Хозяин леса

Казалось, что удобная тропинка сама стелется под ноги. Голова эльфа лежит на Тёмкином плече, и кожу под ухом щекочут светлые волосы. От беспокойства удары сердца раздаются у горла. Всё вокруг чувствуется иначе, как будто Артём наконец-то пошёл в правильном направлении. Он не может позволить себе бояться, опускать руки или обманывать, потому что в нём зажглось что-то, не терпящее лжи и не умеющее сдаваться. Когда внезапно отступает безразличие, а душа озаряется светом, становится понятно, что пришла любовь. Это всё было почти за гранью его осознания, когда Артём взбирался на холм, следил, чтобы ноги эльфа не стукнулись о дерево. Лёгкая паутинка среди веток лещины – как белое серебро. Срываются листья, стоит резко отпустить ветвь. К палатке Артём примчался, не заметив усталости. - Зевилан, это я, слышишь? Пришёл к тебе, наконец, - бережно положил эльфа на пенку, с которой вчера любовался звёздами. Флисовую кофту пришлось снимать, потому что цепкие пальцы закогтили её намертво. Парень принялся за работу. Поставил котелок на газовую горелку, достал припасённую бутылку чистой воды и приложил горлышко к бледным губам. Судя по всему, Зевилан отравлен, значит нужно промыть желудок. Эльф инстинктивно глотнул пару раз, закашлялся и повернулся к лицом к земле. Тошнота прошла не скоро, но зато вернула сознанию ясность. Принимая из рук человека горячую кружку заваренного шиповника, Зевилан смог наконец узнать человека. *** Ненависть отравляет сильнее, чем яд. Я узнал того, кто так красиво пел в моём лесу - Артёма, и поначалу скопившаяся во мне ненависть воспротивилась. Я отказывался верить, что человек способен заботиться о ком-то, кроме самого себя. Осторожно глотнул ароматного напитка. Вкусно и терпко. По внутренностям заструилось тепло. Мы встретились взглядами, и он улыбнулся с облегчением. Нежно погладил по плечу через плед. Кстати, он же ещё и смыл с меня грязь, а я и не запомнил. Артём, я ведь был готов к тому, что ты больше не появишься здесь. Старался быстрее изгнать из памяти чувство нежности и доброты, которое с тобой рядом пробуждается сейчас. Был бы ты просто соловьём, прилетевшим из южных стран, я бы ничего не просил и не ждал. А теперь разве получится? Чашка опустела. - Зевилан, - нотка опаски в голосе. Такое удовольствие - слышать, как он произносит моё имя. - Да, Артём. Синие глазищи едва не засветились, и парень кинулся ко мне, обняв бережно и крепко. У него губы раскраснелись. - Это ты, всё-таки! Узнал, меня, узнал… - шепчет страстно. – Необыкновенный, что с тобой случилось? - Слишком опасный мусор попался, - мрачнею, но ласка тут же топит внутренний лёд. - Те баки? – Сразу ухватил суть Артём. Я не стал от него ничего скрывать. И про вертолёт рассказал, и про разговоры людей. Только необязательно ему знать, что мне пришлось выпить содержимое той самой бочки. Едва не переоценил свои возможности. - Стоп, - свёл к переносице брови человек. – Ты сказал, что все тропы заросли, и тут повсюду жуткий бурелом и трясина. Как же я так легко забрался в твой лес? Вот это хороший вопрос. Я склонился к шее Тёмы, принюхался и постарался разглядеть его связи с миром. Сразу же одна из крепких нитей указала на меня самого. Удерживать картину духа долго я бы не смог, чересчур ослаблен, поэтому обошёлся без подробностей: - Ты связан со мной, а значит, и с моим лесом тоже. Он для тебя домом станет, если решишь… - запинаюсь и тише договариваю то, чему, наверное, не бывать никогда, - подольше остаться. - Вот оно как! Нам обоим, значит, повезло, - улыбается и волосы мне на затылке перебирает. Близкий и тёплый. А в ухо полился приглушённый голос: – Как же я брошу, когда тебе такое устроили, подумай. Тогда ты мне помог, теперь моя очередь. *** - Я знаю, что делать! Лови, - мне в руки падает стопка людской одежды. – Это моя запасная. Штаны там на завязках, не спадут, а по росту мы похожи. Прорвёмся! - Скажи, ты уверен, что мне обязательно идти к людям? – старательно сохраняю внутреннее равновесие. - Ты свидетель, можешь узнать лица тех падонков. И потом, я обещал, что не брошу, - подзадоривает улыбкой. Ну, держись. Встаю, оставляя на ковре плед. В два прыжка настигаю забияку, опрокидываю на спину и подхватываю над землёй, не давая упасть или вырваться. У Артёма дыхание перехватило, пусть я сейчас не выдержу долгой драки, но на кое-что уже способен. Как-никак полдня успело пройти. Парень вцепился мне в руку и шею, пробуждая воспоминания. Огонь страсти, сплетение тел… Ты сглатываешь, и видно, как ходит кадык под светлой кожей. Ты отдавался целиком и полностью, а я тогда отпустил себя, сорвал все замки. Воспользовался правом сильного и почти заставил, но ты меня принял. И сейчас сдержаться невозможно. Перехватываю удобнее твоё тело и шустро прислоняю к берёзе, тут же приникая к мягким губам. Я прикрыл глаза, целиком предаваясь прикосновениям. Сжимаю крепко, как последний тиран приковываю тебя к себе, задыхающегося, взъерошенного. Ты не отворачиваешься и не вырываешься, и постепенно всё чувственнее сжимаешь меня в ответ. Я открываю глаза, а ты смотришь на меня, как ребёнок, которому подарили живую сказку. И не спрячешься от твоего взгляда, не получится человека оттолкнуть, а сердце удержать на месте. И не хочется совсем. Ты тянешься ко мне губами. Я целую тут же, а чувствую, будто два мира соприкасаются, твой и мой, и все границы растворяются в неге самозабвения. Но, увы, слишком легко сознание затягивается дымкой болезни, не могу долго держать напор, я ещё не настолько окреп. Отстраняюсь, просто чтобы отдышаться. - Ты как? – ты опомнился достаточно, чтобы продолжить заботиться обо мне. - Всё отлично, Артём. Ты явно сомневаешься, что я способен на подвиги сейчас. Но мне не нужно всё и сразу. Сейчас достаточно будет и наших рук… Расстёгиваю твои штаны, ласкаю затвердевший ствол и ловлю малейшую ответную реакцию в ритме сердца и непроизвольной дрожи. И ты тоже тянешься ко мне, скорее подарить удовольствие, как будто не успеешь. Прикусываю кадык, ты ахнул и придержал мою голову у своей шеи, ласки все быстрее. Всем телом стремлюсь навстречу и крепче сжимаю тебя. Стон страсти и полнейшей беззащитности отозвался у меня в паху. Ты затрясся, и в мою ладонь ударила тёплая струйка. Я держу тебя почти беспамятного и спустя два рывка взлетаю за тобой на седьмое небо. Не свалились мы только благодаря берёзе. Она была совсем не против нашего временного помешательства.