Skin

В конце июня, когда все мои экзамены были успешно сданы, - я практически по всем предметам набрал больше 80 баллов - Евгений Дмитриевич предложил съездить отдохнуть на море. Попутчиком моим должен был стать Роман, что меня очень радовало - после Нового года наши с ним отношения начали улучшаться в геометрической прогрессии (вместе готовились к экзаменам, он почти помирился с Леной, да и, в конце концов, готовили и убирались мы теперь вдвоём). У матери Евгения Дмитриевича, как оказалось, была своя гостиница на побережье, что значительно упрощало нам жизнь - не надо было заморачиваться насчёт поиска номеров в самый разгар лета, да и расстояние от отеля до моря в сто метров не могло не радовать. Как поделился по секрету сам Роман, стоит выйти из гостиницы - и ты уже на набережной. Чудесно, учитывая то, что я никогда не плавал в солёной водичке. Дождавшись результатов (Евстратов, к слову, сдал не так плохо, как я предполагал, почти на 70 все предметы), мы первым делом отправились в магазин за всем необходимым вроде плавок, кремов для загара и против него, а так же - удивительно - в парикмахерскую, откуда мой визави вышел почти лысым, по сравнению с тем, что было. Видимо, частые ссоры с тренером по боксу всё же достигли сердца Ромыча. Оказывается, он мог быть симпатичным, а с такой причёской даже множественные пирсинги на нём выглядели прикольно, а не агрессивно. Впрочем, половину из них он всё равно снял, и в аэропорт доехали только серьги и маленький пирсинг на языке. С прохождением через металлоискатель проблем не возникло - Евстратов объяснил, что всё железо снял, а то, что осталось - неметаллическое. Я был горд и рад одновременно. В конце концов, меня просто распирало от желания увидеть море поскорее, так что я практически не обращал внимания на окружающие нас проблемы вроде той, что мой мобильник остался дома, на уголке. Я логично предположил, что гаджет мне на море попросту не понадобится, а на экстренный случай всегда мог попросить смарт у Ромы. Перелёт прошёл почти незаметно - я всё строил планы и рассматривал брошюрки с различными экскурсиями, отнятые у Ромашки ещё в квартире. Да и не то чтобы я сильно боялся летать. В отличие от того же Евстратова, который вцепился в мою руку так, словно нас могли разделить прямо в салоне самолёта. Хорошо, что хоть места нам достались рядом, иначе страшно представить, как отреагировал любой другой человек, в которого Рома вцепился бы. В конце концов, я заставил его поспать и прекратить нервировать меня заодно. Потом, когда сели, едва разбудил. Судя по глубине сна, кто-то просто тупо прикалывался надо мной. Действительно испуганный Ромашка вряд ли заснул бы так быстро. Возле аэропорта нас уже ждали - машина у мадам Евстратовой была суперская. Какой-то крутой чёрный джип, явно не паркетник. Выглядела бабушка Ромы даже лучше, чем её описывал внук - увидев её, я сразу понял, в кого внешностью пошёл Евгений Дмитриевич. У них даже родинки на верхней губе были одинаковыми! Светловолосая, ещё не поседевшая, загорелая и улыбчивая Анна Витальевна представляла собой нечто среднее между человеком и богиней. – А это, наверное, мой любимый внук, - широко улыбнулась она мне, только увидев нас с Ромой. – Садитесь, мальчики. – Ба, это кто это тут твой любимый внук? - возмутился Ромашка, заталкивая меня на заднее сиденье и садясь рядом, хотя переднее пассажирское было свободно. – Я ведь и обидеться могу! – На обиженных воду возят, сам знаешь, - пожала плечами она с грациозной и изящной невозмутимостью. Мы тронулись с места и, не спеша, направились к выезду из города - ради того, чтобы встретить нас, женщина проехала почти двести километров, и впереди ждала довольно долгая дорога. – Ты и так на мне всю жизнь что-то возишь, - возмутился парень в шутку, отвернувшись к окну. – Ну-ну, - хмыкнула она. – Понавешал на себя железок всяких, хулиганьё мелкое. – Это мой способ самовыразиться! - недовольно ответил он. – Ага. Самовыразился? Ты бы ещё на себя неоновую вывеску «Папа, обрати на меня внимание!» повесил. Посмотрела бы, как после этого отпираться стал бы. Ну что, мальчики, рассказывайте, как у вас дела с учёбой. Куда планируешь поступать, Паш? – А, то есть я тебя вообще не интересую? - оторвался Евстратов от созерцания вида за окном. – Зачем мне спрашивать у тебя очевидное, Ромашка? - я засмеялся, поняв, что не один его так называю. – Я уже десять лет как в курсе, что ты хочешь быть «как папа». Евстратов смутился и промолчал. А он, оказывается, только от отца скрывает своё восторженное обожание, да? – Ну так что, Паш? Куда? – Я тоже хочу быть как его папа, - улыбнулся я. – Подал документы на внешнеэкономическую деятельность и предпринимательство. Не буду даже вспоминать, как Арес пытался меня переубедить. Я должен был, по его мнению, учиться в Германии в каком-то офигенно шикарном, элитном университете. Тогда-то отчим и вмешался, отправив нас с Ромой на юга, а сам остался ненадолго, чтобы уладить все вопросы с моим папашкой. Только бы чего страшного не случилось за это время… – Это вы, выходит, вместе учиться будете? - удивилась Анна Витальевна. – Это хорошо. – Конечно хорошо, - подтвердил Роман. – Этот ботан будет за меня всё делать, а я буду отдыха-ать! – Ты кого ботаном назвал? У тебя по математике, между прочим, баллов чуть поменьше, чем у меня! Мозг не жмёт, нет? – А тебе-е? - высунул он язык, на кончике которого поблескивала жемчужинка пирсинга. Весьма, скажем прямо, эротичное зрелище, даже несмотря на то, что передо мной сидел парень, а не девушка. – Так, всё, отставить! - весело произнесла госпожа Евстратова, набирая скорость. – Буду вам рассказывать о наших местах, так что дружно развесили ушки и слушаем! – Как будто я этого ни разу не слы… – Слушаем, я сказала, Ромашка!

***

На территории жилого комплекса «Созвездие Ориона» было четыре здания, одно из которых являлось хозяйским и предназначено было исключительно для проживания большой семьи Евстратовых, когда они приезжали сюда на отдых. (У Евгения Дмитриевича было ни много ни мало две старшие сестры и три младших брата. У Ромы, в свою очередь, - десять двоюродных братьев и сестёр, а по слухам узкого круга, жена среднего брата отчима, Олега, ждала ещё двойню.) Туда мы и пошли первым делом, чтобы закинуть вещи. Обстановка мало чем отличалась от той, что была в городской квартире отчима, чему я, к слову, удивился не особо. Думаю, вкусы у матери и сына совпадали сильно. В конце концов, было интересно просто посмотреть на то место, где родился и вырос дядя Женя. Здесь же до пяти лет жил Рома, но это совсем другая история… Нам с Ромашкой отвели смежные комнаты на втором этаже - простые, гостиничные, так скажем. Я всё равно был в восторге, но мне не терпелось поскорее увидеть море. Хотя я этого и не показывал, Рома всё равно прекрасно понял - даже не разобрав свою сумку, потащил меня на побережье. Погодка была не ахти, прямо скажем, штормовое предупреждение, и искупаться никто из нас так и не решился, потому что волны были с мой рост. Но по колено я всё равно залез. Вымочил в солёной водичке одежду и волосы, но цель оправдывала средства. Давно так не кайфовал. – Ну и как? - поинтересовался на обратном пути Евстратов. – Оно того стоило? – Ха-ха, не скажу, что полжизни бы отдал, но четверть - точно! - с детским восторгом произнёс я и вдохнул морской воздух (тут он был чуть тяжелее, чем в городе) полной грудью. – Даже неожиданно, что ты так легко согласился поехать. Раньше ведь ни за какие коврижки не соглашался принимать от отца деньги. Я кивнул, соглашаясь с ним. Действительно, в тот момент, когда дал дяде Жене мгновенный ответ «ДА», мне и в голову не пришло, что деньги-то давно уже закончились. Но мне впервые в жизни хотелось чего-то так сильно, что это «Хочу» вытеснило из головы всё постороннее. – Когда-нибудь я ему всё верну - до последней копеечки. Ну а пока я… Думаю, что могу принять от него то, что он предлагает. Я буду благодарен, а в остальном… время покажет. Небосклон затянуло тёмными грозовыми тучами. На этом фоне красный-красный закат на линии между морем и небом казался пугающим и каким-то потусторонним. – Завтра холодно будет, не искупаешься, - предупредил Рома, останавливаясь рядом и устремляя взгляд вперёд - туда, где кромка горизонта размывалась, становясь сплошной оранжево-лиловой полосой. – А, да пофиг, мы здесь до конца августа, наверняка найдётся тёплый денёк, чтобы опробовать новые плавки. – А новые плавки можно опробовать и в бассейне! - радостно объявил Евстратов. Я недоверчиво взглянул на него и фыркнул, поняв, что он не меньше меня лучится энтузиазмом. Ну, ладно, выходит, что энтузиазма у него побольше будет, раз даже погода не пугает и не останавливает. – Да всё равно холодно же. – Но-но-но! Крытый бассейн. Он даже греется, если мне память не изменяет. Вот тут я всё-таки улыбнулся. – И какого фига мы тут стоим? Давай обратно - кто быстрее? – Ты дорогу-то помнишь? - усомнился на секунду Ромашка, но, увидев, что я с радостным смехом уже сорвался с места и ураганом местного масштаба помчался по набережной, рванул за мной. На нас оборачивались люди: кто-то улыбался вместе с нами, фривольными идиотами, кто-то едва ли у виска пальцем не крутил - два взрослых парня по набережной носятся, в догонялки играют. Мне было плевать. В висках стучал адреналин, а может быть это была моя горячая от южного воздуха кровь - плевать, на всё плевать. Есть только брусчатка под ногами, да кроссовки на ногах, а остальное вторично. Если Роман надеялся меня догнать, то уже совсем скоро разочаровался в себе и своих силах. Несмотря на почти полный год отсутствия тренировок по лёгкой атлетике, тело всё ещё помнило незабываемый восторг от нагрузок на сердце и мышцы. Ноги несли меня вперёд именно за счёт долгосрочной памяти тела. Я не останавливался и не тормозил вплоть до того, как увидел перед собой закрытые ворота жилого комплекса. Остановился, хватая воздух ртом. Вот тут-то, кажется, и прогадал. Где-то сбоку раздался странный резкий грохот. Разогнувшись и повернув голову, я понял, что это Рома, не желающий признавать поражение, оттолкнулся от каменной составляющей забора и перелетел на ту сторону. Вскоре ворота открылись изнутри, а довольный, как объевшийся сметаной кот, Рома объявил о своей победе. – Теперь ты должен мне желание. – С чего бы это? - флегматично поинтересовался я. – Мы ж не спорили ни на что. Тем более, ты выиграл нечестно. Я был бы первым. – Был бы, - интонационно подчеркнул парень, улыбнувшись. – Да, не спорили. Но это подразумевалось. Да ладно тебе, всего-то одно желание! – Не забывай, что и ты мне должен! - напомнил я, на случай, если он попросит что-то невыполнимое. – Эт-то ещё с чего? - удивился этот дурачок с дырявой головой. Наивняк с ближайшей Чукотки. – Эх, ты, девичья память! Забыл что ли, как мы в сентябре спорили, успею ли я приготовить ужин за сорок минут? Я тогда успел, даже время на сервировку осталось, а ты сказал, что выполнять не станешь. Честно говоря, у меня тогда и желания-то на примете не было… – Не было? - хитро улыбнулся он. Эх, видит меня на сквозь, жук! – Ладно-ладно, каюсь, я хотел опустить тебя головой в унитаз, - признался я, прижав руку к сердцу. Евстратов рассмеялся. – В любом случае, прежде чем загадывать, подумай трижды - я тоже могу загадать интересные вещи. Потом долго будешь с последствиями разбираться. Согласившись на предъявленные условия и засчитав моё право на желание, Ромашка сначала потащил меня в бассейн, где мы (за отсутствием других постояльцев из-за таблички «Дезинфекция» на входе) разделись и уже собрались лезть в воду, когда я счёл своим долгом сообщить: – Я плавать не умею. Рома как стоял на лестнице, так с неё и упал, услышав мои слова. А потом вынырнул с глубины и вытаращился на меня, как на придурка. – Чего? - переспросил, вероятно, посчитав всё шуткой. – Плавать я не умею. То есть совсем, - раздраженно пояснил я, замечая, как выражение лица этого жулика меняется на глазах - на губах появилась ироничная усмешка, а брови взлетели вверх, искажая лицо. Мокрые волосы облепили лицо, и Евстратов зачесал их назад, использовав вместо расчески собственные пальцы. – Н-да, и этот парень рвался на моря! - ехидно прокомментировал сложившуюся комическую ситуацию парень. Нет, ну а я что поделаю? О том, что придётся плавать, я думал в самую последнюю очередь, и решил, что просто залезть в воду по подбородок будет вполне достаточно - уж чего-чего, а воды я никогда не боялся, просто никогда не плавал. Не было возможности научиться, потому что на пруду летом меня постоянно пытались утопить все, кому не лень, а в школьном бассейне, который толком-то и открыли всего за пару недель до начала экзаменов после ремонтных работ, я был два раза, но в воду не лез, ограничиваясь зарядкой подальше от бортика. Девушки (да и парни, чего скрывать) жаждали зрелищ в виде моего обнаженного торса, но я честно признался, что ничего интересного они там не увидят - обычное тело, нифига удивительного. От раздевания меня постоянно спасал всё тот же Евстратов, который утвердил, что если не хочу оголяться перед толпой, это совсем не значит, что я зануда. Нет, просто не нудист, в отличие от некоторых. Да и плавок у меня никаких не было, а «общие» мне Рома запретил надевать. «Потому что нечего», - весомый аргумент, не правда ли? В любом случае, желанием я не горел. – Залазь давай, буду тебя плавать учить! - вызвался быть моим первым в жизни учителем по плаванию Ромашка. Хоть бы он был последним. Закатив глаза, я всё же спустился в бассейн - уровень воды был чуть выше подбородка, поэтому я просто закрыл рот и встал на цыпочки, чтобы не глотнуть хлорки. – Эх, ты, даже Ленка плавает с пяти лет, - произнёс Рома, пытаясь, вероятно, меня пристыдить, но мне было пофигу. Заметив это, парень плюнул на нотации и приказал: – Ложись на воду, я буду тебя держать, не утонешь. – Здесь даже при сильном желании не утонешь, - скептически произнёс я, как только представилась возможность открыть рот без опаски. – А-а, ну раз ты так уверен, - протянул Рома насмешливо, а после… отпустил меня. Я был не готов к такому повороту событий. И пусть я даже говорил про невозможность утонуть в этом не особенно глубоком бассейне, всё же начал идти на дно, глотая воду. Евстратов среагировал быстро - перехватил меня поперёк груди, начал тянуть вверх. Но если он думал, что всё будет так просто, то был очень наивен. Я, напуганный до чёртиков, сначала треснул его по лицу руками, а потом со всей дури заехал затылком в нос. В отместку (или из-за неожиданно прилетевших от утопающего лещей) парень начал меня топить. Тогда я уже осознанно долбанул ему ногой в грудь (как умудрился, даже не спрашивайте) и отплыл на безопасное расстояние, чтобы оценить обстановку. Стоп. Отплыл? Оглянувшись и переведя дух, я понял, что действительно плыл, а не шёл по дну. Теперь вода держала меня. Или я держался на воде. Не важно. А вот у Романа были проблемы - из носа текла тонкой струйкой кровь, а лишенный сознания взгляд рыскал по бассейну в поисках моей всплывшей брюшком вверх тушки. – Я тут, спасатель со стажем, - окликнул его я, и Рома перевёл проясняющийся взгляд на меня, а после на его лице появилось такое облегчение, что мне дурно стало. Вот парень переволновался-то! – Чего перепугался? – Ты как, живой? - дёрнувшись в мою сторону, спросил Ромашка, но я остановил его, выставив руки вперёд. – Не подходи, пожалуйста! - крикнул на автомате, снова испугавшись повторения недавнего променада по дну бассейна. – Стой там! Евстратов действительно остановился, подняв руки вверх и капитулируя перед паникёром вроде меня, но тут же спросил: – Ты точно нормально? Может, вылезешь? Ну тебя нафиг, чуть не убил! – Зато я научился плавать, - с гордостью ответил я, чувствуя, как от первичного отходняка у меня начинают трястись руки. Вода вокруг пошла рябью. – Ты сам-то как? У тебя кровь из носа. Рома провёл ладонью по лицу, стирая кровь, и фыркнул, увидев на руке пару капель этой красной жидкости. – Да уж, нехило ты меня приложил. Вот почему бабуля постоянно говорит, что спасатель - неблагодарная профессия. Мало того, что я от тебя «спасибо» до сих пор не услышал, так меня ещё и три раза ударили ни за что! – За что мне тебя благодарить-то? - нахмурился я. – Сказал, что будешь держать, а сам отпустил. Чуть не утопил, идиот. – Зато ты научился плавать, - Рома улыбнулся и развёл руками, торжественно готовый принимать овации в свой адрес. Я лишь отвернулся от него, как обиженный на хозяина кот, и запрыгнул на бортик, оттолкнувшись от него руками. Евстратов, как белый человек, воспользовался лестницей. – Пойдём скорее, нужно попросить у Анны Витальевны аптечку, - возле лавочки я обернулся через плечо, но Ромашку не увидел. За спиной раздался громкий «бульк» и плеск. Если этот придурок опять решил меня надуть, я его реально утоплю! Вернувшись к бортику, я взглянул на поверхность бассейна, но белобрысую голову так и не заметил. А потом пригляделся и увидел на дне возле лестницы его чёрные плавки. Сами очертания тела были видны смутно, но достаточно для того, чтобы понять - Рома на дне лежит, а не просто ныряет. И не двигается. Тяжело сглотнув, я с опаской подошёл к лестнице и пригляделся. Признаков жизни Евстратов не подавал, не шевелился даже. Тут меня прорвало - не разбираясь, я нырнул прямо с открытыми глазами, не зажимая нос. Поднять со дна парня у меня получилось не сразу - кислород в лёгких уже заканчивался, когда мне удалось вынырнуть обратно. Как вытаскивать его, я даже приблизительно не представлял - да, мы были практически одного роста, но вес у Ромы был однозначно больше. Это, впрочем, и не понадобилось - как только паника достигла своего пика, я почувствовал, что тело в руках начало биться в истерическом припадке. Рома, проще говоря, заржал. Довольно громко, запрокинув голову, засмеялся, что-то там нечленораздельно бормоча сквозь безудержный смех. Продолжалось это ровно до тех пор, пока он не почувствовал мою нервную дрожь. А потом я заплакал, попутно высказывая этому долбоящеру, что думаю о таких шутках и в каком конкретно гробу видал такие розыгрыши. – Да ладно тебе, я ж просто пошутил! - удивлялся парень с каждой секундой всё больше, а я мог только подвывать, потому что истерику свою остановить никак не мог, хотя подсознательно понимал, что ничего фатального не произошло, а я реву, как будто он и вправду умер. Да лучше бы умер! – Всего лишь весь воздух из груди выпустил. Мы с Ленкой постоянно в детстве соревновались, кто дольше под водой продер… Я не дал ему договорить, кинув в лицо вещи вместе с тапочками. – Уйди отсюда, пока я тебя сам не утопил! - сквозь слёзы с подвыванием произнёс я. Ромашка ещё что-то хотел сказать, но я снова заорал: – Вали, говорю! Евстратов скрылся за дверью, напоследок взглянув на меня с беспокойством, а я опустился на лавочку и завыл ещё громче прежнего, понимая, какой же на самом деле придурок. Говорят, от жалости к себе ещё никто не умирал. Я чувствовал себя почти трупом. Если бы он и вправду утонул… Да я бы себе не простил. И ему не простил бы. Он ведь самый дорогой мне человек! А почему? Почему, я спрашиваю?! И как называется это щемящее чувство в груди, когда одновременно хочется и добить, и привязать к себе на всю жизнь? Нет, допустим, это я прекрасно знаю. Любовь это. Что намного важнее - мне с этим делать дальше что?