Тридцать пять минут

Меня оглушила громкая музыка. Стучал бит. Очень громко, даже ушам было больно. Если это так громко здесь, в холле, как же там, внутри, в зале? Я оказался в пустом полутемном пространстве. Странно, снаружи все заливал яркий свет, а здесь практически ничего не было видно. Под потолком сверкали осколки зеркал. Поблескивала позолота. На стенах трепетали слабенькими электрическими огоньками стилизованные под свечи лампочки. Воздух был насыщен какими-то запахами, непонятными, но густыми. Приятными. Как в кинотеатре. Я растерянно топтался у входа. Как идти в этот самый зал понятно не было. Где он вообще находится? И вообще, что полагается делать? Где платить? Как себя вести? Откуда-то сбоку появился новый человек. Такая же фирменная одежда. Такая же табличка на груди. По габаритам вышибала, но лицо интеллигентное. — Здравствуйте! — прокричал он, перекрывая шум. — Добро пожаловать в наш клуб! Оплатите здесь, мне? Несмотря на то, что ему приходилось орать, звучал он очень вежливо. Мужчина протянул мне уже отпечатанный кассовый чек. Я судорожно выдернул давно заготовленные деньги. Они у меня лежали в отдельном кармашке. Отдал мужчине. Тот, не считая, бросил в железную коробку, которую держал в руках. Хотел было уйти, но задержал на мне взгляд. — Я прошу меня простить, — прокричал он, наклоняясь ко мне, чтобы было слышно. — Сколько вам лет? Не могу ли я взглянуть на ваши документы? Я достал паспорт и протянул ему. Читал он долго. Просмотрел все страницы. Сличил фото. Потом, не отдавая, спросил, как мое отчество и в каком городе я родился. Я ответил. Человек тут же вернул документ. — Еще раз прошу меня простить. И снова собрался уходить. И снова остановился. С сомнением на меня посмотрел. — Вы в первый раз у нас? Я почему-то смутился еще больше. — Правила у нас простые. Берите любой свободный столик. Можете подсесть к уже занятому, но только если пригласят. Кроме приветственного фужера, все остальное за отдельную плату. Туалеты и темные комнаты там… Он махнул рукой куда-то вправо. Что за "темные комнаты"? — Альковы и ниши там… Он махнул в другую сторону. А это что за фигня, эти "альковы"? — Дозволено все, но только на добровольной основе. Никакого насилия. Даже в виде игры! Он строго посмотрел на меня, и я почувствовал себя старшеклассником, застигнутым за избиванием первоклашки. — По умолчанию любые проникновения разрешаются только в презервативе! Анальный контакт исключительно со смазкой! В мое лицо снова ударила горячая, паркая волна. Все правильно, я же в клубе для геев. Знал, куда иду. И зачем. И он знает, зачем я сюда пришел… И все равно было невыносимо стыдно. — Если у вас нет с собой презерватива и смазки, то я буду вынужден вас попросить их приобрести. Без них находиться в клубе нельзя. Я растерянно поднял на него взгляд. И где я их возьму? — Вот здесь… — человек, показывая рукой, пошел куда-то влево. Я невольно двинулся за ним. У стены, в оббитой дубом кабине стоял торговый автомат с коробочками и пакетиками за стеклом. — Рекомендую вот этот комплект, — мужчина ткнул куда-то в центр. Полторы тысячи? Ничего себе! Я послушно сунул купюры в автомат и получил один презерватив и крошечный тюбик с мазью. — Приятного вечера! — прокричал человек на прощание и как-то незаметно исчез. А идти куда? Где зал? Где этот самый столик, за который я могу сесть? Я, все еще не в силах взять себя в руки, стал запихивать покупку в карман, туда, где раньше лежали деньги на вход. Мыслей в голове не было никаких. Только полная потерянность и стыд. И острое желание уйти. К автомату подошел какой-то молодой мужчина. Явно посетитель, одежда яркая, броская. Лет двадцать пять. Значит, это все-таки клуб для геев, а не для престарелых… Мужчина купил пачку презервативов и банку со смазкой. С нижней полки автомата. Повернулся. Посмотрел на меня. Что-то сказал. Из-за стучащего по ушам ритма я ничего не расслышал. Он приблизился вплотную и прокричал в ухо: — Что тут стоишь? Ждешь кого-нибудь? Я невольно мотнул головой. — А почему стоишь? И вопросительно уставился мне в глаза. Я слегка пожал плечами. А что я должен был сказать? — Пошли! — крикнул он, вновь наклонившись к самому уху. Куда? В зал? Я нервничал и оттого никак не мог разглядеть говорившего со мной человека. В глаза лезла только очень яркая одежда — смесь алого и салатового. У нас бы за такое отметилили без разговоров… Скорее завороженный этой пляской красок, я продолжал глядеть на этого мужчину. — Чего здесь торчать! Пошли! И он потянул меня за собой. Налево. Там, кажется, альковы были. Загадочные «темные комнаты», почему-то меня пугавшие, вроде бы располагались в другой стороне. А что за альковы? И где вход в зал? Если бы я так не нервничал, то обо всем догадался. Но я был настолько ошарашен, что никаких подозрений у меня не возникло. Холл сразу перешел в бесконечный коридор, полукругом изгибавшийся так, чтобы не было видно, что происходит позади и впереди. За пять шагов не было видно! С обеих сторон висели все те же бархатные портьеры. Одну из них мужчина отклонил. Оказалось, что тяжелая ткань отнюдь не была украшением. Она прикрывала нишу в стене. — Сюда! — прокричал, перекрывая оглушающую битовую музыку, человек. — Заходи! Я зашел. Мужчина тут же шагнул следом. Штора тяжело за нами опустилась, и стало тише. И совсем темно. Неясные силуэты можно было различить, не более того. Тут уж даже мне стало ясно, зачем он меня сюда привел. Я напрягся, пытаясь что-то сказать, но не успел. Почувствовал у себя на заднице сильную ладонь. Хватка была не грубой, нет, совсем не грубой. Просто хватка сильной мужской руки. Без всяких предисловий эта рука стала шарить по ягодицам, сжимая то одну, то другую. Я дернулся в сторону, что-то закричал. Рука мгновенно исчезла. Вместо нее я почувствовал движение у уха. Мужчина наклонился, чтобы мне было слышно. — Что, больно сделал? Извини! Я резко, всем телом, повернулся к нему лицом, снова готовясь выкрикнуть что-то гневное. — Ты чего дергаешься? Что не так? Что не так? Да все! Я действительно пришел в клуб… кхе… именно «для этого». То есть… Ну да… Но… Неужели это вот так вот делается? Не спросив? В первую же минуту? Даже именем не поинтересовавшись? — Не беспокойся! — продолжал кричать мне в ухо человек. — Все будет нежненько! Тебе понравится! Гарантирую! И пока я судорожно пытался придумать, что ответить, он снова стал шарить рукой по моей заднице. Это продолжалось секунду. Может, две. А потом меня коснулась его вторая рука. Тоже без предисловий. Просто легла на мой член. И сразу же стала ощупывать. Именно ощупывать. Я задергался, но ладонь на заднице не давала вывернуться. — Целовать тебя можно? — у самого уха крикнул мужчина. Я вздрогнул, и человек тут же от меня отодвинулся. Но рук не убрал. Теперь они по-хозяйски щупали все мое тело — бедра, живот, спину, плечи, руки. Даже шею. И, конечно, тискали член и задницу. От этих сильных прикосновений мой член встал. Без какого-либо возбуждения с моей стороны, просто физиологическая реакция. Мужчина, конечно, это почувствовал, и хватка его окрепла. Я все еще стоял в растерянности, я все еще не решил, что говорить, что делать, мысли путались, а он уже расстегнул ремень и ширинку на моих штанах и нырнул всей пятерней в трусы. Твердая шершавая ладонь (прохладная!) сжала член и яички, сильно, даже несколько больно, но вполне терпимо. По моему телу, конечно, разлилось приятное ощущение. Разлилось и никуда не делось. Оно бродило сладостными волнами, усиливаясь с каждым движением рук. Блин, это уже не игрушки! Он уже не через ткань, а напрямую щупает мой член! Кожа к коже! Мужик мой член лапает! Я открыл рот, чтобы крикнуть что-то решительное, но парень развернул меня к себе спиной. Прижал к стене. Навалился всей тяжестью. Сразу стало трудно дышать. Его тело вжималось в мое, бедра совершали волнообразные движения, будто он меня трахал. Я совершенно ясно ощутил через свои и его штаны, как трется о мою задницу его твердый член. Я не смог бы сказать, большой был этот член или нет, но твердый, как камень, сто пудов. Я вновь открыл рот, чтобы что-то прокричать, стал поворачиваться, чтобы уйти, но мужчина оторвал меня от стены. Сдвинул в сторону. Как оказалось, здесь в нише было что-то вроде стола. — Ложись грудью! — крикнул человек мне в ухо. Я открывал и закрывал рот. Совсем как рыба, вытащенная из воды. Мне нужно было все взять под контроль, осознать, привести в порядок мысли, подумать, принять какое-то решение, что-то сказать, что-то сделать, но я никак не мог пошевелиться, не мог выдавить из себя и слова. События постоянно меня опережали. Уже в следующую секунду я почувствовал, как мужчина толкает меня в спину, заставляя наклониться к столу. Я оказался грудью на ровной поверхности. Это был не стол. Просто уступ в стене. Мои руки сами схватились за края. Еще через мгновение штаны вместе с трусами скользнули вниз, к коленям. Только тут, наконец, у меня в голове мелькнула оформленная мысль: меня сейчас будет трахать другой мужик! И все. Других мыслей не появилось. Сильная рука сдвинула чуть в сторону одну из ягодиц. Я почувствовал, как прохладный воздух коснулся ануса. Тут же на задний проход упало что-то холодное. И потекло. Уверенный палец растер это холодное по всей бороздке между половинками зада и исчез. Вместо пальца в анус ткнулось нечто гораздо более массивное. Твердое. Горячее. Вторая мысль, которая как-то сумела сложиться в моей голове, была: член! И тут же я сподобился на третью мысль, в такой ситуации неуместную, даже смехотворную: а разве не нужно сначала пальцами разработать задний проход? В порно всегда… Похоже, я невольно цеплялся за простые вещи, отказываясь осознать главное — насколько чудовищной была ситуация, в которой я оказался… Вместо того, чтобы протестовать, вместо того, чтобы бежать, толкаться, вырываться, я думал о том, правильно ли то, что этот парень не стал совать свои пальцы мне в задницу! Я ничего не успел сделать, ничего не успел сказать. Все происходило так, будто я двигался сквозь толщу воды, а мужчина стремительно летел в воздухе. Так, будто я был черепахой, увязшей в песке, а он – пикирующим ястребом. Так, будто я спал, а он бежал. Уже бежал, уже набрал полную скорость, преодолел полпути и теперь летел к финишу. Он был быстрее. Он точно знал, чего хотел. Знал со всей определенностью. Знал, что нужно делать. Он не давал мне на размышления столь нужной мне минуты. Я никак не мог собраться с мыслями… Руки раздвинули ягодицы, тяжелое тело навалилось на меня, член с силой вдавился в анус. Я почувствовал, как входит головка. Сначала было совершенно не больно, просто необычно. Что-то, казавшееся огромным и бесконечно длинным, вдвигалось в меня, прямо внутрь, растягивая отверстие шире и шире. Давление ощущалось с каждым мгновением все сильнее, пока не отозвалось во мне уколом настоящей боли. Я дернулся. Напор не уменьшился, движение не замедлилось, член продолжал с силой вдвигаться дальше. Новый укол, и я вскрикнул, но моего крика, конечно, не было слышно. Острая, режущая боль пронзила истончившийся анус, я завопил, застонал. И вновь меня не было слышно. Резко, в одно мгновение, будто головка преодолела последнее сужение, член провалился внутрь. Ощущение было такое, как если бы меня одним движением, разом посадили на кол, натянули прямой кишкой на толстенную биту. Очень необычное ощущение. Смешанное с новой болью, совсем другой — в глубине живота, у самых яичек, тянущей, похожей на рвущиеся струны. Мужчина замер и несколько секунд ничего не делал. Ждал, наверное, пока я привыкну, как это и описывают в эротических рассказах… Я понял, что, наконец, могу что-то сказать или сделать, но… Все то, что я хотел сказать, все, что хотел сделать, сейчас уже было неуместно. Все запоздало. Очень сильно запоздало. Мужской член уже был во мне. По самые яйца. Или, во всяком случае, мне казалось, что по самые яйца. «А разве ты не этого хотел?» — спросил я себя с неожиданной злостью. Человек стал совершать движения туда-сюда. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать, что меня трахают. Мужик трахает меня в задницу… Ощущения оставались непонятными. То, что чувствовала прямая кишка, было настолько необычно, что тело никак не могло решить, хорошо то, что происходит, или плохо. Удовольствия не было, совершенно точно не было. Но в то же время что-то было во всем этом… Если бы только не тянущая боль! Та самая, которая ныла в кишке, отдавалась в животе, отзывалась болезненным эхом в яичках каждый раз, когда член протискивался в самую глубину! Я столько раз читал, насколько сильной, невыносимой может быть эта боль. Особенно в первый раз. Однако то, что я чувствовал сейчас, такой болью не было. Вполне терпимо. Я все ждал, когда же резанет, когда рубанет, да так, что я полезу на стену, а этого все не происходило. Теперь мужчина совершал свои движения сильно и быстро. В такт музыке. Сто двадцать ударов в минуту. Длилось это одновременно и бесконечно долго, и очень коротко. Каждый раз мне казалось, что проходит целая вечность, пока член входит на всю длину. И проходит вечность, пока он сдвигается назад. Однако другой отдел моего мозга со всей определенностью осознавал: с момента, как головка коснулась моего ануса, прошло с десяток секунд. Может, два десятка. Может, полминуты. Но не больше… Удары бедер становились все сильнее, движения члена — глубже. Я это заметил, но снова лишь с опозданием понял, что это означает. Я как-то впервые чувствовал все это не с той стороны, не со стороны того, кто трахает, а со стороны того, кого трахают… Мужчина задергался всем телом, навалился сверху всей тяжестью, вогнал в меня свой член изо всех сил, замер. В моей голове успел несколько раз бухнуть пульс, пока он вот так вот, застыв, стоял. Потом мужик в одну секунду обмяк. Полежал на мне, лениво, чуть-чуть двигая членом внутри… Потом его руки отпустили мои бедра, и места, за которые он меня держал, только теперь заныли от его слишком крепкой хватки. Ладони вновь прошлись по моему телу, ощупав спину, бока, шею, руки, бедра. Потом человек сдвинулся назад и полностью вышел из меня. Я думал, что это все, но мужчина вновь схватил меня, раздвинул ягодицы и с новой силой втиснул внутрь свой член. Теперь никакого сопротивления не было. Анус резануло, но не более того. Головка сразу же уткнулась в стенку кишки, член вошел на всю длину, замер там на мгновение, и «трахательные» движения возобновились. На этот раз они были медленными, длинными, так, словно человек хотел все прочувствовать, все ощутить. Впрочем, подвигав так некоторое время, он опять стал бить мой зад сильно и часто. Под музыкальный бит. Сто двадцать ударов в минуту. И каждый раз он пытался достать все глубже, еще глубже, еще, еще! И ударить сильнее, еще сильнее… Было больно. Я бы даже сказал, очень больно. И все же недостаточно, чтобы я не мог терпеть… Меня трахают в задницу! Афигеть… Мужчина снова замер, загнав член по самые яйца. Теперь я уже был уверен, что по самые яйца. Потом медленно опустился на меня, придавив всей своей тяжестью. Я чувствовал, как во мне слабо двигается его член. Совсем чуть-чуть. Без прежней силы. Ладони прошлись по торсу, опустились на бедра, сжали ягодицы. И человек оторвался от меня, поднялся, исчез. Все. Я понимал, что это все. Меня трахнули. Выебали. Выебали и кончили. Можно вставать.