-I-
18 августа 2017 г., 16:56
I hope I will get the chance to be someone, to be human.
— Чимин, у нас нет на это времени! Хосок возражает, сгребая тонкое запястье мальчишки в охапку, что секунду назад жадно потянулось за небольшим, кругленьким яблоком из корзины торговца. Тот как раз отвлёкся на еще одного мелкого воришку, который собрался стянуть на ужин парочку свежих, румяных плодов. Чимин успел зацепить ладонью один лишь воздух, пропитанный мелким, тёмно-коричневым песком и недобрыми ароматами людских забот, путающихся друг у дружки под ногами этим вечером на площади. — Ты знаешь, как невыносим становится Сокджин, когда мы опаздываем, — утешает младшего, скоро пробивая им путь к менее оживлённой части города, где спокойные и готовящиеся ко сну спальные домики из крупного красного камня, и с зелёными лужайками у входных дверей. Королевство Мейрим не особенно отличалось от своих соседей, но всё же было в нём что-то особенное. Что-то, что заставляло самых крупных и важных торговцев заявляться в самый разгар сезона и собирать с бедных деревенских жителей все их небольшие зарплаты. Может быть, дело в легком морском воздухе, что витал над городом тонкой, густой дымкой, а может в королевской семье, что славилась своими наследниками вот уже не одно столетие. Так или иначе, но Мейрим каждый год процветало на зависть недругам. Тяжёлая казна звенела в подвалах замка, люди воспевали своему королю гимны, а тот в свою очередь готовился передать корону своему единственному и почти что совершеннолетнему сыну, коему накануне наконец-то должно было исполниться восемнадцать лет. Хосока и Чимина, которые прямо в это самое мгновение стирали голые пятки о морскую гальку, ведущую к золотистому пляжу на окраине деревни, не волновали политика, финансы или положение в обществе. Им было важно только добраться до места назначения прежде, чем тёплый жёлто-розовый закат заползёт за горизонт. Иначе они в беде. Не то, чтобы юношам приходилось сталкиваться с чем-то подобным впервые. Дело в том, что Чимин, в силу своего возраста, был любопытен к каждой незначительной мелочи, попадающейся на его пути. Потому ему было важно всё рассмотреть, разобрать и собрать обратно, а еще, зачастую, положить к себе в рот, чтобы потом часами отплёвываться в песок, жалуясь Хосоку на то, что тот не сумел его уберечь. Они не являлись кровными братьями, но связь этих двоих была крепче и долговечнее любой человеческой. И пусть Чимин принадлежал к королевской семье, в то время, как Хосок всего лишь подносил королю добрые и плохие вести, но ни в одном из морей не найти друзей, более преданных друг к другу, чем эти двое. Ах, вот еще что, незначительная деталь — они были не совсем людьми. — Клянусь Посейдоном, на этот раз твой отец меня скормит Кракену! Чимин спотыкается о выступы камней из-под земли, замечая, как трудно прорастает зелёная трава у самого берега. Волны сбрасывают на него белую пену, и та очень скоро уходит куда-то вглубь, до тех пор, пока мощный, вечерний бриз не принесёт новую. Мальчишка выскальзывает из хосовой ладони, чтобы упасть на голые коленки и выкопать из песка неожиданную находку. — Нет! — ожидаемо протестует старший, немедленно пытаясь подхватить того под руки и собственными силами дотащить до воды, которая уже так близко, что её солоноватый аромат можно ощутить на коже. — Чимин, если мы не успеем, нам снесут головы с плеч прежде, чем на нас подействует проклятие. Непослушный семнадцатилетний ребёнок только молча стряхивает слизь и водоросли со своего личного, потрёпанного временем сокровища, спрашивая: — Что это? — поворачивает всеми рёбрами незнакомую вещицу. Ожидаемо пробует на зуб, незамедлительно кривясь, — оно не съедобное. — Поплыли, спросим у Сокджина, — настаивает Хосок, нервно переступая с одной ноги на другую. От солнца теперь осталась лишь рыжая верхушка. На этот раз Чимин поднимается с песка, не выпуская странный предмет из пальцев, и самостоятельно двигается к новым рисункам пены у низких скал, откуда, если прислушаться, можно распознать различные перешёптывания морских обитателей. Хосок не может поверить в свою удачу, наблюдая за тем, как человеческие конечности маленького принца встречаются с буйными, неукротимыми волнами. И вот уже в последних за этот день солнечных лучах поблёскивает изумрудная чешуя, а за ней и мощный, рыбий хвост, вид от которого заставляет задержать в легких кислород от восторга. Из толщи пенистой, прозрачной воды показывается изменившая цвет макушка теперь светло-розовых волос. На лице мальчишки широкая улыбка, а с правой руки всё также болтается старый хлам, в серединке которого временами дёргается сломанная стрелка. — И кто теперь нас задерживает? — с вызовом кричит ему Чимин, звонко смеясь. Где-то вдалеке на этот потрясающий, ни с чем несравнимый смех отзывается группа добродушных дельфинов, выделывая над водами сверкающие полукольца. Хосок устало вздыхает, но сдержать непрошенную улыбку всё равно не выходит. Он ныряет вслед за лучшим другом, уже представляя какую взбучку обоим устроит Сокджин — главный советник морского короля и по совместительству его собственный старший брат. — Я видел прежде нечто подобное, — Сокджин заканчивает анализ находки принца, возвращая ему её обратно, — это компас. Люди используют его для определения направления, по которому движется морское судно. Только этот уже неисправен. Стрелка бездвижна. Но вернёмся к тому, почему вы снова едва не опоздали. Хосок нервно сглатывает и отводит взгляд в сторону, в то время, как Чимин лишь обречённо сводит плечи над поломанной игрушкой, едва касаясь пальцами хрупких механизмов. Кажется, что ему совершенно нет дела до возможного наказания, чего не скажешь о лучшем друге. — Хён, но мы же всё-таки успели, — пытается вернуться он к лучшей части истории, но его старший брат лишь напрягает мышцы рта, кривясь. — Не для того повелитель морей одарил нас возможностью принимать человеческий облик под солнцем, — в который раз объясняет он, устав от этой пустой, необязательной процедуры, ведь на молодого принца никогда не действовали строгие нравоучения. Тот лишь хотел повидать мир за ограниченными стенами своего родного дома. — Никаких больше вылазок на сушу до следующего полнолуния, — объявляет королевский советник, складывая руки перед широкой грудью. Хосок только благодарно кивает, с облегчением принимая такое безобидное наказание, а вот Чимин тут же принимает позу, готовясь начать долгий, бессмысленный спор, ведь: — Но завтра в городе празднуют День Рождения наследника человеческого короля! — вспоминает он о слухах, ходивших сегодня по деревенским жителям. Он никогда прежде не встречался с членами королевских семей, кроме своей собственной. — Значит на этом празднике будет на две любопытных русалки меньше, — твердо решает Сокджин, не думая идти на попятную. Его наивный принц не был избалованным, но всё же прямому наследнику морского короля редко говорили нет. Мальчишка был резвым и ненасытным до приключений с самого детства. Сколько раз приходилось вытаскивать его из переделок, трудно было сосчитать, но Сокджин всё равно верил, что тому удалось вырасти в достойного юношу, который однажды с готовностью примет трон своего мудрого отца. И его роль в этом, как прямого советника, заключалась в том, чтобы научить его принимать ответственные решения, а также избавить от совершения всевозможных глупостей, вроде ежедневных побегов в мир людей, наплевав на собственный народ, скрываемый под толщей морских вод. И не всегда его поступки были обязаны нравиться молодому принцу. Кто-то в конце концов обязан был ему противоречить, если уж у отца на то не хватало времени. — Мой принц… — Сокджин прекрасно знает, что означает нахмуренный лоб мальчишки и поджатая нижняя губа. Неважно сколько правоты было в его словах, упёртость Чимина не знала границ. — Я буду в своих покоях, — заявляет тот, минуя советника с гордо вскинутым вверх подбородком. На его шее звенит цепочка из белого золота, на которой искусно вырезан полумесяц — подарок матери при рождении. Тот потирает заострённые концы украшения, когда в его занятой голове появляется очередной безумный план. Хосоку об этом известно, в отличие от его старшего брата, так что он срывается вслед за неугомонным принцем, оставаясь позади на некотором расстоянии. — Ты же не станешь нарушать запрет хёна? — с надеждой спрашивает он, уже зная ответ на свой вопрос. — Чимин, мой брат не глупец. Он оставит у твоих покоев стражу. Принц оборачивается через плечо, таинственно улыбаясь: — Именно поэтому мне понадобится твоя помощь.***
— Это всё плохо закончится, — голос Хосока ожидаемо дрожит, когда Чимин крадётся из ненадёжно выглядящей пещеры морской колдуньи, удерживая между ладоней закрытую колбу с тёмно-зелёным зельем. Сам он никогда не решался заглянуть к знаменитой жительнице подводного королевства, однажды достаточно наевшись слухами о её уродстве и коварности. Но Чимин видимо считал себя неприкосновенным, раз так легко решился её навестить и, что еще хуже, попросить об одолжении. — Что она взяла взамен? — интересуется он, неохотно поглядывая на неестественно тёмные и скорее всего ядовитые кораллы, окружающие вход в пещеру. Будто кому-то и без них захотелось бы проникнуть в логово могущественной ведьмы. Не считая беспечного принца, разумеется. — Мой волос. Хосок хмурится, переспрашивая: — Твой волос? Чимин кивает, даже не думая озадачиться таким простым исходом сделки с дьяволом. — Зачем ей понадобился твой волос? — не сдаётся лучший друг, дергая сильным хвостом куда сильнее от волнения. — Она мне не сказала. — А ты хотя бы спросил? Зная своего принца, Хосок и так мог догадаться, что скорее всего нет. От этого хотелось, как следует встряхнуть его за плечи, а после заглянуть в его легкомысленную голову и обнаружить там источник всех бед, которые происходят от таких вот безрассудных решений. — Ты помнишь, что нужно сделать? — спрашивает Чимин, возвращаясь в замок и предусмотрительно спрятав зелье колдуньи в свою дорожную сумку, перекинутую через плечо. Хосок хотел бы отрицательно покачать головой и со всей решимостью заявить, что не станет принимать участие в очередной детской авантюре принца, но вместо этого только сокрушенно опускает голову, прикрывая глаза от досады. — А ты помнишь о том, что тебе необходимо вернуться до заката? Чимин сжимает пальцами приятельское плечо, улыбаясь с благодарностью: — Всё будет хорошо, — обещает он, вместо ответа, — я тебя не подведу. Хосоку правда хочется в это верить, но еще больше ему хочется, чтобы принц передумал. Но даже морскому властелину было не под силу отговорить Чимина от уже принятого им решения, что уж говорить о простой, пугливой русалке.***
Колдунья обещала, что зелье будет действовать до самого заката. Хосоку только и нужно было, что его принять, а после оставаться в покоях принца до самого чиминового возвращения на тот случай, если Сокджину или еще кому-либо из приближенных короля пришло бы в голову навести ему визит. — Будто в зеркало смотрюсь, — дивится Чимин, легко дотрагиваясь до собственного лица, напротив. Хосок отмахивается от его руки, прибывая в состоянии абсолютного ужаса. Эта затея никак не кажется ему удачной, а еще без остановки грызёт ощущение, что в этот раз они позволили себе зайти слишком далеко. — Я умоляю тебя, Чимин, пожалуйста, не делай этого, — если бы у того была возможность, Хосок в ту же секунду бы упал на колени, но его тянет вниз большущий, скользкий хвост приятного аквамаринового окраса, и юноша впервые жалеет, что родился полурыбой. — Что мне сделать, чтобы ты передумал? Чимин категорично мотает головой, проверяя содержимое сумки. Он не стал брать с собой много: лишь парочка вещей, в которые принято наряжаться людям, и главное, зачем-то, тот самый неисправный компас, изученный им до последней крохотной железяки. Мальчишка проверяет, свободен ли секретный проход из его покоев, чтобы на еще одну минутку вернуться к лучшему другу, и крепко его обнять за слепую готовность принять участие в этой сумасшедшей выходке. — Спасибо, — выдыхает он забавными пузырями в чистой воде, смыкая руки на хосоковых широких плечах, — я скоро вернусь. Еще раз поправляет одну лямку собранной сумки, а затем иронично салютует ладонью, кланяясь в ноги нервозному приятелю. — Ваше Высочество, — выдаёт он со всей возможной серьёзностью, а после пропадает из виду фальшивого принца, что обессиленно вскидывает руками вверх, предчувствуя неминуемую беду.***
It was a slight on my honor, so he deserved it.
Королевская семья крайне редко наносила визит жителям деревни. Дело было не каких-либо предрассудках или нежелании заводить контакты с простолюдинами, а скорее в типичной нехватке времени на обычные, человеческие заботы. Но сегодня был исключительный день. Сегодня одному и единственному наследнику короля исполнялось полных восемнадцать лет, и этот праздник принадлежал не одному ему, а всему народу, ибо именно народу он служил. А о какой службе может идти речь без первого впечатления? Чонгук рос независимым и гордым ребёнком. Ему не нужны были лишние руки для того, чтобы принять ванну или одеться в дорогие, замысловатые одежды перед ужином. Больше времени, чем в библиотеке и за уроками истории своего королевства, принц проводил в оружейной и за тренировками по ближнему бою на мечах. С самым знаменитым и достойным рыцарем в королевской армии — Намджуном, Чонгук познакомился, когда ему исполнилось тринадцать лет. С тех самых пор тот непреднамеренно стал ему и первым учителем, и хорошим (возможно единственным) другом. Чонгуку редко удавалось выбраться из замка. Разве что на охоту в окружении бесчисленной охраны или на уроки верховой езды. Иногда получалось ускользнуть с территории королевства, чтобы самостоятельно познакомиться с теми фантастическими местами, которые однажды перейдут в его владение, но этого было нестерпимо мало. Необузданная мальчишеская душа требовала опасностей. Чтобы стать достойным мужчиной, как когда-то давным-давно на войне стал его любимый отец. Чонгук затухал от этой рутины. Его сердце билось быстрее только от одной мысли о приключениях, что могли ждать его за пределами Мейрима. — Что я должен делать, отец? — интересуется у короля Чонгук, осматривая окрестности убранной к празднованию его совершеннолетия деревни. Успокаивая длинными пальцами, запущенными сквозь густую, смоляную гриву свою лошадь, принц свободной рукой периодически машет доброжелательным жителям, что оставили все свои дела и вышли на площадь, дабы поприветствовать таких важных гостей. Он замечает, как краснеют девушки, сминая ладошками свежие юбки, а их мужья одинаково упирают кулаки в бока, тоже краснея, но только от зависти. Причина скрывалась отнюдь не в высоком положении, а в том, что Чонгук был чрезвычайно привлекательным молодым человеком. Король частенько смеялся, заявляя, что сыну сильно повезло, что своим лицом тот пошёл в мать. — Принимай поздравления и дары с улыбкой, — наставляет его король, покачивающийся по правую сторону от сына на собственном коне, — легкие прикосновения зарядят их энергией. Коснись плеча или запястья. Это вызовет их доверие. — Но что я должен им говорить? Король с улыбкой провожает повозку торговца с дешёвыми драгоценностями и различными заграничными диковинами, а затем с заминкой отвечает: — Говори людям то, что они хотят от тебя услышать.***
Раньше Чимин терпеть не мог человеческую одежду с её вечно колющейся в особо чувствительных местах тканью, но спустя годы неоднократных вылазок на сушу ему так или иначе пришлось с ней мириться. И пусть до сих пор возникали некоторые трудности, вроде выбора нужного размера, но неугомонного принца не могли остановить такие мелочи от очередной безумной затеи. Его белая рубашка сильно обвисала с тощих бёдер и низких, не особо тренированных плеч. Где-то проглядывали продолговатые косточки ключиц, а верхние пуговицы и вовсе не казались такими уж необходимыми. Чимин шлёпал босыми ступнями по песку, даже не думая натянуть на человеческие ноги с пятью пальцами на каждой то, что люди называли обувью. Ему это казалось абсолютной дикостью. Ведь есть ли что-то приятнее горячего поцелуя пляжного песка между подвижных пальчиков? Или к примеру, того прохладного ощущения, когда высокая трава впервые щекочет мягкую, морщинистую кожу влажных пяток? Принц с удовольствием переживал каждую встречу с матушкой землёй. Ему нравились ноги, но он не был уверен, что смог бы прожить с ними всю вечность, ведь ему еще не успели сообщить, что люди живут гораздо меньше русалок. Без трудностей проникнув в деревню, мальчишка ловко теряется в толпе, увлечённо разглядывая самодельные украшения из полевых цветов и ярких лент, вплетённых в солому на крышах домов. Праздник заметен в каждой улыбке пробегающего мимо ребёнка или аромате свежего хлеба из лавки булочника. Чимин пробовал хлеб лишь однажды. Тогда Хосок сильно разозлился на него за кражу, ведь у него не было человеческих денег, чтобы за него заплатить. Сегодня принцу не хочется хлеба. Ему хочется посмотреть на виновника торжества. — Он такой молодой! — слышит Чимин от сплетниц, что спрятались под ненадёжным навесом от солнца. — И такой красивый! Он не спеша проходит мимо, чуть привставая на носочки, чтобы разглядеть над головами прохожих главное зрелище в центре городской площади. Он замечает несколько волосатых хвостов, качающихся из одной стороны в другую, а после вытянутые морды и грустные, чёрные глаза. Сокджин как-то называл этих существ друзьями людей, но мальчишке почему-то казалось, что они здесь не потому, что это их выбор. Он пробирается через толпу, пользуясь тем, что невысокого роста и достаточно худой, чтобы показаться ребёнком. Лошадь потряхивает блестящей на солнце гривой, отгоняя мошкару, и на подобравшегося к ней молодого юношу реагирует с тревогой. — Привет, — шепчет ей тот, заглядывая в самые глаза, обрамлённые необычайно длинными ресницами. Чимин бесшумно ахает от красоты существа и протягивает одну ладонь вперёд, желая коснуться чего-то столь прекрасного. — Меня зовут Чимин. Я могу… — Отойди, малец, — вдруг встаёт над ним один из стражников короля, предупредительно выставив наряжённую в доспехи грудь вперёд. Однако Чимин, не привыкший к подобному обращению кого-либо его статуса, попросту игнорирует, одаривая лишь косым взглядом. Только вот принц забыл, что здесь, на земле, он вовсе не сын короля, и что настоящий наследник с любопытством теперь наблюдает со стороны за тем, как гордый незнакомец пытается контактировать с его лошадью, при этом полностью игнорируя предупреждение солдата. — Ты глухой? — стражник хватает мальчишку за ворот рубашки, едва не отрывая легкое тело от земли, — или тупой? Лошадь, что кажется прониклась к этому самому юнцу некой симпатией вдруг вскидывает одним копытом и лягает грубияна по бедру, отбрасывая того в сторонку. Чимин не в силах сдержать смех, привлекает нежелательное внимание толпы, у которой возникает один единственный вопрос: кто этот сумасшедший? Чонгука же, напротив, привлекает его смех, ведь он никогда прежде не слышал звуков заразительнее. Он спускается со ступенек сцены, на которой его отец только что прервал свою речь, и собирается успокоить лошадь, когда за него это делает чуть раньше всё тот же самый мальчишка, улыбаясь. — Гермес с большим трудом подпускает к себе людей, кроме меня, — сообщает он, восхищённо наблюдая за тем, как жеребец открыто наслаждается лаской от странника. Вообще-то совсем юного — решает Чонгук, отмечая значительную разницу в их росте и телосложении. — Как тебя зовут? — Чимин, — представляется мальчишка, и голос его столь же звонок, как и смех, но Чонгук склоняет голову к плечу, замечая: — Ты мне не поклонился. Собеседник не спеша моргает, как будто бы на них не смотрит огромная толпа зевак, что окружила площадь. Как будто у них в запасе всё время на земле. А затем Чонгука едва не сбивает с ног его никак не ожидаемый ответ: — Как и ты мне. Те люди, что стоят совсем рядышком, пронзительно выдыхают, прикрывая болтливые рты грязными пальцами. Король неопределённо хмурится, но приказывает одним движением руки стражникам стоять на своих местах. Кажется, ему невероятно интересно, как поведёт себя его гордый сын в столь нетипичной ситуации. — Я могу немедленно приказать казнить тебя за такую дерзость, — держит себя в руках Чонгук, выпрямляя плечи, чтобы казаться глупому мальчишке перед собой еще больше, сильнее. Но Чимину был не слишком знаком такой дикий зверь, как страх. Конкретно в данный момент ему было просто приятно касаться густых и чрезвычайно мягких волос лошади, а этот напыщенный подросток, вобравший между ними своим большим носом весь свежий воздух, только лишь мешал. Будь здесь Сокджин, Чимин бы давно избавился от надобности лицезреть его покрасневшую физиономию. — Я дам тебе еще один шанс, — тихо, но твердо цедит принц сквозь зубы, — поклонись. Чонгук ничего не знал о существовании таких самовольных существ, как русалки. Тем более ему было неизвестно о том, во сколько раз их гордость превышает человеческую. Чимин не сдвинулся ни на дюйм. — Арестовать его! — приказывает принц, потеряв терпение окончательно. Если бы на них не глазела вся деревня, все эти люди, которыми однажды Чонгуку придётся править, возможно он бы и принял более мирное решение. Но что может обещать своему народу тот король, который не в силах справиться даже с одним надменным мальчишкой? Это было дело чести. Чимин даже не сопротивляется, когда его уносят, схватив под руки два здоровенных верзилы. Ему только обидно, что красивое создание с грустными глазами осталось слишком далеко, чтобы до него дотянуться. Чонгук возвращается к своему отцу, оглянувшись всего один раз, чтобы еще раз взглянуть на того, кто теперь надёжно прописался в его мыслях. А король, никак не комментируя произошедшее попросту возвращается к своей речи, давая сыну еще один повод усомниться в своём необдуманном поступке. В конце концов, гордыня — грех, с которым королю необходимо бороться, а не подпитывать его с молодых лет.***
— Он пытался унизить меня на виду у всего королевства! — доказывает себе Чонгук, без конца наворачивая круги по своим покоям. — Я должен был поставить его на место! — Вы правы, мой принц. — Ты заметил, как он на меня смотрел? — вспоминает тот, широко расширив блестящие глаза, — этот смехотворный, босоногий оборванец. — Совершенно верно, мой принц. — Намджун, еще раз повторишь «мой принц» и я заколю тебя обеденной вилкой, — предупреждает юноша, резко остановившись перед своим рыцарем. — Как скажете, мой… — Я позвал тебя, не как поданного, а как своего друга, — признается Чонгук, мрачнея, — так скажи мне, сделал ли я то, что было необходимо или совершил ошибку? Намджун ступает ближе, накрывая крепкие плечи принца своими ладонями, сжав пальцы крепче на нежной, дорогой ткани рубашки. — Если ты сделал так, как велело тебе твоё сердце, значит это был единственный выход. Чонгук коротко кивает, проглатывая ответ, который вдруг жестко царапается за горло. А когда Намджун удаляется из его покоев, юноша выходит на балкон, откуда вид на высокую башню и на окна с решётками, признаваясь себе, что отнюдь не по зову сердца он велел арестовать того странного парнишку с площади.***
I watched your feet as you walk in.
Чимин понимает, что вляпался в неприятности глубже обычного, когда его запирают в холодной сырой комнате с одним единственным окошком, заколоченным ржавым железом. Оттуда слегка дует морским воздухом, по которому розоватая кожа мальчишки уже сильно скучает. Он садится прямо на землю, прощупывая её, вгрызаясь ногтями до тех пор, пока песок не начинает царапаться, сдирая загар. Тот совсем не такой, как на пляже. Его неприятно перебирать забавными человеческими пальчиками ног, которые, по длительным наблюдениям морского принца, устают гораздо быстрее и чаще его изумрудного хвоста. Он вдруг вспоминает о чём-то и вытряхивает содержимое сумки, которую стражники по глупости не забрали, а в ней только сломанный компас да горсть водорослей, случайно заброшенных в спешке. Чимин столько часов потратил на то, чтобы разобраться в назначении интересной находки, что теперь больше незачем было её хранить, но тот всё равно не желал с ней расставаться. И даже самому себе не мог на это объяснить причины. — Эй, — если бы Чимин стоял на ногах, то вероятнее всего грохнулся бы на землю от внезапности необычайно низкого голоса, что вдруг донёсся неподалёку. — В твоей дамской сумочке есть что-нибудь съедобное? Чимин окидывает вопросительным взглядом кусок ткани, что хриплый голос обозвал дамским, а после усиленно вглядывается в другой конец камеры, присматриваясь к сидящей тени у стены со скрещенными ногами. Мальчишка молча цепляет ладошкой со дна скользкую траву и замахивается ею, чтобы докинуть. Через пару секунд слышит шумное сопение, а затем и недовольный возглас, смешанными с множественными плевками в песок. Из тени вылазит широкоплечая мужская фигура и парочка больших, ярких глаз, расширенных еще больше от возмущения. — Что это за отрава? — упираясь руками в грязь, почти встав на четвереньки, незнакомец продолжает плеваться еще пару минут, прежде чем Чимину наконец удаётся его нормально разглядеть. Он гораздо выше тех людей с ногами, которых Чимин видел прежде. Не считая самодовольного принца с детским лицом и кроличьими зубами, что запер его здесь непонятно за что. Кроме этого он и выглядит немного иначе. Одежда не походит на ту, что принято носить в деревне. А еще светло-коричневые волосы, длиннее, чем тот привык видеть, спадают прямо на ресницы, и Чимину вдруг хочется придвинуться и раскидать их по сторонам. Сквозь забавно растопыренные уши продеты золотые кольца в нескольких различных местах, и мальчишка неосознанно тянется к своим собственным, потирая за целёхонькую мочку. В общем и целом, он решает, что юноша походит больше на русалку, чем на человека, уж больно привлекателен. Но спросить об этом не позволяет крохотная доля здравого смысла, взращённая им с большим трудом Сокджином, о которой вспоминать сейчас как-то особенно больно. — Говорить умеешь? — спрашивает у него незнакомец, вытирая губы разорванным рукавом широкой, некогда белой рубашки. Она сильно спадает с груди, демонстрируя ровный загар и болтающееся на сердце ожерелье с медальоном. Чимин подбирает ноги к животу, прочищая горло после длительного молчания: — Умею. Кажется, это несказанно радует его нового сокамерника, потому что на лице вдруг вырастает такая огроменная и нелепая улыбка во все зубы, что Чимину даже неловко не улыбнуться в ответ. — Ну слава Нептуну. Я уж думал помру здесь со скуки, — тот вытягивает вперёд большую, вместительную ладонь с ровными, тонкими пальцами, о которых Чимин когда-то мечтал вместо своих, нелепых и детских, — меня зовут Тэхён.***
— Ты, правда, повесишь этого ребёнка? — решает поинтересоваться Намджун у принца, когда за стенами замка начинает подниматься суматоха, связанная с приготовлениями к казни заключённых. Тот всё еще никак не может объяснить причины того, почему их нужно казнить в День Рождения королевского отпрыска. — Конечно нет, — фыркает Чонгук, с помощью слуги продевая обе руки в парадное платье. — И секунды не пройдет после того, как его нежную шею затянут в узел, как он бросится на колени и наконец-то взмолится о прощении у своего будущего короля. Сам увидишь. — Какой чудесный план. Юноша резко поворачивает голову в сторону приятеля, недовольный тем, что его слова были восприняты столь несерьезно. — Иди за ним, — командует, указывая длинным рукавом тому на выход из своих покоев. — И не вздумай с ним нянчиться. Я хочу видеть в его глазах раскаяние. И еще… — рыцарь останавливается, не успел зайти за порог, оборачиваясь через плечо, — того нахального пирата не забудь захватить. Давно пора с ним разобраться.***
— Приятно наконец поговорить с тем, кто может тебе ответить, — Тэхён закидывает обе руки за голову, с удобством откидываясь на грязную, каменную стену, на которой живого места не осталось, где бы не были вырезаны кривые иероглифы. — Крысы хорошие слушатели, но собеседники из них никудышные. Он задерживает дыхание, в ожидании, что над его шуткой слегка посмеются, но Чимин только глупо моргает, не в силах понять, как можно разговаривать с теми писклявыми, зубастыми тварями, на которых он однажды нарвался в лесу. — Без чувства юмора, значит, — делает невесёлый вывод парень, вздыхая всей верхней частью могучего тела. Чимин едва ли мог дотянуться макушкой тёмных волос до его острого подбородка. — Так за что тебя упекли сюда? — пытается еще раз наладить контакт Тэхён, — не обижайся, но тебя с трудом можно обозвать опасным для общества. Мальчишка ненадолго задумывается над вопросом, чтобы просто ответить: — Я гладил лошадь. — И…? — И она ударила большого человека, чтобы защитить меня, — заканчивает Чимин, с любопытством хватаясь за большой палец своей ноги. И всё-таки, как же удивительны эти мелкие, подвижные пальчики чудной формы. Бросая беглый взгляд на тэхёновы ступни, морской принц с неприкрытым разочарованием реагирует на его высокие, грязные ботинки. — А что сделал ты? Тэхён не сразу слышит заданный ему вопрос, так как с трудом справляется с разогретым гневом посреди грудной клетки, не в силах терпеть распущенность и вседозволенность, что разрешила себя королевская семья по отношению к людям без какого-либо титула. — Одолжил кое-что у королевского флота, — отвечает он спустя некоторое время, пододвигаясь к белокожему мальчишке чуть ближе. От того пахнет солёной водой и чем-то неконтролируемо легким, свежим, будто источником самого кислорода. — То есть украл? — глядит на него этот невинный юнец, и Тэхёну кажется впервые становится стыдно за один из своих многочисленных нечестных поступков. Наверное, всё дело в этих искренних, широко раскрытых глазах, в отражение которых от чего-то, если присмотреться, можно захлебнуться большими, пенистыми волнами. — Украл, взял взаймы, какая разница, — раскидывает тот руками, громко цокая языком. — Будешь меня осуждать? Чимин отрицательно качает головой и это самый честный ответ, на который его собеседнику стоит надеяться. — Что у тебя в руке? — переводит Тэхён тему, в который раз обращая внимание на то, как мальчишка перекладывает из одной ладошки в другую небольшой, округлый предмет. Тот молча растопыривает пухлые пальцы, демонстрируя своё, не стоящее ничего драгоценного, сокровище. А стрелка вдруг дёргается с места, перекатываясь в направление разбойника, так и замирая, вызвав сильное удивление у Чимина. — Знакомый компас, — проговаривает Тэхён, протягивая руку, чтобы посмотреть поближе, но мальчишка ловко прячет его за спину, недоверчиво ломая брови посреди закрытого волосами лба. — Ладно, не нервничай, куколка. Он же не из золота в конце концов. На кой он мне сдался? Чимин чуть оттопыривает вперёд нижнюю губу, переспрашивая: — Куколка? Он знает, кто такие куклы. Одна из его младших сестёр долгое время была помешана на них, и королю приходилось неоднократно отправлять кого-нибудь на сушу за тем, чтобы пополнить коллекцию капризной принцессы. Они все были разными, в пышных, кружевных юбках и с большими, неживыми глазами, но абсолютно каждая обладала безупречной фарфоровой кожей, до которой так приятно было дотрагиваться. У него не было ничего общего ни с одной такой. Так ему казалось. — Твоя кожа светится и скорее всего на ощупь, как шёлк, — Тэхён открыто разглядывает обнажённую шею мальчишки, что так тесно обтягивает натянутые сухожилия. — Но главное, твои губы, — не специально кусает свои собственные, ощущая внутри, внизу живота давно не испытываемое томление, — я ни у одной девушки таких не видел. Незнакомый с комплиментами Чимин опускает голову вниз, разглядывая острые коленки, а на щеках полыхает коралловый румянец, повышая температуру тела. — Юнги-хён бы точно оценил, — заключает он, борясь с сильным желанием взять мальчишку за подбородок и поднять его маленькое личико обратно вверх. — Кто такой Юнги-хён? — тихонько спрашивает принц, ковыряясь пальцами в песке. — Тот, кто очень скоро вытащит меня отсюда, — загадочно отвечает парень, и быстро реагирует на лязгающий железный замок от тюремной двери, а следом и на потревожившего такой вкусный диалог стражника. Высокий молодой человек не походит на прочую невежественную армию короля. Кроме этого одет он не в потрёпанные одежды светло-коричневых оттенков, что так сильно напоминали дерьмо, а крепкие, но шумные доспехи. Тэхён вопросительно наблюдает за каждым его движением, пока, не решаясь спросить прямо, с чего бы королю отправлять за заключёнными своего рыцаря? Однако Чимин кажется его узнаёт, и резво поднимается на ноги, стряхивая с миленьких, чувствительных коленок сырую грязь. — Я могу идти домой? — спрашивает он, заставляя Тэхёна в ужасе расширить глаза. Тот вскакивает следом, собираясь каким-нибудь образом защитить невинную овечку от собственной глупости, но рыцарь внезапно только слабо улыбается и протягивает мальчишке свою руку, вежливо отвечая: — Как только сделаешь, как просит мой принц, — обещает мужчина, выводя его из камеры. Тэхён подрывается тоже, но его останавливает другая, свободная рука рыцаря, что тут же салютует шайке туповатых стражников за своей спиной командуя: — А этому руки завязать и мешок на голову. Прежде, чем криворукие слуги исполнят приказ, Тэхён раздражённо закатывает глаза, найдя еще одну причину возненавидеть корону.***
— Что-то он не выглядит особенно напуганным, — бормочет Чонгук, пристально разглядывая лицо того заключённого, что поменьше, — Намджун, ты сделал так, как я тебе сказал? Его друг отводит беглый взгляд в сторону и бессовестно врёт: — Да, мой принц. Едва не довёл его до слёз. Чонгук устало потирает виски, потому что не верит ни единому слову, но вместе с тем поделать ничего с этим не может. Уже давненько ему не приходилось требовать от Намджуна полнейшей отчетности в его просьбах. — Короче, покончите поскорее с пиратом, — ведёт перед лицом запястьем, а после крепче хватается за искусно вырезанные из дерева поручни балкона, окидывая глазами толпу горожан внизу, перед подиумом на которой вот-вот должно совершится правосудие. — А после развлечёмся с этим женоподобным малолеткой. Тэхёна выводят в центр сцены под свист и причитание толпы. Снимают пыльный мешок с головы, и юноша пару минут заново привыкает к солнцу, не решаясь взглянуть перед собой. Ему глубоко плевать на пустоголовых деревенщин, что прибежали поглядеть на то, как он будет синим и бездыханным свисать со сцены. Он ворочается на месте, натирая толстой верёвкой запястья, потому что ему вдруг с чего-то кажется необходимостью еще раз увидеть мальчишку с белой, жемчужной кожей и пышными, розовыми губами. — Прежде, чем правосудие будет совершено, — вещает отвратительным, писклявым голосом королевская крыса, обращаясь к разбойнику, — ответь, знаешь ли ты в чём тебя обвиняют? Тэхёну даже не приходится думать над ответом: — Наверное, за то, что, в отличие от тебя, коротышка, я не вызываю у людей рвотные позывы. Серьезно, сколько тебе? Пятьдесят? А голос всё еще ломается? Бедный, маленький карлик. Ему смешно от того, как начинает задыхаться советник, не ожидая такого нахальства. Кто-то из раскрывших свой рот зевак не сдерживает истерику, за что получает предупредительный взгляд от стражи. Даже Чонгук отворачивает лицо, чтобы предусмотрительно прикрыть улыбку пальцами. Ему никогда не нравился этот, обхаживающий его отца, старик. — Смотри внимательно, — говорит он вслух, гордо поглядывая на молчаливого Чимина, что неотрывно следит за тем, как Тэхёна душат узлы крепкой верёвки. — То же ждёт и тебя, если не преклонишь колено своему будущему королю. Намджун, не привыкший к пафосным речам своего близкого друга, поджимает губы, прикусывая их изнутри, чтобы, не дай Бог, не пикнуть. А мальчишка с восторгом наблюдает за тем, как Тэхён играется с толпой, и всего на несколько секунд получает их мимолётную симпатию. Тех самых людей, что только что неистово желали ему смерти. — Зачем так поступать? — спрашивает он не у кого-то конкретного, но Чонгук на то и принц, что каждое обращение принимает за обязанность на него ответить. — Как? — спрашивает, отвлекшись от разыгравшейся комедии на сцене. — Причинять вред себе подобным. Разве не это самое страшное преступление? Намджун с интересом смотрит вниз, на храброго мальчишку, помалкивая. Чонгук, кажется, и вовсе теряет дар речи. Всем, кроме Чимина становится интересно услышать ответ будущего короля, но этого не происходит, потому что внизу, вместо казни, начинают происходит события куда интереснее. — Ты чуть не опоздал, — с упреком замечает Тэхён, расслабляя кисти рук, чтобы Юнги было легче развязать узлы. — Мне пришлось устроить этим тупицам аншлаг, чтобы потянуть время. Другой юноша со светлой копной раскиданных без пробора волос, только весело ухмыляется, кидая тому в освобождённые пальцы сверкающий клинок сабли. — Ты неплохо справился, — признает Юнги и толкает приятеля с лестницы, навстречу вооружённой кучке стражников. — А теперь пора убираться, пока БэмБэм не уплыл на твоем корабле. И капитан… — Тэхён оборачивается, ловко перехватывая пальцами свободной руки красную бандану, благодарно улыбаясь в ответ. Пираты огородили всю площадь, заставив деревенских жителей разбежаться по сторонам. Королевская стража сражалась хуже, чем они предполагали, поэтому вывести их капитана подальше от места казни не составило большого труда. Тэхён так соскучился по тёплой рукояти своего заточенного клинка, что никак не может избавиться от пугающего оскала на пол лица, в беспорядке оглушая своих врагов. Когда путь из деревни оказывается более или менее расчищен, а Юнги с Югёмом кричат ему во всю глотку о том, что пора отходить, прежде, чем королевская стража не зарядила пушки, юноша вдруг замирает на месте и задирает подбородок вверх, откуда принц яростно материт свою никудышную армию. — Я мигом вернусь, — обещает друзьям, срываясь по каменной лестнице вверх, где его ждёт неминуемая смерть. Вот только быть пиратом, значит не только искусно размахивать саблей, но и уметь подкрадываться даже к дикому медведю так, чтобы стащить у того из-под самого носа лапу с мёдом. — Нам пора, куколка, — шепчет Тэхён на ушко своему новому знакомому, радуясь, как маленький ребёнок его исключительной реакции. Хватает за пальцы, переплетая со своими, чтобы увезти отсюда и, быть может, забрать с собой в море, заставив всю команду завидовать его, такому очаровательному, спутнику. И пусть они друг о друге ничего не знают, Тэхён попросту не умел ошибаться в людях. Пират ловко перелазит через деревянные ящики и бочки с рыбой, разбросанные в центре военных действий, а Чимину остаётся только едва за ним поспевать, словно заново обучаясь справляться с этими сильными и прыткими человеческими конечностями. Он цепляется босыми пальчиками то ли за чью-то ногу, то ли за торчащую из-под земли корягу, и собирается сбить Тэхёна всем своим весом, когда тот командует забраться ему на спину и крепко держаться за шею. — Ты что, никогда прежде не убегал от погони? — задыхается от лишнего груза поверх лопаток парень, сокращая путь через узкие туннели между домов. Он слишком поздно понимает, что давненько не думал о том, куда запропастился принц, когда высокая широкоплечая фигура спрыгивает с забора, выпрямляясь прямо перед его носом и выставляет вперёд свой девственно чистый клинок, направляя острый конец Тэхёну в самое сердце. — Брось оружие, — предупреждает Чонгук, а затем глядит на Чимина, что до сих пор корчится от боли повреждённой лодыжки, и добавляет, — и его тоже. — Что ж ты такой твердолобый, — почти рычит пират, аккуратно спуская Чимина на землю, волнуясь о том, чтобы тот тотчас же не повалился с ног. — Отойди в сторону, куколка, — не командует, а просит, возможно именно поэтому Чимин послушно отходит за стойку сбежавшего продавца рыбацких снастей. Чонгук реагирует на услышанное прозвище с таким выражением лица, как будто у него внезапно заболел зуб. А скорее даже целая челюсть. — Поздравляю, к списку твоих преступлений можно добавить еще с десяток, — объявляет он, бесшумно переступая с одной ноги на другую, готовясь к дуэли. — И что же это меняет, позвольте поинтересоваться, Ваше Высочество? Вы будете вешать меня до тех пор, пока моё тело не сожрут черви? Вот будет потеха для вашего безмозглого курятника. Первый удар наносит Чонгук, не в силах справиться с неконтролируемым приступом гнева, застилающим его глаза в эту самую минуту красной дымкой. Пират без проблем выставляет защиту, блокируя попадание верхушки лезвия в его солнечное сплетение, даже не думая заканчивать того провоцировать. — Ваша нянька хорошо постаралась, тренируя Вас ближнему бою, — признает он, с улыбкой, — наверное в промежутке между тем, чтобы подтереть Вашу драгоценную задницу, мой принц. — Я заставлю ответить тебя за каждое слово! — Чонгук бросается с прыжком на шута, замахиваясь сразу три раза подряд, надеясь хотя бы его вымотать, но пиратская жизнь куда активнее королевской. Тэхён даже не потеет. Это продолжается на протяжение следующих десяти минут. До тех пор, пока Чимин не обнаруживает жидкое от жары солнце, торопящееся нырнуть за горизонт. Чимину не рассказывали о том, что случается с теми русалками, которые не успевали вернуться в море до заката, но разумно предположить, что ничего доброго. Мальчишке никак не хотелось это узнавать сегодняшним вечером, ведь ему теперь так много всего нужно было рассказать Хосоку. Он подбирает один из ящиков с земли, и прежде, чем как-то его применить, проверяет его содержимое. Убедившись, что тот пустой, Чимин подкрадывается к слишком занятому Чонгуку и оглушает его тяжёлой вещицей по самой макушке, сбивая с ног. Тэхён зачарованно наблюдает за тем, как бессознательный принц валится своей смазливой физиономией в грязь, и разве что не аплодирует, прослезившись от гордости. — Я бы тебя поцеловал прямо здесь и сейчас, если бы не рисковал при этом потерять свой корабль, — выдыхает Тэхён, признаваясь. Чимин пропускает мимо ушей фразу про поцелуй, забираясь пирату обратно на плечи. Морской воздух уже приятно щекочет тонкие, невидимые волоски на лице. До захода солнце остаются считанные минуты. Недалеко от королевского порта развивает по ветру свои чёрные паруса гигантский корабль. На нём, словно муравьи, бегают члены команды, каждый занятый своим делом. Тэхён снова отпускает Чимина, чтобы тот на пробу наступил больной ногой и убедился, что всё не так страшно, как показалось в начале. Главное вовремя добраться до воды. — Поплыли со мной, — Тэхён разворачивается лицом к мальчишке, хватая его за маленькие плечи. Морской бриз лижет лицо влажной прохладой, откупоривая каждую засорившуюся от долгого заточения пору. А Чимин в рыжем свете заходящего солнца такой сказочный, что Тэхёну всего на пару мгновений абсолютно плевать на корабль и собственную команду, верную ему до последнего вдоха. Так мало знать его и уже не иметь достаточно сил, чтобы попрощаться. — Поплыли со мной, куколка — повторяет Тэхён громче, встряхивая его, чтобы поторопить слишком ожидаемый ответ. — Я покажу тебе мир. Отыщу для тебя самые роскошные сокровища. Подарю тебе ту свободу, о которой ты и мечтать не мог. Только поднимись со мной на борт моего корабля и оставайся рядом. Он подносит одну ладонь к его лицу, чтобы пригладить большим пальцем трепетно-дрожащую нижнюю губу соблазнительного тёмно-розового цвета. И где еще ему удастся встретить такую красоту? — Что скажешь? — с надеждой задаёт он последний вопрос, игнорируя крики команды за спиной. — Я должен вернуться домой, — отвечает неуверенно Чимин, как будто бы у него есть выбор. Но правда в том, что нет. Его дом — это глубина моря, а не его поверхность. Но Тэхёну этого не расскажешь. Хотя бы не теперь. — Мой дом может стать и твоим, — пытается еще раз пират, но очень скоро понимает, что безуспешно. У Чимина в глазах страшная тоска по чему-то, чего Тэхён никогда не сможет ему предложить. Он отнимает руку от круглого, мягкого лица, задерживая взгляд еще ненадолго на дивных губах. — Я вернусь за тобой, — ветер между их лицами становится всё тише, теплее, ведь Тэхён уже практически тычется своим носом тому в висок, прикрывая глаза, — пожалуйста, будь в безопасности. И целует в губы, в честь которых так ярко пелось в его мыслях. Целует нежно, как влюблённые, что знают друг друга годами и расстаются на войну под град выстрелов из пушек. Целует так, как никогда никого не целовал прежде. Так, словно целует любовь всей своей жизни. А когда Чимин разлепляет влажные от солёной влаги ресницы, наблюдает лишь надутую от морозного бриза белую рубашку капитана пиратского корабля, что толкает мелкую шлюпку в хоровод синих вод, и мчится навстречу добрым друзьям и фантастическим приключениям. Чимин провожает его мокрым взглядом и двумя пальчиками, положенные поверх впервые поцелованных губ. Солнце посылает зайчиков на его ключицы, предупреждая, что еще немного, и тот опоздает. Мальчишка срывает человеческие пятки с песка, направляясь к той части пляжи, откуда прибыл этим утром. Он знает, что ему позволят вернуться на сушу еще очень нескоро. Но, также, он знает, что еще обязательно встретит однажды храброго пирата, и, возможно, даже когда-нибудь поднимется на борт его большого, неотразимого корабля.
