Тридцать пять минут

Я вышел из метро и полез в карман за телефоном. Вновь загрузил навигатор, чтобы проверить куда идти, и тут вдруг неожиданно для себя увидел искомый ночной клуб. Прямо через дорогу. Он был залит огнями, вывеска и рекламные надписи мигали, у тротуара выстроились дорогущие машины. Я слегка опешил — думал, что клуб для геев будет тихим и незаметным, притаившимся где-нибудь на боковой улочке в глубокой тени, без единого фонаря рядом, с единственной узкой дверью, закрытой на чугунный засов… Но нет, здесь все кричало, вопило, орало, что это клуб, это ночной клуб, это особый ночной клуб! Напрямую нигде не было написано, что это заведение для гомосексуалов, но все плакаты изображали только полуобнаженных парней. Впрочем, если уж даже в моем городке было известно, что этот клуб предназначен для геев, то здесь, на этой улице, это наверняка знали все. Вообще все! Я заколебался. Одно дело проскользнуть незамеченным по пустынному переулку, другое — пойти открыто, на глазах у прохожих, залитый ярким светом. Ведь каждый будет знать — идет гомик! А кто же еще? Только гомик может идти в такой клуб! Я неуверенно перешел улицу и двинулся ко входу. С каждым шагом моя решимость все больше улетучивалась. Последние метры я почти прополз, отворачиваясь, глядя только в землю, замирая, когда рядом оказывался какой-нибудь прохожий. Я почти слышал мысли людей вокруг: «А, вот еще один! Посмотри-ка, идет, не стесняется!» Блин, как можно делать такой клуб на оживленной улице! Да еще и освещать его тысячью огней! Когда я подошел вплотную, меня ждал еще один сюрприз. У входа стояла очередь. Вот этого я совсем не ожидал! Это что же, мне нужно стоять на улице перед входом в клуб для геев? На виду у всех? Пять минут, десять, полчаса? Чтобы каждый мог меня рассмотреть? Чтобы ни у кого не осталось сомнений, кто я такой и зачем здесь оказался? Я много раз рисовал себе в воображении поход в этот клуб, но того, что здесь будет очередь, я никак не ожидал. Как это возможно? Как вообще в таком месте возможна очередь? Кто в здравом уме согласится стоять на виду у всех перед входом в клуб для геев! В очереди! Но очередь была. Я запаниковал. Ехать целую ночь в поезде, поселиться в гостинице, днем слоняться по дорогущей Москве, вечером прийти в гей-клуб и… И стоять у самого входа на виду у всех?! Я понял, что еще секунда и я побегу прочь. Весь хитроумный план знакомства с миром любви мужчин к мужчинам провалился. Все старания, полугодовая экономия, увертки, ложь родным и друзьям — все пошло прахом. А как же те, кто стоит в этой проклятой очереди? Они не стесняются? С десяток мужчин и три женщины. Они что, не видят, насколько все это дико… А женщины-то что тут, кстати, делают? Мужчины стояли спокойно, не скрываясь, совершенно открыто. Абсолютно не стеснялись. Будто и не волновало их, что каждый, глядя на них, говорил себе: «Пидорасы!». Я же не мог поднять взгляда. Даже чтобы мельком на них посмотреть. Какие они, открытые геи? Как выглядят? Как одеваются? Как себя ведут? Видно ли по ним, что они геи? Честно говоря, это были первые встреченные мною мужчины, которые совершенно не скрывали, что они гомосексуалисты, а я даже скосить на них глаза стеснялся. В моем городке признаться в подобных наклонностях было бы немыслимо. Родители, девушки, друзья… Да и "правильные" пацаны изобьют, когда пройдет слух. О том, чтобы найти партнера, вообще нельзя и помыслить. И как быть тем, кто даже и не гомосексуалист? Кому просто… ну, типа… любопытно? Кто хотел бы попробовать разок, просто так, для кругозора? У нас ведь в городе вообще нет деления на гомиков и просто любопытствующих. Хочешь трахнуться с другим парнем? Пидарас! Будто так уж просто у нас найти такого парня! Где этого парня найдешь! И именно на один раз, на попробовать! И так, чтобы все осталось шито-крыто, чтобы никто не узнал… А в Москве! Все в открытую, откровенно, не скрываясь! Да, кричала вся эта улица, да, здесь все геи, и что? И что?! Кого это волнует? Все, что нужно таким, как я, — скопить немного деньжат, соврать родне, что едешь в столицу по каким-то делам, и все! Иди в гей-клуб, смотри на гомосексуалистов, разговаривай с ними, может даже… Ну да, можно даже это самое «даже»! Разок. Попробовать. Из любопытства. И никто, совершенно никто не узнает! Как же! Как же не узнает, если нужно на улице, в открытую, стоять в очереди! — Ты последний? — раздался голос позади. Пожилой мужик, одет странно, в джинсу с ног до головы, даже тряпка джинсовая по-бабски завязана на затылке вроде платка. Ночь, а он в солнцезащитных очках. И стальные цепи повсюду – на груди, на руках, на ремне… Я чуть было не шарахнулся от него. С таким встретишься в темном переулке и… И тут я понял! Он спросил, не последний ли я! Как-то незаметно для себя я оказался в этой самой очереди! Ну и ну! Я быстро кивнул и быстро же отвернулся. Почувствовал, как горит лицо. Уж кто-кто, а этот мужик не сомневался, что я гей. И он сам — гей. Я представил, как он стоит там, позади меня, и рассматривает мою задницу. Стало неуютно. Я даже с ноги на ногу переступил, так мне хотелось сбежать отсюда. Но… Полгода экономить каждую копейку, наврать маме с три короба, приехать в Москву, дойти аж сюда и… И сбежать? Тому мужику, наверное, лет пятьдесят. А туда же, в клуб! Он что же, подцепить здесь кого-нибудь надеется? Как-то смешно даже подумать, что пятидесятилетний мужик надеется кого-нибудь соблазнить. Он же старый! Я не знал, куда он смотрит и смотрит ли вообще. Может, уткнулся в телефон или слушает музыку в наушниках… Но его воображаемый взгляд так и сверлил мне зад. Я не знал, что делать. Остальным мужикам в очереди было лет по тридцать-сорок. Плюс-минус. Это не гей-клуб! Это клуб для престарелых! И я тут торчу! Да еще и выгляжу как деревенщина! Одежда на этих мужчинах была яркой, красивой, явно модной и столь же явно дорогой. А я! Как школьник, в рубашке и брюках! И будто нарочно, белой рубашке и черных брюках! Так официантов в кафе одевают! Позорище! Я свой поход в клуб по-другому себе представлял. Мне казалось, что я тихонько постучусь в пошарпанную, неприметную дверь. Тихонько прошмыгну внутрь. Окажусь в большом зале, ну, типа, ресторане. Сяду за столик. Проведу там всю ночь, до утра! Попивая коньяк. Да, коньяк! Денег у меня хватит! И брать буду, конечно, только самый дорогой! Я читал, что от коньяка не пьянеют. А напротив меня будет сидеть какой-нибудь парень. Моих лет. Гей. А кто же еще? Там же будут только геи! И он, конечно, будет дико, безумно сексапилен. Приторно красив. Парень, который заинтересовался мною и подсел. Я буду ловить на себе его взгляды. Мы будем разговаривать, слушать музыку, смотреть, как на танцполе сексуально танцуют другие парни. Мы будем их обсуждать. Может, и сами потанцуем, но в основном будем сидеть за столиком и разговаривать. И я буду видеть в его глазах, что он меня хочет. Другой парень будет меня хотеть! И я буду млеть от ощущения, что он меня хочет. И буду чувствовать, как во мне самом нарастает возбуждение. И если я под утро почувствую, что и я его хочу, мы поцелуемся. И я решу, встретимся ли мы с ним следующим вечером… От входа в клуб отделился мужик. На нем был фирменный жилет, на груди висела формальная табличка с именем. Вышибала. Мужик смотрел на меня. И манил пальцем. Похолодев, не понимая, что случилось, я подошёл. Каждый в очереди смотрел мне вслед. Я чувствовал эти взгляды, они впивались мне в затылок, как стрелы. — Паспорт! — сказал вышибала. Я слышал, что по Москве нельзя ходить без паспорта. Но чтобы в гей-клуб… Я достал документ и отдал мужику. Тот развернул, мельком глянул. Потом вернул и распахнул передо мной дверь. — Заходите! Как? Вне очереди? Я растерянно оглянулся на оставшихся позади людей. Все они действительно смотрели на меня. Скорее с интересом, чем с ненавистью. Странный народ. Я бы взбеленился, если бы кого-нибудь пропустили без очереди… Все еще не понимая, что происходит, я переступил через порог. Позади опустилась тяжелая бархатная портьера. Будто занавес закрыли…