, чтобы она убегала. Я начал получать удовольствие от танца. На душе стало легко, словно все беды, проблемы и негативнее мысли Розмари собрала в кучу и выкинула куда подальше. — У тебя неплохая растяжка, — неожиданно похвалил ее я. Девочка приподняла уголки губ. Она была очень эмоциональной. Я заметил, что когда ей грустно, ее краешки рта опускаются вниз, отчего немка напоминала мне свои глупые смайлики. Когда ей весело, ее глаза горят и широко распахиваются. Кажется, что ее глаза становятся даже больше, когда ей хорошо. На ее правый глаз спадает челка. Волосы не длиннее моих. А обычно у девчонок они длиннющие, чтобы можно было собирать в различные прически. Тут мне стало интересно: почему Розмари остается такой хорошенькой, когда ее обижают? Даже я ее доводил до слез. Так почему? Почему она вообще кажется мне лучше остальных? Девчонка ведь немая, похожая на серую мышь, назойливая, но… Нет, сказал сам себе. Она такая же, как все. Нас объединяют только фигурное катание и этот танец. Прекрати так много об этом думать! Мы закончили танцевать. Дама присела в реверансе и улыбнулась. Я не выразил ни единой эмоции, хотя внутри у меня действительно будто прошел ураган. «Спасибо. Теперь мне намного лучше, Ли <3» Понятно. Наверное, она тоже все делает ради собственной выгоды. Хитрая. И тут Розмари обняла меня. Вот так просто, без моего разрешения обхватила своими холодными ручонками мое тело. Я должен был ее оттолкнуть и уйти, но я обнял ее в ответ. Мне стало теплее, будто девочка поделилась со мной своим хорошим настроением. Но в глубине души я понимал, что веду себя как дурак. Больше я не допущу такой глупой ошибки.