Хозяин леса

Хрустят ветки, парень бежит по лесу, листва хлещет по лицу, а ботинки время от времени проваливаются в норы. Люди так медленно бегают. Не то что эльфы. С самого начала меня встревожила компания людей с большими рюкзаками. Они не были похожи на охотников, но упорно шагали по узенькой тропке. Расположились они около моего озера, расставив палатки. Я разозлился, когда они стали рубить дрова, низко ухал, как сова, пускал на них холодный ветер. Но самоуверенные парни ничего не боялись, а открыто являться им я не хотел. Когда стало очевидно, что рубят они только сушняк, я немного остыл, но зато оторвался, когда они пытались зажечь костёр. Спичку в руках моментально задувал, а когда огонёк добрался до растопки, встал невидимкой у костра, не давая раздувать пламя. Один из парней так забавно вытягивал губы трубочкой и надувал щёки, так и хотелось его чмокнуть. Трясясь от смеха, отпрянул, и пламя резко поднялось, чуть не опалив ему брови. Вы, люди, пользуетесь красотой этих мест, так что извольте мириться с шалостями их хранителя. Лучше я буду прогонять трусов, которые не уважают лес. Вечером было спокойнее, чем я предполагал. Компания собралась в круг к костру, свет которого казался всё ярче, по мере того как солнце уходило за горизонт. Достали гитару, стали шутить и петь что-то, поставили варить глинтвейн. Вот не понимаю, зачем люди пьют алкоголь? Но эта компания всё же получше других, увы, есть с чем сравнивать. Как-то раз целую неделю убирал следы одной попойки. Пусть только попробуют опять заявиться, я их хорошо запомнил! Но сейчас по-другому. Певец красиво вытягивал песню, совсем не глядя на струны при игре, весь отдаваясь музыке. Я заслушался, растянувшись на сосновой ветке. Парень был хорош собой, темноволосый, с ясными глазами василькового цвета, с живой искренней улыбкой. Я даже отводил от него комарьё, чтобы ничего не мешало перебирать струны. Люди не стали встречать восход, большинство слишком устало в пути. Разбрелись по палаткам, и гитара притихла. Я слез затушить последние угольки. Не надо мне тут пожаров. Побродил между палаток, проверяя колышки. Надёжно вбиты, не подшутишь. Ну, раз ребята такие бывалые, отправлюсь восвояси. Утром чутьё снова позвало меня к людям. Туман от воды заполз в лагерь, приглушая звуки. Возня в одной из палаток, потом удар, ругательства, и тот самый певец, на ходу застёгивая штаны и куртку, выпрыгивает наружу. В глазах растерянность, смущение на щеках, он несётся к воде по крутому склону, зачерпывает ладонями и охлаждает лицо, пытаясь унять волнение. Потом взбирается обратно и вдоль берега, по сосновому бору, бежит, не зная куда. Но я-то всё слышал, что творилось в палатке, и так просто не отстану. Потеряв из виду зеркало озера, парень углубился в чащу и остановился только в окружении густого леса, осознавая всю бестолковость своих действий. Садится на поваленное дерево, недоволько скрипнувшее в ответ. Поникнув, парень думает, что он в совершенном одиночестве, и горючая слеза срывается с его ресниц. — От себя не убежишь, — мягко, даже ласково говорю я из-за дерева. Парень тут же вскидывается: — Кто здесь? — и ни следа грусти в суровом взоре. Ты мне нравишься, человек, поэтому я перед тобой явлюсь. Когда я вышел, парень вскрикнул и побледнел. Неужели я такой ужасный? Хоть и не первый красавец по эльфийским меркам, я всё же симпатичен. Парень пытается сделать шаг назад, но травы незаметно оплели его лодыжки, и он падает на спину. Я не хочу пугать парня, но пока это единственный способ его удержать. Он приподнялся на локтях, разглядывая мои золотистые волосы до плеч, с тонкими косичками у висков. Пропорции лица немного не такие, как у людей, у нас глаза чуть больше, от чего черты вам кажутся детскими, но это обманчивое впечатление. На мне сотканная из листьев и трав одежда тёмно-зелёного цвета. В стройном теле крепость заметишь, только если я головой расколю валун, но человеку это не обязательно знать. Парень открывает рот, всё не решаясь заговорить. Подхожу ближе: — Я хранитель этого леса, зачем ты зашёл так далеко, человек? — Разговаривает... — нет, он совсем меня не воспринимает. По-охотничьи накидываюсь на него, вжимаю плечи в землю, крепкие стебли тут же опутывают его шею. Он пытается оттолкнуть меня, но я легко ловлю его руки, не давая даже дёрнуться. Парень почувствовал мою силу и с тихой паникой перестал сопротивляться. Да он ещё и в росе искупался, пока бежал. — Не холодно тебе? Отвечай. — Прохладно, — дыхание порывистое. В крови лесных эльфов есть что-то от хищников. Я наклоняюсь, обнюхивая волосы. Запах нравится, хоть и отдаёт дымом. — Отвали от меня! — вскрикивает человек. Смотрю в его синие глаза. Ты беззащитен передо мной, я даже не злюсь. Я не буду жесток. Когда добыча поймана, появляется спокойная уверенность. Человек, ты знаешь, сколько раз я видел секс в этом лесу? Самый разный. От нежных любовных объятий до жестоких изнасилований, от застенчивых первых разов до безудержной страсти, как в последний раз. Я ведь чудо, по-вашему. Так прикоснись ко мне. Ладони широкие, горячие, не слишком грубые, но крепкие. Ты лежишь и не можешь подняться, я вжимаю в землю твои руки по бокам от головы. Склоняюсь к шее, тебя пронизывает дрожь, провожу кончиком носа по сотрясаемой пульсом жилке. Вбираю твой запах. — Почему ушёл от людей? — заставляю ощутить мою строгость. — Тебя не касается. Отпусти! — Нет, ты сам сбежал от них сюда. Что ты здесь ищешь? Что тебе понадобилось от моего леса? — Чёрт, — он отворачивается, не смотрит в глаза. Боится. В уголках глаз снова скапливается влага. Наклоняюсь и аккуратно, кончиком языка стираю слёзы с лица. Веки напряжённо зажмурены. А я целую, пропуская в себя твою боль, эту солёную горечь. Ты не мечешься, но губы сомкнуты в нитку, на лбу морщинка. — Твоя улыбка была бы вкуснее, — едва слышно шепчу я. Ныряю чуть ниже под удивлённый вздох. Губы касаются подбородка, аккуратно, не давая почувствовать раздражение. Я хочу тебя. Прикасаюсь к губам, бережно и неотвратимо. Пока совсем невинно. На меня смотрят два синих озера, руки начинают вырываться. Ладно. Сидя на его бёдрах, ослабляю хватку. Парень дёргается и пытается меня спихнуть, но не может достать из-за привязанной шеи. Я перемещаюсь к коленям, не слезая совсем, и наблюдаю за реакцией. Он решается открыть рот: — Что ты такое? — обычный вопрос, который в разной форме так часто повторяется. — Я — лесной эльф. Поверишь? Глажу своё плечо, одежда слетает с меня, шелестя листопадом. Ты издаёшь какое-то странное мычание и краснеешь до кончиков округлых ушей. Резким выпадом ловлю твою ладонь и заставляю тебя тронуть мои колени, бёдра. Ты тут же врезаешь ногти в кожу, намеренно делаешь больно. Ты жесток к тому, чего не знаешь. Но я держу контакт, пускай и такой неласковый, только жмурюсь немного, и плечи напрягаются. Переползаю на твои бёдра, и ты ударяешь второй рукой по моему животу. Что ж, теперь ты понял, что хрупкость обманчива. Хочешь ударить по самому уязвимому месту, но останавливаешься. Удары не принесут мне вреда. Всё ясно: ты тоже возбуждён. — Не убивай меня, я... вернуться хочу, — что-то меняется в твоих глазах, больше не пытаешься отдалиться. Вместо ответа я снова склоняюсь, впиваясь в твои губы. От восторга сам чуть не задыхаюсь, прикусывая нежную кожу. Хочу твоё дыхание, хочу твой язык, который помнит слова стольких песен. Тянусь вверх, к куполу нёба, и снова начинаю дикий танец, который ты невольно подхватываешь, удивляясь самому себе. Напряжение осторожно отступает. Выпускаю заблестевшие губы из своего плена. — Всё будет хорошо, — успеваю вымолвить ласково до того, как на меня накатывает новая волна жаркого желания. — Молчи, — отвечаешь шепотом ты, сквозь обоюдные поцелуи, словно посвящая во все свои тайны. Крепкие объятия смыкаются на моей спине. И теперь мой черёд по-новому ощутить себя. Так хорошо. Я не один. Как же долго не было вот этого "мы"? Так не хватало... Вжикает молния куртки. Ты приподнимаешься и не замечаешь, как расплетаются стебли и травинки на твоей шее. Одежду — прочь. Ты без неё прекрасен, первый порыв — сразу завладеть тобой без остатка. Кожа прохладная, но под ней всё сильнее разгорается пламя. Я давно готов к бою, провожу горячей ладонью по твоей спине, ты выгнулся, я прихватываю губами ключицу, спускаюсь к напряжённым соскам. Ты вздрогнул и замер на секунду, а потом тесно-тесно прижался ко мне. Мир сделал кувырок. — Я Артём, — чувствую вибрации твоего голоса своей кожей. — Зевилан. — Очуметь, — на одном выдохе. Перебираюсь прикосновениями с талии на сильный пресс и дальше к паху, с завитками тёмных волос. Бережно обхватываю затвердевшую плоть, и ты сразу подаёшься навстречу, словно только этого и ожидая. Такой жадный, смелый. Я срываюсь. Опрокидываю тебя на куртку, и ты пускаешь к себе, раздвигая колени. Соединяю между нашими животами два возбуждения, изнывающие, пульсирующие, напряжённые. Резкими движениями выпускаю на волю твой стон, тут же подхватывая его губами. Перекатываю в ладони твои яички, раздвигаю ягодицы и с нетерпением проникаю внутрь пальцами, слыша, как ты давишься воздухом. Времени уходит немного, ты расслабляешься и поддаёшься, продолжая обнимать и со страстью дарить поцелуи. Кусаю предплечье руки, обхватившей мою шею, и плавно проскальзываю в тебя. Ты мычишь, но не столько от боли, сколько от трепета. От чувства обладания, от неопытной тесноты впадаю в экстаз, и вскоре уже не могу сдержать сильные толчки. Ещё раз и ещё, мы двигаемся в едином ритме. Поднимаемся куда-то вверх, сплавляясь в единое целое. Это всё моё: твои стоны и хрипы, твои пальцы в моих волосах, прикрытые глаза, крепкие руки, которые не отпускают. Пик наслаждения, и запрокинутая голова, когда ты содрогаешься всем телом, выплёскиваясь. Разум разлетается искрами, я иду за тобой. ...Кажется, я не здесь, но рядом чувствую тепло. Начинается разговор прикосновениями. Глажу твоё бедро, а ты утыкаешься носом в изгиб шеи. Расслабленность во всём теле, чувства полны и прекрасны. Но пора возвращаться. Открываю глаза и вижу отражение своего счастья в ответном изгибе зацелованных губ. Глаза блестят, в них что-то такое хрупкое. И ведь оба понимаем, что мы из разных миров, но ни один не хочет словами оборвать невидимую связующую нить. Но ты решаешься наконец, чаруя своим голосом: — Мне ночью приснилось кое-чего, и я соседа по палатке обнимать начал, полез. Никто не знает, что я такой. Вот я и шуганулся... А ты здесь совсем один живёшь? — Я не один. Смотри, сколько жизни вокруг, — прощаю человеку такие суждения. — Но эльфов теперь мало. Мы зависим от леса так же, как и он от нас. Я тут один уже давно. Верно. Отсюда и желание подшучивать над людьми, испытывать их. Вы несёте опасность, но притягиваете душу. И я рад, когда красота этих мест вдохновляет вас, лечит раны сердец, расправляет ваши крылья. Я всем готов поделиться, только берегите. Солнце уже поднялось, пригревает лучами спину. Но ещё больше согревают меня ладони, обнявшие лицо, и твой поцелуй: — Спасибо, Зевилан, — ты вряд ли сможешь объяснить, за что, но это что-то важное. У меня возникла идея: — Хочешь, помогу тебе вернуться? *** Лагерь только начал пробуждаться. Из Артёмовой палатки вылез взлохмаченный широкоплечий парень, выглянули на солнышко ещё несколько ребят. Вскоре поняв, что сосед так и не вернулся в лагерь, парень встревоженно рассказал всё, как было. Загудевшая компания и не заметила подкравшуюся тень. Но вскоре люди услышали рокот дыхания и повернулись — из-за палатки на них вышел огромный медведь. Среагировать никто не успел, хищник был слишком близко, они боялись шевельнуться. И тут, с другой стороны лагеря, с яростным криком появился Артём и кинулся на зверя с большим топором. Кинул его в ощерившуюся морду, медведь резво отпрыгнул и, смяв пустую палатку, умчался в чащу. Люди ожили и окружили Артёма, оставив все подозрения до лучших времён. Даже сосед искренне похлопал его по плечу, вздыхая и мирясь. Дружба осталась дружбой, все скользкие вопросы перестали казаться такими значимыми. Артём улыбнулся и глянул в ту сторону, куда убежал зверь, еле слышно шепча:"До встречи". Слово подхватил шелест листвы, унося к Зевилану. Теперь, вернувшись, Артём точно будет знать, кому петь свои песни.