Собачье счастье

Клиган приладил колесо, получая странное удовольствие от работы руками. В Гавани при Джофри он либо таскался за мелким уродцем, либо пил, как свинья, сначала от скуки, а позже, чтобы прогнать дурные мысли о рыжей башке, что каждый день мелькала перед его воспалёнными глазами, лишая возможности здраво мыслить. А сейчас он своими руками починил телегу. Приятно. Выбора не было – пришлось запрячь Неведомого. Конь был возмущён, фыркал, норовил куснуть хозяина за плечо. — Знаю, мальчик, знаю! Потерпи. Нам только бы в деревню добраться, а там купим ещё лошадь, и будешь ты снова гарцевать под седлом, а не в ярме. Неведомый понимал, но был зол. И все таки укусил Клигана за плечо, за что и получил внушительную оплеуху по наглой чёрной морде. Телега жалобно заскрипела под лордом Клиганом, он тронул вожжи и двинулся в путь. Со стороны, верно, уморительное зрелище. Воин со временем свыкся с ролью хозяина. Он чинил крышу, рубил дрова, решал мелкие ссоры крестьян в своих землях, сытно ел и спал на мягкой перине под пуховым одеялом и шкурами. Люди его уважали. Никто не перечил. Собрали первый урожай. Замок задышал новой жизнью, вновь крики людей, запах пирогов и конюшен. Пёс почувствовал, что теряет хватку и нюх. За год он набрал вес, разленился и стал вялым от спокойной жизни. Это смутно тревожило его, и однажды, сидя вечером в кухне с Милой, он вновь потребовал бумагу и перо. Лорд написал письмо кузнецу с требованием явиться в замок в ближайшее время. Ему нужны были новые доспехи, меч и новая сбруя для Неведомого. Он так хотел вычистить этот замок от братского дерьма, так хотел вдохнуть в него жизнь, что не заметил, как пролетел год, и эта жизнь стала утекать из него самого. Он – один из лучших воинов Вестероса, а сидит здесь, как пень, обрастая жиром и решая сколько репы посеять. Тьфу! Хуже бабы! Кстати о бабах. У него не было женщины со времён той трактирной потаскушки, что он подцепил во время путешествия с Пташкой. ... Пташка... даже она перестала мерещиться ему из-за каждого угла. Образ размылся – он теперь смутно помнил ее щебет. Ну, это и к лучшему. Надо начать упражняться с мечом, а то он так совсем тут скиснет. Ранним утром на обширный двор замка въехала повозка, гружённая доверху нехитрым скарбом. На облучке сидели двое – крепкий крестьянин, убеленный сединами, и юная девушка с толстой косой через плечо. Оба были замотаны в тёплые плащи и настороженно озирались по сторонам. Клигану доложили о новоприбывших, и он с интересом ждал, когда их приведут в зал, где он восседал со своим маленьким советом. Двери отворились и в зал вошли эти двое – высокий статный старик с огромными ручищами, окладистой седой бородой и внимательными умными глазами и такая же высокая и крепкая девушка в скромном сером платье, под которым угадывались большая круглая грудь и очень аппетитные формы. Пёс почти облизнулся. Девушка стояла чуть позади отца, опустив глаза в пол и сложив спокойные чуть полноватые руки на белоснежном переднике. Светло-русая толстая коса тяжёлым канатом спускалась на объёмную грудь, доставая до пояса. У мужчины сладко заныло в паху. "Хватит пялиться!" – мысленно оборвал он себя, и начал разговор со стариком. — Кто ты? — спокойно и даже дружелюбно спросил лорд Клиган. — Я – Марис Лапет. Кузнец оружейник. Прибыл по вашему приказу, милорд. — Долго же ты ехал, кузнец. Ещё в прошлом году тебе надобно было быть здесь. — Милорд, моя жена была беременна и померла при родах, ребёнок тоже помер в утробе. Мы с дочкой долго оплакивали их кончину, но все же прибыли в ваше услужение, как только получили ваше последнее письмо. Лорд кивнул, будто принимая причину задержки, и продолжил: — Ты можешь осваиваться. Кузница готова, есть все необходимое. — Милорд, благодарю вас. Смею ли просить вас о милости пристроить мою дочь в прислугу замка? Она все умеет и готова к любой работе. — Иди в кузнецу. Я поговорю с твоей дочерью и решу, что с ней делать. — Да, милорд, — кузнец коротко поклонился и быстро вышел из зала. Клиган смотрел на эту белокурую девушку и в его теле поднималось давно забытое желание. — Как тебя зовут? — спросил лорд, стараясь придать голосу больше мягкости. — Сандра, милорд, — она присела в милом поклоне и подняла на него свои большущие карие глаза. Смотрела на него без страха, скорее с интересом, как непуганый олень. Смелая девочка. Глядела, как на любого другого человека. Не лебезит, не тарахтит. — Что ты умеешь, Сандра? — Всё, милорд. Готовлю, убираю, тку, шью, вышиваю, могу ходить за больными, умею петь, играть на лютне. Сандор удивлённо свистнул, а девушка слегка покраснела, отчего стала ещё милее. — С этого дня поступаешь под руководство моей кухарки Милы. Она тебе все расскажет. С этими словами он встал и вышел из зала, оставив оробевшую Сандру разглядывать трещины в каменном полу. — Ну что ж, дитя, — прошамкала Мила. — Будешь моей помощницей, а то я тут уже зашиваюсь. Это мейстер Патрик, — Мила повела рукой в сторону старика, сидящего на другом конце стола, — будешь и у него в услужении так же. Он тебя научит врачеванию. Наш хозяин – воин, а наш мейстер стар, почти как этот замок. Нам нужны будут твои умелые руки и светлая голова, если лорда проткнет шальной клинок. Но это вряд ли – он могучий боец. А пока пойдём на кухню, накрывать на стол. Скоро обед, а лорд Клиган всегда голоден к обеду. Если его не покормить, он будет ужасно зол. Сандра послушно последовала за Милой, раздумывая над тем, что никогда не видела такого большого человека, как лорд Клиган. А в это время Клиган вышел во двор и, втянув носом прохладный воздух, направился в кузницу. По пути зашёл на конюшню проведать Неведомого. Ему достался отличный конюх. Он был заботлив и ласков с лошадьми. Даже Неведомый – это черное исчадие ада – и тот доверился Флэту – так звали молодого конюха. Лошади были чистые, сытые и выгулянные. У лорда не всегда было время выводить своего коня на волю, а скачка была необходима боевому коню, иначе он бы заплыл жиром, стал бы ленивым и глупым – прямо, как Клиган сейчас. Вот Флэт и выводил Неведомого в поля, когда тот сподобился дать себя оседлать. Потрепав верного друга по шее, погладив чёрный нос и угостив его яблочком, Пёс зашагал в сторону кузницы, где уже вовсю раздавался лязг метала, что был словно музыка для ушей воина. Кузнец с достоинством поклонился Клигану и вновь принялся за работу. Воин дал ему свой меч, наказав выковать такой же. И доспехи должны быть легкие и прочные, и чтоб он сам мог их снимать и надевать. Взяв взаймы у одного из своих солдат меч, лорд пошёл на тренировочную площадку с твёрдой решимостью кому-нибудь навалять. И навалял. Он сошёлся в поединке с одним из воинов своей немногочисленной армии. Парень был моложе и легче, но и Пёс ещё не растерял своих умений. Они плясали в кругу других мечников, нанося друг другу удары, скрещивая мечи, отражая выпады. Стало жарко, Пёс скинул жилет, оставшись в одной рубахе, да и та скоро прилипла к телу, пропитавшись потом. Бой мог длиться вечно, противники не уступали друг другу, зрители разошлись, видя, что никакой интриги нет, крови не будет. Но для изголодавшегося по нагрузке тела, не было ничего лучше, чем такая дикая пляска. И пусть потом все мышцы болели, ломило спину, но оно того стоило. Пёс возвращал себе прежнюю форму. Вдоволь размявшись, он остановил бой и, приняв ведро с водой от одного из солдат, окатил себя с головой. Чёрные волосы прилипли к лицу, рубаха, насквозь мокрая облепила мускулистое тело, поросшую чёрными волосами грудь и большие сильные руки. Он мельком глянул в сторону кухни, ведь приближалось время обеда, и обнаружил, что на него с открытым ртом пялится новая служанка, застыв на пороге кухни с кувшином в руках. Ни тени страха, ни капли отвращения. Мила послала ее в погреб за вином и та послушно выполняла задание, пока не увидела, как на дворе ее новый хозяин, раздевшись до пояса, машет огромным мечом, не зная усталости и поражения. Она так и стояла, зачарованная зрелищем, когда он внезапно взглянул на неё из-под мокрых волос. Боги! Она хотела провалиться сквозь землю – в самое пекло, но вместо этого покраснела, как рак и шмыгнула на кухню. Пёс усмехнулся своим наблюдениям, плоть его заволновалась, а воображение услужливо предоставило развратные сцены , где он берет ее и на столе, и в спальне, и в конюшне... "Гребаный ад! Приперлись на мою голову!" Он вошёл в кухню, грохоча тяжелыми сапогами по каменному полу, снял с себя мокрую рубаху и бросил на стул у камина. — Принеси мне чистую одежду, Мила, — сказал он выдохе, бухаясь за обеденный стол. — Милорд, чистую одежду лучше надеть на чистое тело, а вы только после боя и пахнет от вас,надо сказать, не очень. — А ты не нюхай, а принеси сорочку! — рявкнул Клиган. —Взяли моду – лорда своего поучать! — Да, милорд. Но вам все же лучше помыться. — Видят боги, я буду жрать голым, если в этом доме не выполняют моих приказов! — Как угодно, милорд! Вы хозяин и вам виднее. — Иные тебя побери! Женщина! Иди уже, скажи, чтоб принесли воды! И я, так и быть, помоюсь. — Вы очень разумны милорд! — поклонилась Мила, пряча улыбку. Он так и остался за столом в штанах да в сапогах. Сандра накрывала на стол, наблюдая за хозяином из-под полуопущенных ресниц. Он возвышался за столом, как каменное изваяние. Кожа вся изрезана и истыкана шрамами. Некоторые из них аккуратные, а некоторые, словно мясник зашивал. Все шрамы были старые, что говорило о том, что воин давно не был в бою. Но девушке безмерно хотелось прикоснуться к каждому, почувствовать под ладонями эти могучие плечи, зарыться пальцами в чёрную поросль, что раскидывалась на груди, покрывая часть живота, и курчавой дорожкой сбегала вниз, в кожаные штаны. У Сандры перехватило дыхание, она вспыхнула до кончиков ушей и поспешно отвернулась к очагу. Сандор после перепалки с Милой, ничуть не смущаясь своего вида, налил себе полную чашу вина и залпом осушил ее, потом сразу налил вторую и пил уже спокойно, не торопясь, ожидая, когда ему подадут обед. Сандра прислуживала за столом, выставляла тарелки и блюда. И вот, поднося лорду блюдо с дымящейся бараниной, она, видят боги, случайно коснулась его плеча своей пышной грудью. Это было мгновение, но у Клигана застучало в висках, внизу живота свернулся тугой комок и он, помянув семерых, всех иных, пекло и Неведомого, резко встал из-за стола и стремительно унёсся в свои покои. Сандра так и осталась стоять в растерянности с полным блюдом мяса, глядя вслед удаляющемуся хозяину. В комнате уже было жарко натоплено,от ванны поднимался пар, рядом лежала большая простыня для вытирания. Пёс скинул сапоги, стащил штаны. Член стоял и дымился, дыхание сперло! "Что за херня?! Неужели опять! Не может быть! Я только недавно избавился от рыжей волчицы! Выгнал ее из своей башки! Вымел ее поганой метлой! И тут появляется эта толстуха, и все начинается снова!" Клиган сильно лукавил даже в своих мыслях. Сандра вызывала в нем восхищение. Ему хотелось потрогать ее волосы, втянуть носом ее аромат, прижать ее тело к себе и ощутить этот неистовый жар. С остервенением он стал тереть своё тело губкой и особенно то место, где скользнула ее грудь. В дверь постучали. — Кого ещё Неведомый принес?! — отрывисто рявкнул Пёс, продолжая натирать плечо. — Ми...ми..лорд, вы не поели... Мила велела вам передать... вот собрала вам обед, — девушка стояла в дверях ни жива, ни мертва. Посуда на подносе звенела, и она с трудом донесла его до стола. Клиган следил за ней краем глаза и, когда она наклонилась над столом, чуть было не сцапал ее и не затащил к себе в воду. Она присела в поклоне и уже была у дверей, как он окликнул ее: — Как тебя? Сандра! Вымой мне спину и помоги одеться. Сандра думала, что умрет на месте. Она зарделась и на негнущихся ногах подошла к нему, присела рядом и, взяв губку, замерла в нерешительности. — Чего ты ждёшь?! — он был нарочито груб, хотел посмотреть, что будет, как она отреагирует, как откликнется его тело. Он даже надеялся, что она сбежит. Намылив губку, девушка провела ею по спине мужчины, второй рукой она прикасалась к его спине, давая себе опору над водой. Она была так близко, пахла пряностями, корицей, выпечкой. У Клигана закружилась голова, он хотел ее прямо сейчас. А ещё он хотел познакомиться с ней, обнять ее, поговорить. Но его член решил по-другому. Клиган вдруг встал из воды и предстал перед ней во всей красе. Сандра застыла с мокрой губкой в руке, с которой стекала пена прямо на пол. Он шагнул к ней, мокрыми руками обхватив ее лицо, впился в ее рот жадным поцелуем. Как давно у него не было женщины! Он год жил затворником, посвятил себя замку, но теперь в его руках была мягкая, трепещущая, нежная девушка. Она была высокой, ее грудь прижалась к его мокрому торсу и он принялся гладить ее сквозь платье. Девушка попятилась , но он только притянул ее к себе, одной рукой обхватывая за талию, а второй задирая юбки. Она слабо сопротивлялась, или это ему так показалось, ведь он не помнил себя в этом бешеном голодном порыве. Пёс повалил ее на кровать. И застыл на мгновение нависая над девушкой, заглядывая в ее глаза. Что там? Страх? Отвращение? Он был поражён! В глазах пылало желание! Он дернул ее корсет вниз, обнажая большую белую грудь, его ладони накрыли красивые крупные соски – он уже был готов кончить. Боги, вот это сиськи! Схватив их, Пёс стал облизывать и покусывать эти манящие соски. Девчонка запрокинула голову, прерывисто задышала! Пес зарычал и ,задрав ее юбки, раздвинул ноги коленом и резко вошёл в неё. Он знал, что ей может быть с непривычки больно, что даже шлюхи пугались его члена, но сил терпеть больше не было. Она ахнула, но не было слез. Умница девочка, боец. Он кончил очень быстро и, повалившись на неё всем весом, прошептал ей в шею: — Прости, девочка... в следующий раз будет подольше. Он не видел, как расширились ее глаза от удивления и лукавая улыбка заиграла на зацелованных губах. — Ты не девица. Почему? — Простите милорд... — она замялась. — У меня был ... кхм... жених. Но не сложилось. — Ясно. Не извиняйся. Мне, в общем-то, все равно. Ты мне понравилась. — Милорд очень добр. — Перестань так говорить. Зови меня Сандор, когда мы вдвоём. — Хорошо, ми... Сандор... На том и разошлись. Сандра одернула юбки, заправила грудь обратно в корсет и, поправив выбившуюся из косы прядь, направилась к двери. — Приходи вечером, — бросил ей Пёс, влезая в кожаные штаны, когда она уже была за порогом. В ответ она только коротко кивнула. Так и повелось у них. Она приходила каждый вечер. Они отлично трахались, разговаривали, пили вино, ужинали вдвоём. С Сандрой он снова стал смеяться. С ней было легко, без душевных терзаний, без лишних мыслей – спокойно и хорошо. Он ждал вечера, чтобы обсудить с ней прошедший день, планы на постройку нового крыла, рассказать шутку, услышанную от солдат. Она тоже смеялась, заливаясь звонким чистым смехом, не смущаясь и не заискивая. Ему нравились ее волосы. Он то наматывал ее косу на кулак, когда жёстко имел ее сзади, то зарывался в распущенный водопад волнистых волос в минуты нежности. С ней он засыпал без ночных кошмаров. Это не любовь, но что-то очень родное,близкое, ласковое. Однажды он обедал на кухне с Милой. Она лукаво поглядывала на него и он, заметив в итоге ее взгляд, исподлобья спросил: — Чего? — Милорд, вы так изменились за эти полгода. Мне кажется, вам нужно жениться на этой девушке. — Ты права, — буркнул Сандор, а Мила поперхнулась молоком.