Skin

=Не вычитано= Эти чувства, как ни крути, всё же взаимны. Эта прекрасная мысль посетила меня в три часа ночи того же дня, когда я, добравшись наконец до постели в номере отеля, прилёг отдохнуть. С раннего вечера до полуночи я проветривал мозги, дошёл с центра до окраин, практически не устав, но дико замотав Мишу, который так и ехал за мной всё это время, раздражая водителей общего потока, а потом всё же сел в тачку, и мы поехали в гостиницу. Мишель благоразумно молчал, хотя в благородности его поступка я сомневался - кажется, телохранитель не на шутку над чем-то задумался, поэтому и не открывал лишний раз рот. Я же пытался анализировать поведение Евстратова и вот, наконец, пришёл к логическому выводу, что не просто так он вдруг поменял своё отношение ко мне. Была какая-то фундаментальная база для подобного, да же, да? Вот и я так подумал, но торопить события не стал - решил дождаться встречи выпускников, на которую Ромашка просто обязан был явиться. Так что весь следующий день я безвылазно сидел в отеле - Яр отказался от встречи, ссылаясь на какое-то важнецкое дело, а кроме него у меня, в общем-то, никого и не было. Оставалась ещё Лена, но только подумав о Киреевой, я сразу же отмёл этот вариант - я расстроил её, разочаровал и вроде как бросил, так что даже звонить не стал. Лена вряд ли взяла бы трубку, а мне просто не хотелось извиняться, потому что моя вина в произошедшем была минимальной - в конце концов, я пытался поддерживать с ней связь на расстоянии, это она вдруг разобиделась на меня и стала игнорировать. Миша, словно наученный горьким опытом, тоже ничего не пытался предпринять, но я слышал, как он звонил отцу, когда мы вернулись с «прогулки» ночью. После стандартного доклада он окончательно успокоился и теперь сидел на диване и читал своего любимого автора, время от времени тяжело вздыхая. – Всё же я не понимаю, почему он так резко поменялся, - задумчиво пробормотал я вечером второго дня, доедая заказанный ужин. – Миша, ты ничего ему не говорил? Вы ведь довольно долго болтали о своём… - спросил по-немецки у телохранителя, который, по идее, должен был хранить не только моё тело, но и здравомыслящий разум. Да, уверен, если бы я вдруг сошёл с ума, Мишеля за это по головке не погладили бы. – Ничего такого, - спустя несколько секунд томящего ожидания ответил мужчина. Пауза показалась мне крайне подозрительной. – Просто попросил держаться подальше. У меня даже сил на возмущение не осталось. Конечно, удивился, но вот чтобы истерику закатывать - нет, извините, едва на ногах держался. – Что-то ещё? - спросил спокойно. – Сказал, что когда-нибудь ты найдёшь себе жену, и ваши отношения этому будут только мешать, - Миша, как ни странно, перешёл на русский. Видимо, немецкий не мог в полной мере отразить его мысль. Тут я глубокомысленно хмыкнул, мгновенно сложив в голове два и два. Ну, после таких слов Ромашка наверняка бы поумерил свой пыл. Да, только вот я хотел этот пыл со всеми догоревшими угольками! – Миш, - я тоже сказал по-русски. – Ты извини, конечно, но в следующий раз не лезь, пожалуйста, куда не просят. Я тоже когда-то думал, что заведу семью. Правда, до восемнадцати я был абсолютным асексуалом, а потом появился Рома, ну и не буду вдаваться в подробности… С тех пор уже пять лет прошло, а я, как видишь, на первого встречного не вешаюсь. Меня по-прежнему заводит только один человек. Возможно, Евстратов - и вовсе единственный, кого я когда-либо смогу полюбить. Мишель недоверчиво смотрел на меня, словно я лепетал абсолютный бред. – Тебе не понять, что я сейчас чувствую. Хочу сорваться с места и объясниться, но не могу, потому что гордость придавила к дивану. Я решу всё завтра. А если не получится завтра - послезавтра. Через три дня, через четыре - не важно, когда. Я сделаю. Это не простая решимость. Это смысл моей жизни. Я уже не смогу жить без него, вчера я это окончательно понял. Если он оттолкнёт, я встану на колени, вцеплюсь в ногу, если захочет уйти, но ни за что не отпущу. Только не теперь. – Павел, я… - у Миши, кажется, не было слов. Чуть ли не впервые с момента нашего знакомства. – Мне жаль. Вот и всё. Ему жаль. Похоже, мои слова его проняли. Что ж… – Сделанного не воротишь, - пожал плечами я, потому что действительно так считал. Не тащить же сейчас мужика к Роме, чтобы взял свои слова обратно и оправдал меня в глазах Евстратова? А не глупо ли? Взрослые мальчики решают свои проблемы сами. А если проблемы не решаются, то это не проблемы.

***

В клубе, снятом на сутки местной блатотой, всё было оформлено в чёрно-белых тонах. Поначалу я смешался, потому что пришёл в белой рубашке и простых чёрных брюках - выходит, попал прямо в яблочко, лучшего сочетания и придумать не мог. Как только перешагнул порог главного зала, на меня ураганом налетел Донской, уже изрядно напившийся. Странно хихикая, Яр закружил меня в вальсе, который в паре с Нулаевой исполнял на выпускном. Настя засмеялась, наблюдая за нами из-за барной стойки. Кажется, у девушки были проблемы в личной жизни, потому что она глушила самый крепкий напиток, который был в этом баре - янтарный«Бакарди» (не думайте, что я стал алкоголиком, просто Арес обожал ром, и эту бутылку я разве что во снах не видел). Проникнувшись к Настёне жалостью, я отпихнул от себя Ярика и пошёл к ней. Девушка салютанула мне бокалом - кроме нас троих пока ещё никого не было - и предложила выпить за компанию, но я отказался. – Извини, до сих пор плохо переношу алкоголь. Но, если можно, яблочный сок. – Эу, Петруша-а, - судя по тому, что Нулаева успела даже познакомиться с барменом, проблемы были очень серьёзные. – Налей моему другу сок, он у нас самозакодированный. – Могу предложить добавить в сок что-нибудь слабенькое? - обворожительно улыбнувшись, молодой человек пафосно крутанул в руках непочатую бутылку «чего-то слабенького». – Нет, спасибо, вряд ли я выживу после сегодняшнего вечера. В приятной компании даже сок пьянит, - я улыбнулся Насте и та непонятливо уставилась на меня, словно на мгновение протрезвев, но после пьяно протянула: – Господин Нефёд… то есть Акимов, прости, научился флиртовать с девушками? Вот это новость… – Так, отойди от него, коза пьяная, - Яр, видимо, только сейчас понял, что танцевал один. – Павлуша мо-ой, - и обнял меня со спины. Дыхание опалило шею, и я поморщился от резкого запаха алкоголя. Видимо, своё горе Настя запивала не в одиночестве, как я предполагал, а в компании Донского. – Фу-фу-фу, - поморщилась Нулаева. – Отойди, не мешай, Яр, мы обща-аемся. – Знаем мы такие «общения», - фыркнул парень. – А потом алименты вам плати, аборты оплачивай или детей воспитывай. По-моему, это был перебор. Настя поджала губы, стараясь подыскать достойный ответ, но я её опередил, процедив сквозь зубы: – Донской, смотайся в ужасе, чтобы я тебя в ближайшее время не видел! Иди вон гостей встречай, хозяйка вечера! Услышав «хозяйка вечера», Ярик загорелся очередной сумасбродной идеей и куда-то убежал. – Настя, я не хотел в лоб спрашивать, но просто обязан уточнить - у тебя что-то случилось? - глупо было думать, что у людей вроде неё нет никаких проблем в жизни. Есть, конечно, и даже не одна. Помолчав пару долгих секунд, Настя ответила, с трудом разлепив губы: – Да, - полушёпотом. – И что же? - продолжал допрос. Она помолчала ещё несколько секунд и отвела взгляд. – Ничего. Ах, мы пошли на попятную! А вот хер теперь! Поздно метаться! – Настя! Нулаева выпалила знакомую фамилию - это был один из наших одноклассников. Если совсем уж точно - небезызвестный Димитрий Янцов, который порой снился мне в кошмарах, кричащий на ухо, что из меня выйдет отличная жена. – Я люблю его! А Янцов любит Лену, и это общеизвестный факт! – Но он же… – Удивлён? Да. И пусть он любит другую, мне плевать. Я ведь тоже люблю его, - Настя была очень сильной - за всё это время она не проронила ни слезинки. – Я воспользовалась тем, что он был пьян. Не знаю, чего хотела, но в итоге лишь осталась виноватой, он даже смотреть в мою сторону теперь не хочет… - Остапа понесло! – А мне так больно!... – Боже, Настёна, прекрати так убиваться, - я погладил её по спине, не зная даже, что сказать, поэтому решил говорить, что думаю. – Всё будет пучком. Расскажи о своих чувствах, главное. Если он скажет, что ты ему не нужна, значит, не судьба. А тебе нужен любящий и любимый муж. На Димоне свет клином не сошёлся. Поверь, такие вещи просты, как день - разлюбить можно кого угодно. – И полюбить тоже, - кто-то похабно вмешался в наш разговор, и я, настроенный на скандал, даже обернулся на голос, готовый сказать человеку пару ласковых. Но этим человеком оказался Евстратов, и я проглотил заготовленную речь, благоразумно промолчав. Мне ещё с ним мириться сегодня. – Рома, - кисло улыбнулась Настя. – Вечер добрый. – Добрый, - кивнул он. – Тебя там, на улице, какой-то парень ждёт, говорит, что это срочно, а ты трубу не берёшь. – Что за парень? - удивилась Настя, проверяя телефон. Её лицо вытянулось. – Какой-то… Сказал, что Андрей, а так я не знаю, - пожал плечами Ромашка, и я залюбовался его оголёнными из-за кроя свободного свитера ключицами. Нулаева вскочила со стула, оглядевшись, видимо дело, в поисках зеркала, потому что тут же начала поправлять волосы. – Христосе, я ж пьяная вдрабадан! - бормотала она себе под нос. – Когда он вернуться успел?! Придурок, не мог предупредить заранее? Как мне ему в таком виде на глаза показываться? Когда Настя наконец собралась с духом и отправилась на улицу, я было порывался сопроводить, но Рома остановил меня, схватив за плечо, и тихо произнёс: – Не мешай. Парень там с букетом, чуть ли не на одном колене уже стоит. Понятливо кивнув, я повернулся к нему лицом: – Раз уж начали разговор… – Нет желания слушать тебя, - сделал мне ручкой Ромашка, усаживаясь на стул, который до этого грела Настя. – Нет уж, Евстратов, ты меня выслушаешь! - психанул я, и тут по мозгам вдарил мощнейший звук, который был идентифицирован моим мозгом как попытка инопланетного вторжения, однако виновником оказался всё тот же Донской, врубивший стереосистему на полную мощность. Какая-то девушка что есть мочи орала, что она поднимается над землёй и что ей очень хорошо, я ещё пытался объясниться с Ромой, но тот с ухмылкой орал в ответ, что нихера не слышит. Потом, пнув напоследок Ромин стул, я пошёл разбираться с Яром. Подраться мы не смогли (на Лисе был костюм снегурочки, отжатый у кого-то из местных аниматоров-корпоративщиков, и я посчитал драку с этим хреновым трансвеститом ниже своего достоинства), поэтому победила дружба, и мы снова танцевали вальс под песню «Don’t be so shy». Как это вышло, не имею ни малейшего представления, но было даже весело. А потом, вытанцевав Ярослава до посинения (вообще-то, он только позеленел и убежал знакомиться поближе с фаянсовым другом), я снова предпринял попытку поговорить с Евстратовым. Однако он мастерски избегал меня всю ночь, в мгновение ока превратившись в помесь призрака и ниндзя. Желваки уже ходуном ходили, зубы сточились до основания, а я всё продолжал предпринимать попытки поговорить. В конце концов, злость довела меня до точки кипения и до решения на очень рискованный и дурацкий поступок. Господи, дай мне сил!

***

– Ребят, - народ повернулся к сцене, услышав мой голос, усиленный микрофоном. В глазах Ромашки я увидел то, что хотел - эта падла догадалась, что я хочу сделать, поэтому начала медленно двигаться в мою сторону, излучая волны предостережения и агрессии. – Я очень рад, что мы с вами снова встретились полным составом, правда. Столько лет уже прошло, а вы ни капельки не изменились. Сказать честно, последний год в школе был для меня самым лучшим, хотя иногда и возникали недопонимания, правда, я уже совершенно забыл обо всём, кроме самого факта. А вот хорошие моменты помню замечательно. И то, как все друг друга поддерживали во время экзаменов, тоже. Вы все отличные товарищи! Пользуясь случаем, хочу извиниться перед всеми, кого успел обидеть, - Лена, стоящая рядом с Киром возле стены, прищурившись кивнула. – И ещё - хотел сказать господину Евстратову, что я… – Всё-всё, я понял! - рявкнул Ромашка, напоминая мне себя прежнего, ещё до того, как мы начали нормально общаться. Я улыбнулся, радуясь своей маленькой победе. Всё же в этой жизни нет человека, чья злость и неуравновешенность радовала бы меня больше, чем Ромина. Вернув микрофон диджею, я спустился со сцены и ненавязчиво так потащил своего принца к выходу - в зале было невыносимо душно. А может, не хватало воздуха из-за близости моей голубой мечты. Вот чёрт! Она же розовая вроде, а не голубая, да? Хотя, плевать уже… – Ты чего вытворяешь? - разразился благим матом Евстратов, когда мы вышли из клуба. Поняв, что отвечать я не буду, парень немного помолчал, а потом спросил нервно: – Ты и правда хотел всем сказать?... – У меня не было выхода, - спокойно ответил я. – Ты же не хотел со мной говорить. Значит, беседа должна была быть односторонней. Ничего страшного в том, что нас услышали бы ещё десять человек, нет. – Ты… в их глазах нормальный парень. Зачем так портить репутацию? – О какой репутации ты говоришь? Если мне придётся положить своё сердце на жертвенный алтарь какой-то непонятной репутации, я предпочту остаться сомнительным парнем с человеческими чувствами. – Нефёдов, у тебя может быть семья… – Ты моя семья, Ромашка, - я тепло улыбнулся. – Никто и никогда не был мне ближе, чем ты. – Давай посмотрим на это здраво, Паш, я парень. У нас не может быть детей, мы не можем заключить брак, на тебя все будут косо смотреть, ты просто не понимаешь, как это тяжело! – Ни разу не слышал, чтобы твой отец жаловался на косые взгляды соседей, - возмутился я. – А дядя «Волк» светится как мощный фонарик рядом с Евгением Дмитриевичем. В конце концов, я почти шесть лет был просто влюблён в тебя, Рома. А теперь я тебя люблю. Извини, кажется, это дурные гены по материнской линии, - я рассмеялся. – Но отпускать любимого человека я не намерен. Евстратов стиснул зубы, как-то совсем по-детски слегка выпятив нижнюю губу. – Этот твой Миша… – Совет номер один: никогда не слушай, что говорит Мишель, если он делает это по-русски. У него мечта всей жизни - спихнуть меня на охранников несуществующей супруги. Я с ним провёл воспитательную беседу, он всё понял, раскаялся и готов принести извинения… наверное. Честно говоря, на твоём месте я не стал бы принимать его извинения, откуда нам знать, как извиняются горячие немецкие парни вроде него. В общем, к чему веду, - я встал на одно колено и достал из кармана серебряное колечко. – Простите, что без футляра, слишком палевно с таким вот огромным карманом ходить было. Евстратов недоверчиво взглянул на меня, словно сомневаясь в моих умственных способностях. – Ты дурак? - всё-таки он это озвучил. – Я тебе не дам, и не проси! Я вылупился на этого самого натурального дегенерата, как на второе пришествие Иисуса Христа. – А ты придурок? - спросил в том же тоне. – Нужна мне твоя задница сто лет! - а потом добавил, как истинный романтик с большой дороги: – Сердце своё гони на сохранение! Ромашка отобрал у меня кольцо и натянул его на средний палец, тут же показав мне фак. – У тебя испытательный срок, Нефёдов. – Акимов я-я! - провыл недовольно. – А я всё-таки думаю, что Нефёдов - это не фамилия, а приговор по жизни. Знаешь, однажды слово «нефёдовщина» внесут в словарь с лексическим значением «ограниченность, тупость и категоричная тормознутость». – Тогда я буду называть тебя так же, потому что я среди нас не самый рыжий, - сделал вид, что люто на него обиделся, хотя в глубине души ликовал и закатывал пир на весь мир по случаю своей удачи. – Естественно, будешь, - кивнул Ромашка с серьёзным видом. – Ты мне предложение сделал? Сделал. Я беру твою фамилию, - и ресницами так «хлоп-хлоп». Мы, не сговариваясь, одновременно рассмеялись. Боже, он просто бесподобен!