Услышь меня

Прошла уже целая неделя после моего приезда в лагерь. Как и дома, все свободное время я проводил в комнате, играл в телефон и слушал музыку. Моим соседям я окончательно осточертел, поэтому они частенько сваливали к своим друзьям. Да и не только они. Нередко можно было услышать вопли, доносившиеся аж с другого конца этажа. Это меня раздражало, но любимые песни всегда спасали. Иногда я выходил на балкон и стоял там, смотря в бесконечную даль. Под балконом — как раз то место, где я нашел несчастный медальон Розмари. Интересно, а где же она отыскала мой мобильник? Я долго стоял на балконе, пялясь в одно и то же место. Я задумался и даже не заметил, как песни сменялись одна за другой. Что-то беспокоило меня, но я не знал, что именно. В мыслях всплывала довольная физиономия Розмари, и я тут же мотал головой, чтобы забыть ее улыбку. Она, наверное, сейчас бродит где-то или сидит в комнате со своими ужасными соседками. А может, она и вовсе скрывалась ото всех в столовой или на катке. Я понял, что слишком много думаю о ней. Выбросив девочку из головы, я сразу представил, как занимаю на каждом соревновании первые места. Я приношу своей стране… нет, я приношу себе золотые медали. Все завидуют мне и бросают в мою сторону злобные взгляды. Я выше всех. Вот какой была моя мечта. Я глянул на время. Тихий час подходил к концу. Я оставил полюбившееся мне место и собрался двигаться к катку. Вообще, нас должен был созвать тренер, но я решил прийти пораньше, потому что делать было нечего. Я медленно спустился по лестнице и столкнулся со своей знакомой. Розмари покидала свою комнату, из которой раздавался женский хохот. Заметив меня, она заметно повеселела, быстро вынув из кармана телефон. Немка подошла ко мне и застучала большими пальцами по экрану. «Привет с: куда идешь?» — На каток, — скромно ответил я. «Я тоже. Я больше не могу сидеть с ними» Розмари кивнула в сторону своей комнаты. — Идем со мной, — предложил я, тронувшись с места. — Не повезло тебе. Домой хочешь, да? «Очень. Но и там меня не особо ждут. Я бы хотела уехать куда-то далеко-далеко, чтобы больше никого не видеть и зажить счастливой жизнью. Мои родители очень строгие. Слишком» Мне было неохота слушать про ее родителей, но ради приличия я прочитал ее сообщение и понял, почему она такая зажатая. Наверняка дома над ней тоже смеются и издеваются. Не родители, так одноклассники и другие ребята. Я вновь почувствовал какую-то жалость к ней и с этим ощущением ничего нельзя было поделать. Но я понял, чем меня притягивает Розмари. Она всегда игнорирует насмешки. Да, я замечал, как на ее глазах наворачивались слезы, но девочка их сразу вытирала. Если немка плакала, то делала это в одиночестве, закрывшись в туалете, или сидя где-нибудь в углу, а не на виду у всех. Моя интуиция всегда выводила меня к ней. Я всегда будто знал, что с ней что-то случилось, и как бы я ни хотел уйти к себе в комнату, все равно приходил к ноющей девчонке. Так я нашел ее рыдающей уже второй раз. Мне хотелось, чтобы она прекратила реветь, потому старался успокоить реву, говоря пару мотивирующих слов. Правда, навряд ли мне удавалось вкладывать в них правильный смысл, но Розмари всегда прекращала хныкать и улыбалась. Мимо нас прошли какие-то сплетницы, сразу зашептавшись. Моя спутница испуганно подняла на меня глаза и напечатала: «Почему они на нас так смотрели?» Я знал, почему. Потому что мы шли вместе. Все думали, что между нами какая-то Санта-Барбара после того случая в столовой. Я не сказал Розмари, что это из-за нее, поэтому пожал плечами. — Не знаю. Я понимал, что меня не колышут какие-то выдуманные истории про меня, но в то же время знал, как это сможет задеть немку. Я же с ума сойду, пока буду сидеть рядом с ней! Я волновался, что она не выдержит, сломается. Так… Я? Волнуюсь? Что-то новое и, наверное, невозможное. От Розмари так просто не отделаешься, так что надо подумать, какую пользу она может принести мне. Все люди, с которыми я общаюсь, должны быть выгодными для меня. Мы молча зашли в ледовый дворец, поздоровались с нашим тренером и разошлись по раздевалкам. Я переоделся, снарядился коньками и затопал к катку. Лед уже залили, и я просто горел желанием проехаться по нему, но меня остановила Розмари. «Мы же не получили разрешение от тренера!» — возмутилась она. Ну и что? Мальчики каждый день катаются уже по изъезженному катку. Что за неравноправие! Но ее я послушал и плюхнулся на сидение, а рядом со мной — моя личная прилипала. И вообще, сразу было заметно, что с ней особо-то никто и не пытался подружиться. Если бы пытались, то не липла бы она ко мне. После собрания ведь обсуждали девочку, сказали о ее дефекте, возможно, попросили понять ее и пообщаться. Взрослые вроде говорят ни над кем не издеваться, а дети упорно делают наоборот. Я понял, что и правда являюсь ее единственным, хоть и не очень хорошим, другом. Что для нее дружба? Она тоже ищет во мне какую-то выгоду или общается, чтобы убить время? Совсем недавно я спросил ее об этом, но ответа так и не получил. — Слушай, а почему ты все же общаешься со мной? — полюбопытствовал я, заглядывая в экран. «Потому что ты мне нравишься! :з» — Нравлюсь? «Как человек. Ты очень милый, как и твои щечки. Мне очень нравится разговаривать с тобой с:» Понятно. Может, она и нашла во мне дружелюбие и общительность, но в себе сам я этого не видел. Да и вообще. Никто этого во мне не видел. Рисовала ли Розмари себе мой идеальный образ или это и правда во мне было — я не знал. Девочка тут же заметила мою задумчивость и улыбнулась. — Что смешного? — рявкнул я. Я тебе не клоун. «Просто когда ты задумываешься, у тебя такое отстраненное лицо :D Хотя, знаешь, оно у тебя всегда такое» — Какое? «Красивое и задумчивое» Вот и комплименты. Мне их делали на протяжении всей недолгой жизни, но почему-то именно слова Розмари показались мне самыми искренними. Меня опечалило то, что я не мог слышать ее голоса. Интересно, каким он мог бы быть? Точно писклявым. Или красивым. Нежным. Моего плеча снова коснулась рука девочки. Она беззвучно рассмеялась. «Снова задумался! :))» Я демонстративно хмыкнул. И без тебя знаю. Мы сидели молча вплоть до прихода нашей группы. Как только первый человек показался, я быстро встал и пересел на другой ряд от Розмари. Она расстроилась, завертела головой, но так и не поняла, что это было для нее же. Мальчик, присоединившийся к нашей компании, мило улыбнулся немке и представился: — Привет. Меня зовут Адриан. Девочка кивнула. Я напрягся. Если этот пацан с жизнерадостной улыбочкой осмелится тронуть Розмари… Этот смельчак решил подружиться с ней. Я подумал, что он подлизывается к ней, чтобы показать всем себя с хорошей стороны. Девочки откровенно флиртовали с ним, а Адриан лишь смеялся. Я не обращал на это внимания и тщательно выискивал взглядом Розмари, которая каталась в то время как все болтали. Когда девочка падала, Адриан подавал ей руку, помогая встать. Джентльмен, сразу видно. Немка неловко улыбалась и продолжала кататься. Парень изредка что-то ей говорил и лыбился. Еще один противный человек в нашей группе. Что за сборище дураков? Он меня раздражал даже когда находился поодаль от Розмари. Адриан шутил, громко смеялся и притягивал к себе людей. В общем, душа компании, которых я не особо любил. Наверное, из-за того, что сам таким не был. За обедом к нему так и хотели подсесть девчонки, даже из старших групп тянулись к нему. На этот раз я успел занять тихое местечко, поэтому весь шум меня не особо беспокоил. Думал, Розмари тоже будет с ним. Все-таки не всякой девочке выпадает возможность познакомиться с привлекательным и обаятельным американцем, который оказал первым делом знаки внимания тебе. Хотя, я заметил, что он кокетничал так же с другими курицами. Я зачем-то в очередной стал выискивать своим взглядом в толпе каштановую макушку немки. Водил глазами по собравшийся компании Адриана, по всей столовой. Кто-то, как я, сидели спокойно за своими столиками и ели. А Розмари не оказалось. Не знаю, что я почувствовал: расстройство или радость? Я обернулся, чтобы посмотреть на часы, висящие в таком неудобном месте, и наконец заметил ее. Я уж думал, что она опять рыдает где-нибудь. Но девочка спокойно сидела на месте. Почему? Дура, почему ты не тянешься к Адриану? Возможно, он тот самый, о ком мечтают все девчонки! Тем более он даже встал на твою сторону, когда те фигуристки начали над тобой хохотать. Розмари улыбнулась мне. Но ее улыбка отличалась от улыбки Адриана. У него она была сияющая, блестящая, а у нее — грустная, блеклая. А у меня ее вообще не было. Иногда я думал, что даже улыбаться не умею. Я кивнул девочке в ответ. Ей наверняка было одиноко. Да и мне стало скучновато. Как бы мне ни хотелось это признавать, но Розмари была здесь моим единственным другом. Даже нет, не другом, а просто знакомым, с которым я просто мог поговорить. Конечно, я по жизни не нуждался в друзьях и давно это понял, но иногда и мне хотелось пообщаться. Мое любопытство пересилило меня. — Почему ты не с Адрианом? — удивился я, присаживаясь напротив нее со своей тарелкой. «Он вряд ли меня заметит» — То есть, ты все-таки хотела бы? — начал подозревать ее я. — Он же за тебя так заступался. «Он мне не очень нравится, он меня чем-то отталкивает» — А я что, нет? Розмари тупо уставилась на меня. Замешкалась. «Нет» Все-таки я не понимал ее. Девчонки странные.

***

Розмари была не уверена в Адриане, говорила мне это не раз. И, кстати, не зря. Может, он ничего ей плохого не желал, но на девчонку проблем все же навлек. Я вышел из комнаты в наушниках, чтобы прогуляться по корпусу. Был он небольшим, но обойти его несколько раз медленным шагом могло занять минут десять. Предо мной вырисовалась его веселая рожа. Адриан улыбнулся мне. — Привет! Я промолчал. Парень расстроено взглянул на меня и пошел своей дорогой. Очень не хотелось с ним общаться, тем более отвечать на приветствие своего будущего соперника. Надеюсь, когда я уеду отсюда, то никогда его больше не встречу. Я спустился на первый этаж и меня занесло к служебной комнате. Она находилась за углом, и я как раз подходил к ней. Думал завернуть, но что-то в моей голове щелкнуло, и я отказался от этой затеи. Музыка затихла. Я услышал женские голоса. — Думаешь, мы тебе так легко отдадим Адриана? Таких красавчиков еще поискать надо! — Мы не простим, если ты отобьешь его у нас, немая немка. — Или хочешь, чтобы мы снова сделали с твоим драгоценным медальоном? Кто его тебе подарил? Кореец? Ужасно выглядит. — Нет, кореец не мог, — ответила одна из девочек. — Она еще когда мы знакомились с ним была. — Маменька и папенька подарили? Или кто может дарить такие безвкусные вещи? Розмари прижали к стене, и она только и могла что молчать. Немка нахмурилась и сжала в ручке медальон, чтобы не дать его в обиду. И кстати, про какого корейца они говорили? Про меня, что ли? — Так, давай договоримся, — пропела блондинка. — Ты идешь к своему Сынгылю, оставляя Адриана, а мы с тобой дружим и больше не трогаем, лады? Тебе еще в этом лагере три недели жить, тебе просто необходимы правильные друзья. — Кстати, а тебе кореец и правда отказал? — полюбопытствовала брюнетка. — Бедненькая. Ну попытайся еще разок. Адриан уж точно тебя отошьет. — Что вы! — возмутилась третья. — Она же не сможет им ничего сказать! — И правда! — девчонки вместе засмеялись. Этого я не смог перенести. Меня взбесили эти слабачки. Розмари тоже такая, но она раздражала меня не так сильно. Я заглянул к ним за угол и медленно, с пугающим видом подошел к компании. Меня даже не волновало то, что я был ниже двух длинноногих. Оставьте, черт возьми, Розмари в покое. Я молча оглядел каждую из обидчиц. Девочка все так же жалась к стенке. Казалось, что она боялась и меня. Немка тряслась от страха. Мне стало ее жаль. Я ни к кому такого никогда не чувствовал. Стервочки тоже умолкли, наблюдая за мной. Я взял Розмари за руку и потащил за собой, оставляя неприятных девиц позади. Ее ладонь вспотела. Было неприятно ее держать, но я не отпускал. Она дрожала в моей руке. В другой ладони Розмари сжимала свой медальон. Я уверял себя, что помог только из-за того, что не хотел, чтобы я снова чувствовал вину. Ведь я все слышал. Если бы она увидела, что я там был и ничего не сделал… Я бы потерял знакомого. Я бы потерял Розмари. — Только попробуйте кому-то что-то рассказать, Ли Сынгыль и Розмари Нойманн! — вслед послышался разъяренный голос одной из стервочек. — Особенно Адриану! — Не бойтесь, — прошептал я, — это останется между нами. Я увел Розмари к себе в комнату. Соседей еще долго не будет, и это сыграло мне на руку. Я не выпускал ее ручку из своей, даже, кажется, к себе прижимал, потому что боялся, что кто-нибудь ее обидит снова. Я не понимал, что она сейчас чувствует. Немка не плакала. Девчонка просто вцепилась в мою руку и прильнула ко мне, будто к единственному защитнику. Она губами произнесла: «Спасибо» Я хмыкнул. Наверное, телефона у нее с собой не было, потому и шлепает губами в попытках что-то сказать… — Все хорошо, — сказал я. — Мы никому ничего не скажем, и все будет нормально. Адриану тоже не скажем — больно надо. Розмари кивнула. — Твоя фамилия — Нойманн? Кивок. Девочка увидела на столике клочок бумаги и ручку и написала: «По-немецки это значит „новый человек“. А Розмари — „напоминание“. Напоминание о новом человеке» Ее почерк оказался аккуратным и красивым. — А напиши что-нибудь на немецком, — попросил я. Розмари кивнула и вывела предложение: «Ich mag dich. Danke*» — Красивый почерк. Знать бы еще, что написано. Нойманн еще раз кивнула и подала ручку мне. Я понял ее намек. Рядом с ее предложением появилось слово 안녕. — Аньенг, — произнес я. Она повторила за мной, но только без звука. «Анненг… Оненг…», — пыталась сказать девочка, показывая свои жесты. — Аньенг, — повтор. На этот раз у нее получилось. Розмари показала жесты. Кажется, эти знаки были для английского. Она использовала их для разговора с тренером. — Это значит «привет» по-корейски, — пояснил я. «Понятно» Место на бумажке заканчивалось. Я решил просто побеседовать с Нойманн. — Знаешь, называй меня Сынгыль, — сказал я. — Все-таки Ли — моя фамилия. Девочка удивилась и мигом схватила ручку. «Ой! Извини! Я думала, что имя! 0.0» — Да ладно, — хмыкнул я. — Ничего. Она с облегчением вздохнула. Это показалось мне забавным, потому что та и правда волновалась по поводу моего имени. До чего же это мило. Вскоре я отправил ее в номер, сказав, чтобы она полностью игнорировала насмешки соседок. Розмари кивнула и сбежала по лестнице на первый этаж. Я проследил, чтобы девочка попала в комнату, а затем, когда Нойманн захлопнула дверь, вздохнул. От этой немки одни проблемы. Ее постоянно надо защищать. Я, конечно, может и одиночка, но если сам заварил кашу, то, пожалуйста, расхлебывай на здоровье.

***

Смена подходила к концу, а сплетни о нас с Розмари все расходились. Нам вдвоем было все равно. Я постоянно случайным образом оказывался рядом с ней, а она — со мной. Мы были вместе почти все время, потому что сдружились. Я этого, честно, не ожидал. Чаще всего мы ходили молча: я не говорил, а Нойманн ничего не писала. Вокруг нас постоянно шептались и хихикали, немка испуганно поднимала на меня глаза, а я уверял ее, что все хорошо. Она кивала и следовала за мной. Мы стали частенько засиживаться в столовой. В один из таких дней мы говорили о фигурном катании и покинули место только когда нас начала подгонять столовщица: уходите, мол, поскорее, все уже разбежались. Убрав за собой посуду, я с Розмари вышел на улицу и продолжил беседу уже там. Вскоре у нас закончились темы для разговора, и над нами нависла неловкая тишина. Нойманн робко, несмело сунула мне свой телефон с картинками собачек или кошечек. Я сразу вспомнил Джиндо. Как он там без меня? Наверное, скулит, скучает. Я тоже по нему. Может, моя собака и не была связана с фигурным катанием (хотя купили мне ее за победу на детском соревновании), я очень сильно любил его. Я поднял взгляд на Розмари. Ее зеленые уставшие глаза смотрели на меня. Уголки тонких губ приподняты. Мое сердце екнуло, забилось быстрей. Я уже не мог отнекиваться и говорить, что это из-за пробежки. Я знал, что со мной случилось. Я не мог признаться себе в этом три недели, но это было именно так. Я и правда полюбил ее. Хорошо, что через неделю мы расстанемся и больше никогда не увидимся. Я больше не буду за нее беспокоиться, она больше не будет мне улыбаться. Я снова буду тренироваться дома, не думая ни о чем. Да и кто сказал, что это любовь? Может, легкая симпатия. И то наверное. Я резко встал и зашагал в комнату. Розмари удивленно посмотрела мне вслед. Конечно, Нойманн постаралась догнать меня, но я отрезал: — Мы больше не можем общаться. Это мешает нам обоим. Девочка еще долго смотрела мне в спину. Я чувствовал это. Мне хотелось обернуться, но я не позволял себе этого. Пора заканчивать с этим. Розмари не приносила мне какой-либо выгоды. Она приносила только неприятности. Она никак не могла повлиять на мой успех. Я должен думать только о себе и своей репутации как фигуриста, о своем будущем. Мы хорошо провели время, но мы ведь больше никогда не увидимся. Никогда. Мы живем вообще на разных материках! Между нами — километры, которые не в силах сохранить нашу «дружбу». Но я на самом деле уже скучал по ее прикосновениям…

***

Всю оставшуюся неделю я с ней не говорил. Ни разу. Розмари не понимала, что со мной произошло, но не лезла. Это, наверное, я ценил в ней больше всего. Нойманн будто умела чувствовать, когда ей можно начать разговор, а когда нельзя. Над ней все так же смеялись, но девочка это упорно игнорировала. Немка больше не плакала и всегда улыбалась. Я передумал насчет нее. Теперь ты тоже сильная, Розмари. На последней тренировке мы все прощались. Точнее, прощались все остальные, а я и Розмари сидели на трибунах. Мы никому не сдались, я это знал. Прощальные слова ей сказал только американец и то что-то в роде «ну что ж, мы больше не увидимся, прощай». Я не хотел с ней говорить при всех, поэтому я молчал вплоть до прихода в корпус. Я упаковал свои вещи. Мои соседи все так же испепеляли меня взглядом. Я, запихнув последнюю рубашку, улегся на кровать и заснул. С утра меня с китайцем разбудили тренера. Я, сонный и не выспавшийся, сполз с кровати, взял чемодан и вылетел из ненавистного номера вперед китайца, не волнуясь даже случайно разбудить французов. Я спустился вниз, где еще никого не было, и сел на стул. Я вздохнул и кинул взгляд на комнату Розмари. Только вспомнил о ней — и голова девочки высунулась из номера. Нойманн улыбнулась и подошла ко мне. «Мы больше не увидимся, да? :с» — Да. «Я буду помнить тебя всегда <3» — Не стоит. Розмари взяла меня за руку. Я даже смутился, и девочка захихикала. «Это чтобы я навсегда запомнила твое смешное выражение лица с:» Я хмыкнул и выпустил ее ладонь. Как раз начали подтягиваться мои соратники азиаты, и немка, попрощавшись, скрылась в своих покоях. Все вокруг снова копошились, а я смотрел на деревянную дверь, в которой скрылась хрупкая фигурка Розмари. Почему она не спала в такое время? Ей не спится? У нее тоже скоро самолет? Очень много вопросов крутилось в моей голове, так многое хотелось у нее спросить. Как жаль, что я ее больше никогда не увижу.