и альфа и омега

Со стороны Юнги

Когда ужин подходил к концу, казалось, всё. Они обсудили всё, что только могли. С момента последнего визита до сегодняшнего дня. Старшие Мины прониклись тяжёлой жизни истинного своего сына, и ХёРин было немного стыдно за своё поведение ранее. Твёрдо обещая себе, что извинится, повернулся к своему сыну, потому как тот откашлялся, привлекая к себе внимание. — Папа, отец. Я прошу вашего разрешения, надеюсь, вы одобрите. Я хочу сделать предложение Хосоку. Хочу, чтобы он был полностью моим... Вы за? — Юнги внимательно изучал реакцию родителей, чего, впрочем, было ноль. После секунды, которая тянулась вечность. Родители снова зашумели, радуясь своему сыну и «о, господи, свадьба. Столько всего нужно сделать», «нужно похудеть». — Ты как Хосок. Ты не толстый, пап. И вообще, это же не твоя свадьба, — Юнги улыбнулся, произнося такое заветное слово, как свадьба. В свои двадцать с небольшим у него было такое впервые, не свадьба, а отношения в целом. Он боялся, что где-то сделает ошибку и не сможет понять это. Он боялся, что Хосок может уйти от него из-за поведения Юнги. — Сынок, дорогой, мы счастливы, — отец Мина протянул руку своему супругу, и они сжали друг другу руки, — мы дожили до этого дня. Чон Хосок — прекрасный. — Честно говоря, я сомневался, что найдётся такая омега, которая будет способна вытащить тебя из конуры, — папа «конурой» назвал студию Юнги. — Хосок действительно прекрасен. И я очень надеюсь, что он скажет «да», — Юнги чуть не расплакался, он был в предвкушении момента, когда сделает предложение. Всё должно быть идеально, он выжидал этого месяц, хотел раньше, но без совета родителей не мог. А сейчас, он готов рвануть наверх к омеге и, прямо так, у кровати, надеть на его палец кольцо. Без романтики и всей этой заварухи. Он сдерживался, ведь знает, что Хосок эмоционален и хочет романтики. Чтобы он навсегда запомнил этот день. Юнги помнит, как отец рассказывал о том, как сделал предложение папе. Это было тупо — тогда сказал Юнги, и вызвал одобрительный смех ХёРин. И это «тупо» он не хочет перенести. Всё должно быть и-де-аль-но. Чон Хосок заслуживает самого лучшего, благо, Мин может позволить себе всё для драгоценных людей, для своей омеги и малыша. Посторонний шум, исходящий от родителей, Юнги пропустил мимо ушей. И правильно, Мин-старший говорил о том, что его ждёт в семейной жизни — всё только плохое в шутливой манере, а омега всё только хорошее. Юнги подорвался с места и через ступеньку прыгал по лестнице вверх, стараясь не шуметь. Приоткрыв дверь, чтобы не пугать омегу, он увидел спящего омегу, растянутого в позу звезды, альфа проглотил смешок. — Малыш, ты такой малыш, — влюблённо улыбнулся альфа, и, прикрыв за собой дверь, сел рядом с кроватью. Он был так близок, но не хотел будить, омега устал с дороги и тем более обиделся. А Гордость Хосока — это важнейшая часть омеги. И Юнги пока не хотел это менять, он не хотел давить на него и не хотел переусердствовать в предоставляемой свободе. Посидев у кровати и поглаживая живот омеги, он тихо напевал детскую песню. Омега причмокивал губами во сне и перевернулся на бок. Юнги приполз ближе и невесомо поцеловал за ухо омегу. Улавливая что-то «иное». Он улыбался до тех пор, пока мышцы на лице не стали болеть, альфа был больше, чем счастлив. Он вспомнил об обручальном кольце, и, встав с кровати, тихо прокрался к сумке. Белоснежная коробочка, внутри именное обручальное кольцо, которое предназначалось Чону. Юнги засунул коробку в карман брюк, пытаясь спрятать, ибо знал, что омега осмотрит все сумки в поисках чего-либо. — Ты не представляешь, как я люблю тебя. Спи сладко, — с этими словами Юнги вышел из спальни, плотно закрыв дверь. На первом этаже родители надевали куртки о чём-то разговаривая. Не сложно было понять, о чём. — Вы куда? — спросил Юнги, выводя из головы образ спящей омеги. — Юнги, ты представляешь, твой папа уже рассказал ДоНи о тебе. И теперь он приглашает нас к себе. — Вы поедете? — обратился с вопросом отец к Юнги. Юнги отмахнулся:  — Нет, я не хочу оставлять Хо. А он ещё спит. Вы езжайте, повеселитесь, — уже для себя шепнул вслух. — Я и не знал, что дядя ДоНи в городе. Но в итоге, поддавшись «я так давно не видел его», «всего на час, не больше», он сказал, чтобы родители подождали его. Он поднялся наверх, начеркал сообщение омеге и, поцеловав в макушку, видимо, глубоко заснувшую омегу, покинул дом. Путь был недолгим, минут пятнадцать от силы, но они уже вызвали такси и добрались за минуту другую. Дядя Юнги был бетой, что не имело никакого значения. В детстве они часто проводили время вместе, но потом ДоНи уехал в Китай и вот уже пять лет они не виделись. — Ооо, — удивился ДоНи. — Юнги, ты ли это? — они улыбнулись друг другу и крепко обнялись. У Юнги в памяти оставался парфюм беты, он был тот же. Словно вернулся в детство, когда они с дядей гуляли по вечернему городу, под предлогом: «выгуливаем Холли» — собаку дяди. Дядя рассказывал много смешных историй, а порой и нет. ДоНи был и есть одним из немногих, с кем Юнги мог откровенно разговаривать и не услышать в ответ осуждения. ДоНи, в честь приезда своего и Юнги, предложил выпить. Ну как же без этого? Юнги не мог отказать, хоть и пил почти в два раза меньше всех собравшихся в доме. У ДоНи не было детей и жены, зато множество друзей из Тэгу, большинство которых Юнги тоже знал. Они разговаривали, вспоминая прошлое. А когда выпал отличный момент, Юнги сказал, что у него есть истинный, и что он хочет сделать ему предложение. Все безоговорочно начали поздравлять и желать всего самого лучшего. Юнги был счастлив быть дома в Тэгу. Спустя столько лет, он смог вернуться и гордиться собой. Каким он уезжал, и вот каким вернулся. Столько лет и не напрасно. Столько труда, упорства, не жалея сил он работал с утра до глубокой ночи. И теперь, у него, в свои двадцать три года, есть всё, чего может желать ещё. Он много улыбался, смеялся и возможно чуть перепил, но не забывал о Хо. Он, конечно, не властелин времени, и, когда на часах было 22:20, он почти на весь дом проорал: «блять». Предвещая всевозможные варианты своей смерти, он обулся и, попрощавшись, вышел на улицу. Родители сказали у порога: — Мы, пожалуй, останемся здесь до завтра. Не хочу, чтобы Хосок увидел нас в таком состоянии, — в итоге, Юнги понял, что родителей не стоит ждать и завтра к утру. Мины старшие словно почувствовали, что им снова двадцать. Юнги на это лишь мимоходом кивнул, его больше волновало состояние омеги. Он надеялся, что омега ещё не проснулся и, благо, пусть он не увидит сообщение раньше его возвращения. Альфа подумал, что лучше будет пройтись пешком до дома. Может, так хоть алкоголь выветрится? Не хватало ещё получить от омеги за: «ты охренел пить?» Пройдя пару кварталов, до дома оставалось меньше половины пути. Юнги вспомнил о телефоне, который благополучно забыл дома. — Ну зашибись, — вслух произнёс Мин, попутно обыскивая карманы, зная, что там нет телефона. Но надежда умирает последней. Он максимально ускорил шаг, как только мог, стараясь держать координацию. — Надеюсь, Хо не позвонил мне. Бля. Зачем я только согласился поехать, — с этими словами он свернул на свою улицу. На улице ни души, лишь недалеко стояла машина с включёнными фарами. Тогда ещё Юнги не понял, что машина была припаркована напротив их дома. Такси тронулось с места, и Юнги, не желая быть ослеплённый светом от фар, отошёл чуть дальше от тротуара. Такси проехал мимо. И ему показалось, или он увидел свою омегу... <right>Секунда. За стеклом точно был омега. Ещё одна секунда. Время уже позднее, далеко за десять вечера. Ещё одна секунда, и он видит, что света в доме нет и такси было именно у его дома. Мозги мгновенно освежились, с мыслями о покидающем его истинном. Мгновение, и он бежит со всех сил за жёлтой машиной, проклиная себя, что не любил в своё время бег. Таксист видит парня, что бежит за машиной и обращается к своему клиенту на заднем сидении: — Господин, за нами бежит парень. Что мне сделать? — он не смел повернуть голову и посмотреть в лицо, лишь через зеркало, чуть убавляя скорость. Хосок погруженный в свои мысли не с первого раза понял, о чём водитель. «Парень?», «бежит?». Омега повернул голову назад, и правда увидел Юнги. Почему-то, улыбка появилась на лице омеги, и он попросил остановить машину. Водитель кивнул, и края губ приподнялись. Он заглушил двигатель, а после тихо добавил: — Молодежь. Хосок вышел из машины, в тот самый момент, когда Юнги прибежал, пыхтя, и проклиная себя, придерживая рукой бок, он часто дышал. — Сука, — услышал омега. Это слова не были обращены к нему. Альфа выставил указательный палец вверх, в манере «секунду» или минуту и старался отдышаться, кашляя. Омега мнётся на месте, без понятия, что ему делать. Они были у парка, где светилось множество разноцветных лампочек, а народу было мало. Хосок оценил город, и отметил, что это лучше, чем многомиллионный Сеул, который и ночью «работает» как днём. Водитель такси сидел в машине и не собирался подавать и звука, он безмолвно наблюдал за парой влюблённых. — Хо, — отдышавшись, произнёс Юнги, спустя минуту, — прошу, выслушай меня, — Хосок лишь кивнул. — Я реально дебил. Согласен. Я понимаю, о чём ты думаешь... И о чём в целом думал, когда проснулся дома один, — Хосок скривил губы, не в смысле отвращения, а в манере «вряд ли ты понимаешь». — Это сложно, я люблю тебя, очень, очень. Это правда. И не изменял я тебе, не дай бог, ты ещё и об этом подумаешь. Я оставил телефон дома, — Хосок скрестил руки и издал звуки несогласия. — Прежде, чем скажешь, что не веришь, дослушай. Я спрашивал совета у родителей, а потом в… в процессе этого, мы поехали к дяде. Я с ним не виделся пять лет, — Хосок хотел снова ухмыльнуться, но его опередил альфа. — Да, знаю, это не оправдание. Блин, ну нет вообще никаких оправданий. Знаю. Я — бесчувственный эгоист, — альфа маленькими шажками приближался к омеге. — И да, я, порой, совсем забываю о тебе. Я это знаю, я понимаю это. Но, чёрт, у меня никогда не было отношений длиною больше, чем день. И я совершенно ноль во всей этой, — он активно размахивал руками, — сфере. Я могу сказать лишь одно — что безумно люблю тебя и не хочу терять, — он вплотную приблизился и обхватил одной рукой лицо омеги, тот старался держаться холодно. Он уже простил альфу, потому что не все идеальны. И он тоже. И альфа. Но для этого у них целая жизнь. Именно у них. — Прости, — прошептал альфа прямо в мягкие тёплые губы омеги, вспоминая, как тот причмокивал во сне совсем недавно. — Не молчи, прошу тебя. Кричи, ори, ругай меня, всё что угодно. Только не молчи и не уходи от меня, — по лицу Юнги скользнула слеза, он боялся этой чёртовой тишины. Омега молчал, он склонил голову, ластился к руке альфы, что была у шеи справа от него. Он не смотрел в лицо напротив. Тот судорожно сжимал свободную руку и уткнулся лбом в лоб омеги. — Не молчи, скажи мне хоть пару слов. Хосок вдохнул и, кроме божественного запаха арахиса, он уловил… алкоголь... — Я... убью... тебя... — так же шепотом в губы, злясь, сказал Хосок. Увидев страх и непонимание со стороны Юнги, он добавил:  — Ты охуел да? Предпочёл алкоголь? — Хосок свёл брови в злости. Юнги не смог сдержать улыбку и прильнул к губам омеги. Злой омега моментально ответил на поцелуй. «Ок, я убью тебя, но позже, лет так через семьдесят». Юнги шептал комплименты омеге. — Айгу, хватит мне льстить. Думаешь, одним «ты — стройняшка» я всё прощу? — Хосок не сдавал своей позиции до конца. Кричать не в его стиле, да. К тому же, он уверен, что альфа прекрасно его слышит. Чего не слышать то, на улице почти никого, изредка машины проезжают и в парке пара людей. Юнги сделал шаг назад, достав из кармана маленькую коробку. Он встал на одно колено и, под уже проявившеюся улыбку на лице омеги, произнёс долгожданные слова, по крайне мере, для омеги. — Вот, почему я выпил, — глаза Юнги сияли, коробочка была открыта и протянута в сторону омеги, он ожидал ответа «да». А омега, как положено омеге, поднял одну бровь и ждал. Омега, вообще-то, ожидал услышать «ты выйдешь за меня?». Ну ладно, этого он не дождался, но хоть где вопрос, где нужно ответить «да». Но тоже не последовало. «Нашёл, что сказать, выпил он. Что я должен на это ответить? Ты сделаешь мне предложение, или мы так и будем здесь до утра?» — Молодец, — в конце концов произнёс Чон Хосок, ведь сколько можно. Юнги не въехал, за что «молодец»-то. А где да? А потом, вспомнив свой вопрос, понял, в чём дело. — Прости, я реально дебил, — неловкий смешок и попытка номер два. — Дорогой, прекрасный мой Чон Хосок, я прошу, чтобы ты жил с таким придурком, дебилом, эгоистом, но одновременно любящим и ценящим, и в целом, и в частности обожающим каждую часть твоего тела, и с тем, который постарается быть примером для подражания, отцом для нашего альфы с прекрасным запахам корицы и милым, любимым мужем для тебя, который будет баловать тебя всем, что только единственная и неповторимая омега захочет. Да, минусов больше, но согласен ли ты на такие условия? Выйдешь ли ты за меня замуж? — пьяный или нет, Юнги вспоминал, перескакивая со строки на строку слова, которые он учил. Слов изначально было намного больше, но он не подумал, что в самый ответственный момент в голове будет пустыня Сахара. Хосок совершенно сбит с толку, говоря себе, что лучше сразу надо было сказать «да», и не было бы так неловко. У Хо, после тирады Юнги, тоже в голове пустыня и бегущая строка мозг уехал считать Пегас в Сахаре. — Плюсов однозначно больше. Моя прелесть, — Юнги подумал, что теперь у него будет милое имя «прелесть», но, как оказалось, омега обратился к кольцу. — Я согласен, конечно же я согласен, никак иначе... — кольцо скользнуло на палец. Юнги шумно и облегчённо выдохнул. Самое страшное позади и вся романтика исчезла, и получилось также нелепо, как у его родителей. — Я люблю тебя, — поднявшись с колен, он приподнял омегу с земли и покружил вокруг своей оси. Хосок обнимал его и смеялся, ощущая себя в колесе обозрения. Когда альфа остановился, омега, не дожидаясь твёрдой поверхности под ногами, вцепился в губы альфы. Ещё не забыл, каким альфой он был, и мог языком довести любого — тогда ещё омег до оргазма, и, теперь, он демонстрировал это на своём истинном. Альфа обмяк в омеге, да, именно так. Хосок целовал намного лучше, к сожалению, альфы, который чувствовал себя неопытным по сравнению с Хо. Омега доставал языком почти до стенок горла и рукой поддерживал челюсть альфы, глубоко, мокро целуя. Хо стонал. Альфа запустил руки в волосы омеги, и под рубашку сзади. Хосок промычал в рот, когда рука Юнги скользнула к брюкам. — Перестань, мы не можем, — омега намекал на то, что он уже беременный и нет сексу. А альфа знал, и не хотел, то есть, хотел, но ведь знал, что «ни-ни», и о чём только думает он. — Никто не отменял минет, — пошло шептал Юнги и покрыл поцелуями край губ, щёку, виски и ухо, ближе к шее. Хосок прикусил губу, сдерживая стон. Они все ещё были на улице в общественном месте и таксист прекрасно знал, что никто больше никуда не поедет, но не мог уехать, ведь: а) вещи омеги были в багажнике б) омега был впечатан в двери машины. — Что значит корица? — вспомнил Чон. — Сегодня вечером, когда ты спал, я зашёл к тебе и уловил некий странный запах, чужой. А после от дяди я узнал, что это от нашего малыша так пахнет, — отстраняясь от омеги, сказал Мин лишь с целью ответа на вопрос. Омега понимающе кивнул, но сам как бы не старался принюхиваться, кроме миндаля и арахиса ничего не чувствуя. — Но это не точно, — как бы между делом добавил Юнги. — То есть, как это, не точно? — Возможно, банально, ты мне изменил, и вот запах, — Хосок с чувством посмотрел на альфу, всем видом говоря: «я не изменял тебе». На что Юнги и ответил:  — Прости, я шучу. Я знаю, что весь день ты был со мной. Хосок «по-дружески» ударил раскрытой ладонью плечо альфы. Друг от друга они не смогли отлепить себя ещё больше десяти минут, пока не услышали музыку, исходящую из машины. И водитель хоть и был уставший, но дружелюбно сообщил, что всё это время счётчик крутил и ему придётся заплатить. Так как у альфы не было при себе денег, омега, недовольный некомпетентностью альфы, отдал деньги и ещё накинул сверху. Вытащив чемодан, Мин покатил его, держась за руку с Чоном. И они, оба счастливые, держась за руки, с кольцом на пальце и альфой под сердцем ушли в сторону, где пару часов назад был закат. -КОНЕЦ- -БЕЗ БОНУСОВ-