spring and youth

У Джихуна очень мягкие черты лица, но его глаза до бесконечности пустые и бездушные. Сколько бы ты не пытался вглядываться в них, вряд ли найдёшь хоть каплю любви и тепла. Порой кажется, что он словно дорогая кукла с витрины игрушечного магазина — хрупкая и фарфоровая. Эта холодность пугает и отталкивает людей, поэтому Пак Джихуна в основном все игнорируют, но бывает перекинутся парочкой слов чисто из жалости к слепому. Глянь-ка, он и правда ни черта не видит! Интересно, а как он вообще что-то сам делает? Такой беспомощный, жаль его соулмейта. Наверное, он от него сразу откажется. Как можно жить бок о бок со слепым человеком? Такие пугающие глаза! Наверное, они не настоящие, это точно протезы. Так и было до тех пор, пока в старшую школу не перевёлся первогодка Лай Гуаньлинь. С появлением этого парнишки Джихун, кажется, впервые научился искренне улыбаться. Как тебя зовут? Буду звать тебя Джихуни-хён. Ты такой неуклюжий, пожалуйста, будь осторожнее. Так вот в чём дело. Ну, ты не переживай, слепота — это твоя особенность. Я слышал, что слепые люди более тонко чувствуют мир. Это же прекрасно! Ты можешь создать свой собственный образ в голове. Например, я сейчас открою окно, а ты встань на парту и представь, что стоишь на вершине огромной горы. На улице льёт, как из ведра. Я провожу тебя до дома, раз уж ты не взял зонтик. Что? Ты любишь гулять под дождём? Теперь буду звать тебя гулять только под дождём. Небо переливается серо-голубыми красками, солнце теряется где-то далеко в облаках, не оставляя даже маленького лучика. Гуаньлинь и Джихун валяются в парке на траве под большим деревом сакуры. Розовый лепесток плавно приземляется на нос старшего, лежащего у тайваньца на коленях. Пак нелепо жмурится и громко чихает. Линь заливисто смеётся и нежно проводит рукой по русым волосам, отбрасывая чёлку и открывая старшему лоб. Ему приходится постараться, чтобы наклониться и прислониться сухими губами для поцелуя, но выходит всё как-то совсем безобразно, и Гуаньлинь по-детски бесится. Кто же виноват, что он так вымахал? — Ты чего там разбушевался? Не сгибай колени, мне неудобно, — усмехнулся Пак. — Прости, хён. Просто, кажется, не только ты тут неуклюжий. — Ну, мы же два сапога пара, — улыбнулся русоволосый. — Хён, улыбайся чаще, пожалуйста. Никогда-никогда не плачь и не грусти. Ты страшный, когда плачешь, — слегка подразнил младший. — Ах, гляди-ка, какой ты у нас писаный красавец. Аполлон нервно курит в сторонке! Жаль, я не могу узреть столь величайшего творения природы, — наигранно опечалился Джихун. — Да тебе в театральный надо поступать! — не сдержал смех младший. — Я бы с радостью, но кому нужен незрячий. — Хэй, мы уже сто раз говорили на эту тему. Ты нужен мне, — серьёзным тоном сказал Гуаньлинь. — Ой, кажется дождь начинается. Дождь довольно быстро заливает зелёную весеннюю траву вместе с лепестками цветущей вишни, образуя невероятно приятный аромат. Джихун чувствует, как капли воды одна за другой стекают по коже, чувствует, как липнет одежда, чувствует прикосновение знакомых шершавых губ к своим. Снова это странное ощущение, когда руки начинают дрожать, пульс учащаться, а кровь в жилах закипает так, словно перебрал с алкоголем на сумасшедшей вписке, но Пак даже никогда и не пил. Нащупывая чужой затылок, Пак скользит рукой выше, зарываясь пальцами в густые волосы, играясь с ними, оттягивая за кончики. Этих двоих точно нельзя назвать гуру в поцелуях. Они то и дело звонко сталкивались зубами, якобы случайно прикусывали друг друга за нижнюю губу. Всё дошло до такого абсурда, что вместо поцелуя они по-дурацки дрались носами и лишь случайно мазали губами по щеке. Джихуну чертовски смешно, он хлопает младшего по спине и нежно-нежно обнимает, прям как соседский ребёнок плюшевого мишку. — Хён, ты там живой? Я тебя не раздавил? — игривым тоном прошептал младший в куда-то в шею, вызывая у Пака табун мурашек. — Ты издеваешься, Гуаньлинь, — усмехнулся Джихун. — Нагло пользуешься моей слепотой и вытворяешь всякие неприличные вещи, маленький извращенец. — Почему бы нам не попробовать чего-нибудь взрослого, Джихуни-хён? Мы сейчас такие мокрые, одежду бы посушить. — А не пойти бы тебе писать конспект по биологии? Да мы дальше детских чмоков не заходили. Вот что это сейчас было? Ни один из нас не умеет нормально целоваться, а ты уже предлагаешь перейти на более серьёзное. — Вот именно, что мы даже не пробовали! — надулся Линь. — Попробуем, когда ты повзрослеешь, ребёнок. — Ну я же не секс тебе предлагаю. — Ещё бы ты мне такое предлагал, бесстыдник! — Хён, ты такой красивый, когда смущаешься. У тебя щёчки порозовели, прям как лепесточки этого дерева. — Хорошая попытка, Гуаньлинь. — Ну всё, хён, ты уже надоел! — в шутку разозлился Линь, кусая старшего за ключицу и сразу же покрывая место укуса поцелуями. — Ты там что, засос поставил?! — всполошился Пак. — Нет... — Лай Гуаньлинь. — Прости, совсем чуть-чуть.