Здрасте, нафиг! или И где?

От лица НюкаГаллюцинация, или как я это назвал про себя «синдром гиперборида гафния», отступала медленно, как похмелье после корпоратива в девяностых. Я сидел на каменном табурете в глубине dwarven-ской (гномьей, чёрт возьми, как же непривычно это звучит вслух) кузницы, закрыв глаза и методично прокручивая в голове цикл «Медитации».Мои чувства, обострённые до предела высоким уровнем персонажа и отсутствием привычных игровых фильтров, всё ещё пытались обработать избыток информации. Я видел не просто камни и металл. Я видел потоки маны, которые для моего мозга, привыкшего к визуализации через призму старых VR-шлемов, отображались как светящиеся, полупрозрачные медузы. Они плавали в воздухе, цеплялись щупальцами за раскалённый металл, ныряли в трещины каменных стен. Это была не магия в привычном понимании, это была сырая, необработанная энергия мира.— Очищение разума, — прошептал я, активируя скилл не как заклинание, а как ментальный фильтр. Вспышка. Медузы стали менее яркими, превратившись в фоновый шум, вроде ряби на старом телевизоре. Стало легче. Я открыл глаза.Передо мной стоял мастер Брокк. Так его представил Фейр Орун. Гном был широким, как дверной проём, с бородой, заплетённой в сложные косы, перехваченные медными кольцами. Его руки, покрытые сетью шрамов и ожогов, казались выкованными из того же железа, которое он обрабатывал. Сейчас он с выражением лица человека, увидевшего, как корова танцует балет, разглядывал мою катану и ту самую загадочную пластину с иероглифами.— Я видел много странного за свои сто двадцать лет, мастер Нюк, — прогудил Брокк, проводя мозолистым пальцем по лезвию катаны. — Но эта сталь... Она не похожа ни на дамасскую, ни на гномью, ни на эльфийскую. Она однородна, как стекло, но твёрже адамантита. А эти знаки... — он ткнул в пластину. — Это не руны предков. Это не язык магов. Это что-то... чужеродное. Но в нём есть структура. Логика. — Можешь это исправить? Или улучшить? — спросил я, кивая на пластину. — Мне нужно понимать, с чем я имею дело. И да, Тиану нужен нормальный доспех, а не дырявое недоразумение, которое он носит. Брокк фыркнул, и из его ноздрей вырвалось облачко пара, хотя в кузнице и так было жарко. — Улучшить? Ты просишь горного короля подлатать дырявый носок! — он внезапно грохнул молотом по наковальне так, что у меня звякнуло в ушах, несмотря на пассивную защиту. — Мы сделаем из этого хлама произведение искусства! Но мне нужны материалы. Твоя «магия перевооружения», как выразилась девчонка, должна быть полезна. Ты ведь можешь достать те самые «ресурсы», о которых говорил Орун? — Легко, — я мысленно обратился к гильдейскому сундуку. — Извлечение: Алюминиевый лом, 50 единиц. Извлечение: Титановая стружка, 20 единиц. Извлечение: Зачарованная сталь, 10 единиц.С глухим звоном на верстак Брокка посыпался град странных материалов. Гном замер. Он поднял кусок титановой стружки, поднёс к глазам, лизнул его (я поморщился), а затем его глаза расширились до размеров блюдец. — Это... это не металл, — прошептал он, и в его голосе прозвучал священный трепет. — Это застывший лунный свет. Это... это дар небес! «Ну, технически, это просто титан с лунной гравитацией доставки из гильд-склада», — подумал я, но вслух сказал: — Работаем. Я обеспечу тебя всем необходимым. Взамен мне нужно, чтобы ты наложил на доспех Тиана и это лезвие максимальные чары защиты от нежити и тёмной магии. И да, сделай мне пару зелий концентрации. Мои собственные запасы на исходе, а местные аналоги действуют как разбавленный компот.От лица ГэллиТренировочный двор крепости был холодным и продуваемым ветром, но Гэлли было жарко. Она стояла посреди круга, вытянув руки перед собой, и пыталась сделать то, что господин Нюк называл «активацией инвентаря».— Так, давай по новой, — голос Нюка доносился откуда-то сверху. Он сидел на зубце стены, болтая ногами и лениво наблюдая за процессом. — Забудь про слова. Забудь про жесты. Это не магия заклинаний. Это магия воли. Представь, что пространство вокруг твоей руки — это ткань. А ты должна не разорвать её, а аккуратно отогнуть уголок и сунуть туда руку. Как в карман. — Я пытаюсь, господин Нюк! — Гэлли стиснула зубы. Она представляла карман. Представляла ткань. Но ничего не происходило. Только кончики пальцев слегка покалывало. — Ня! Мастер Гэлли слишком напрягается! — раздался звонкий голос. Из-за угла выскочили сёстры Пумы. Анипума и Энипума, одетые в свои нелепые, но пугающе функциональные наряды с обилием ремней и кобурами, двигались с неестественной, плавной грацией. — Да, да! Нужно расслабить булки! — добавила Энипума, подмигнув. — Э-энипума! Не булки, а ягодицы! И не смущай ученицу! — одёрнула её сестра, но сама хихикнула. Гэлли покраснела до корней волос. Эти две были... странными. Они называли Нюка «Мастером», обращались к ней на «ты», постоянно использовали слова, которых Гэлли никогда не слышала («кавай», «тян», «спам»), и при этом владели магией огня и металла так, будто родились с этим. Вчера вечером Гэлли видела, как Анипума в одиночку расстреляла отряд скелетов-разведчиков, даже не вставая с места, просто вращая запястьями с пистолетами. Это было одновременно ужасающе и восхитительно.— Ладно, девочки, не отвлекайте её, — Нюк спрыгнул со стены, приземлившись с такой лёгкостью, будто весил не больше пера, хотя Гэлли видела, сколько железа на нём надето. Он подошёл вплотную и положил свою руку поверх её вытянутых ладоней. Его рука была тёплой, а кожа удивительно гладкой для воина. — Гэлли, послушай меня. Ты ведь чувствуешь магию, верно? Когда караван атаковали, ты знала, что охрана напугана, ещё до того, как они это показали. — Да, господин Нюк. Это как... холодок в груди. — Вот и используй этот холодок. Не пытайся создать карман силой. Почувствуй пустоту вокруг предмета, который ты хочешь убрать. Допустим, вот этот камень. — Он положил ей в ладонь гладкий речной булыжник. — Почувствуй его границы. А теперь представь, что эти границы расширяются, поглощая пространство вокруг. Не ты прячешь камень. Камень становится частью пустоты. Отпусти контроль над ним.Гэлли закрыла глаза. Она почувствовала холодок в груди. Она сосредоточилась на камне в руке. Он был шершавым, тяжёлым, холодным. Она представила, как эта тяжесть не давит на ладонь, а растекается, уходит вглубь, в какое-то бесконечное, тёмное, но безопасное место. Она не сжимала волю в кулак, как учил её учитель-чародей. Она, наоборот, расслабила её, как будто отпускала воздушного змея.Дзынь!Звук был тихим, но отчётливым, как падение монеты на каменный пол. Гэлли открыла глаза. Её ладонь была пуста. — Ой! — она ахнула и инстинктивно дёрнула рукой, представляя, как камень возвращается. Дзынь! Булыжник материализовался в воздухе и шлёпнулся ей на ногу. — Ай! — Поздравляю, — в голосе Нюка прозвучала искренняя улыбка. — Первый шаг сделан. Теперь ты официально обладаешь магией перевооружения первого уровня. Позже научимся сортировать это по папкам, а то у меня в гильдейском сундуке такой бардак, что даже Тамриэль жалуется.От лица ТианаТиан сидел у края тренировочного плаца, наблюдая, как его сестра радуется своему маленькому достижению. Он должен был радоваться за неё. Но внутри него росло липкое, холодное чувство неполноценности.Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. Не от страха, а от перенапряжения и осознания собственной никчёмности. Он был мечником пятого уровня. В гильдии авантюристов это считалось приличным началом для новичка. Но здесь, в этом мире, где скелеты пробивают щиты, как бумагу, а его спаситель одним словом превращает армию мертвецов в пыль, он чувствовал себя ребёнком с деревянной палкой.— Ты слишком много думаешь и слишком мало дышишь, мальчик. Тиан вздрогнул и обернулся. Рядом с ним, словно вырастая из тени, стоял Тамриэль. Ангел. Или то, что Нюк так называл. Суровый воин в рогатом шлеме, с крыльями из воронёных клинков, от которых веяло таким холодом и силой, что у Тиана перехватило дыхание. — Я... я не знаю, что делать, господин Тамриэль, — честно признался Тиан. — Моя скорость ничего не значит против таких монстров. Мой меч ломается об их кости. Я бесполезен. Тамриэль медленно склонил голову. Его глаза, скрытые тенью шлема, казались светящимися льдинками. — Ты думаешь, что сила — это возможность разрубить гору. Это ошибка, которую совершают многие смертные. Сила — это знание того, где гора треснет от одного точного удара. Ангел медленно вытащил свой огромный двуручник из-за спины и воткнул его в каменную плиту двора. Камень треснул, как скорлупа яйца. — Твой господин, Нюк, дал тебе доспех. Он дал тебе оружие. Но он не может дать тебе то, что должно быть здесь, — Тамриэль ткнул пальцем в грудь Тиана, прямо в сердце. — Ты бежишь от смерти. Это делает тебя быстрым, но предсказуемым. Мертвецы не чувствуют страха. Они не сомневаются. Чтобы победить их, ты должен перестать быть жертвой, которая убегает. Ты должен стать хищником, который выжидает. — Но как? Я не такой сильный, как вы или господин Нюк. — Тебе и не нужно быть сильнее. Тебе нужно быть быстрее их мысли. Завтра будет атака. Я буду наблюдать за тобой. Если ты снова побежишь, я лично сломаю тебе ноги, чтобы ты не мешал своим паническим бегством настоящим воинам. Понятно? Тиан сглотнул. В голосе ангела не было злобы, только леденящая душу констатация факта. — Да, господин Тамриэль. — Хорошо. А теперь встань и покажи мне свою стойку. И если она будет такой же шаткой, как твоя решимость, мы будем стоять здесь до рассвета.От лица НюкаВечером состоялся военный совет. Если это можно было так назвать. В тесной каменной комнате собрались Фейр Орун, старейшина кузнецов Брокк, я, и, по настоянию Гэлли, Тиан (который выглядел так, будто его прогнали через полосу препятствий, но в глазах горел новый, пугающий огонёк).— Ситуация критическая, — начал Орун, разворачивая грубую карту на столе. — То, что вы видели у переправы, это лишь авангард. Основной костяк армии мёртвых скапливается в кратере. Наши разведчики докладывают, что там пробудилось нечто древнее. Мы называем это «Гниющий Колосс». Если он начнёт движение, стены крепости не выдержат таранного удара, не говоря уже о его свите. — И каков план, кроме как умереть с честью? — спросил я, попивая чай из листьев Райского дерева. Местная вода была ужасной на вкус, но после «Очищения» становилась терпимой. — У нас есть три тяжелые баллисты на стенах и один требушет, — отозвался Брокк. — Но их болты и камни лишь отламывают куски от этих тварей. У них нет пробивной силы против костяной брони высшего порядка. Я задумчиво постучал пальцем по столу. В моей голове, привыкшей к механике РО, сложилась картинка. — А что, если мы изменим тип урона? — произнёс я вслух. Все посмотрели на меня как на сумасшедшего. — Поясни, мастер Нюк, — попросил Орун. — Ваша проблема в том, что вы наносите физический урон. А у нежити высокого уровня есть пассивная защита от дробящего и режущего воздействия. Но у них есть уязвимость. Святая магия. Я достал из инвентаря флягу. — Это Святая Вода. В моём мире она наносит дополнительный магический урон нежити и снижает их защиту. Если мы окунём наконечники ваших болтов в эту воду, а затем я наложу на них заклинание «Усиление Оружия» и «Благословение», каждый выстрел будет наносить урон, эквивалентный попаданию малого метеорита, но с эффектом выжигания некро-энергии. Брокк прищурился. — Ты предлагаешь нам, мастерам горы, поливать наше оружие водой, как каким-то крестьянским топорам? — Я предлагаю вам превратить ваши баллисты в артиллерию небесного гнева, мастер Брокк, — парировал я. — Или мы можем продолжать кидать в них камни и смотреть, как они регенерируют. Выбор за вами.Орун и Брокк переглянулись. — Мы попробуем, — наконец сказал гном. — Но если это не сработает, Нюк Бишоп, ты будешь первым, кого я сброшу со стены. — Договорились, — улыбнулся я. — А теперь, если позволите, мне нужно немного поспать. Завтра будет долгий день. И мне нужно проверить, не сошли ли с ума мои гильдейские НИПы за ночь.