-II-
20 августа 2017 г., 13:47
we’re falling on each other like we’re always in the dark, oh, I don’t think you know me much at all.
— Ты рисковал ради него жизнью, — Юнги присоединяется к Тэхёну на носовой части судна, прикрывая глаза от силы ветра, что нещадно забирается под одежду, а также решает курс их свободного плавания. — А он даже не пошел за тобой. Будь на его месте кто-либо из твоей команды, ты бы вышвырнул его за борт. Тэхён отворачивается от кусочка пляжа, когда тот теряется в смоге вечернего тумана над морем. С каким-то жадным трепетом, он облизывает уже давно не влажные губы, чтобы еще на пару секунд напомнить себе тот чудесный, мимолётный вкус. Но в уголках рта только морская соль и корочки ран, что с легкой болью трещат до крови. — Ну, во-первых, я по-твоему дикарь какой-то? — обижается капитан через силу заставляя себя улыбнуться, чтобы не дать лишний повод его команде усомниться в том, что у него хватит сил направить их наконец к удаче. — И во-вторых, — он возвращает взгляд на невидимые пустоши белых облаков, горячо выдыхая за борт, — веришь или нет, я никогда не встречал таких, как он. — Охотно верю, — Юнги с силой хлопает по одному плечу приятеля, вспоминая мельком увиденное недавно лицо того мальчишки, — даже девушку редко встретишь такой красоты. А какое душераздирающее зрелище вы устроили там, на берегу, — показательно повышает голос, дразня, — о таких только в романах и пишут. — Я должен встретить его снова. — Думаешь команда согласится гоняться по морю за симпатичным бедняком? Тэ, ты знаешь, они ради тебя в пасть морскому дьяволу заглянут, но только при условии, что в его желудке будут звенеть золотые монеты. В подтверждение его словам, к парочке задыхаясь подбегает один из верных моряков, развивая по ветру изрядно потрёпанную карту. — Капитан! — зовёт он, взбираясь на самый нос, откуда его голос не будет заглушать гвалт разбивающихся о пушечные порты волн, подгоняемых бешеным течением. — Прежде, чем отправимся за сокровищем, неплохо было бы сделать остановку в бухте кораблей. Сами понимаете, пока вас доставали из тюрьмы, все парни изрядно истосковались по хорошему отдыху. — Да, — просто отвечает Тэхён, даже не взглянув на подопечного, — почему бы и нет. Я буду в своей каюте. Он спускается с ненадёжной лестницы, бухая подошвами по гнилому дереву. Его красная бандана величественно развивается по ветру, а сабля гордо поблёскивает, крепко закреплённая на поясе. У команды было множество причин избрать своим капитаном Тэхёна, и еще ни разу тот не заставил их усомниться в своем выборе. Юнги от чего-то казалось, что очень скоро им всем придётся столкнуться с этим самым сомнением лицом к лицу. — Что это с ним? Чёртов Бэкхён, как змея, проскальзывает как будто из-под земли, возникая в самый неподходящий момент из ниоткуда. Как теперь. — Твою ж матушку, грёбанный ты Каспер! — плюётся Юнги, хватаясь за грудь. — Привяжи ты наконец к своей дурацкой шляпе колокольчик, пока кто-нибудь ласты свои не склеил! Парень лишь довольно лыбиться, но взгляд со спины уходящего капитана так и остаётся прожигать его лопатки. — Еще неделю назад, он бы высунув язык мчался вплавь, чтобы поглазеть на шлюх и пропустить дешёвую пинту пива. — Куда тебе понять, — отмахивается Юнги, не решаясь сказать всей правды. В конце концов, какому матросу захочется следовать за капитаном с разбитым сердцем?***
Хосок просидел в покоях принца весь день. На каждый, даже самый незначительный шорох снаружи, тот реагировал с легким сердечным приступом. Он снова и снова подплывал к зеркалу, чтобы еще раз убедиться в том, что зелье в его крови еще действует и не обратило его в какого-нибудь морского конька. Периодически приходилось отзываться страже высоким, чиминовым голосом, чтобы те не решили, что их драгоценный принц окочурился. Но от еды он категорически отказывался, играя роль обиженной королевской особы, запертой в башне. Но рано или поздно хоть что-то должно было пойти не по плану. И в случае с Хосоком, этим нежданным событием становится никто иной, как его родной брат. Сокджин, у которого воспитанность бурлит в каждой клетке сказочного организма, обязательно стучится прежде, чем потревожить своего принца нежелательным присутствием. Хосок в панике мчится из одного угла в другой, трогая себя за чужое лицо, проверяя на месте ли припухшие губы и мелкий, чуть вздёрнутый королевский нос. Такой же аквамариновый, как и у него самого, настоящего, хвост брата показывается начищенной чешуей перед глазами, а после и различные жемчужные украшение на пальцах и запястьях. В их семье только у Сокджина была неистовая жажда к роскоши, что было неудивительно при его-то внешности. Уж сколько дерьма пришлось Хосоку пережить в детстве из-за того, каким шикарным уродился его старший братец, но это ни в коем случае не позволило испортить между ними отношения в будущем. — Можно? — раздаётся нежный, но, как и всегда уверенный голос Сокджина. Как такому ответить нет? — Мой принц, ты весь день отказываешься от еды. Хосок очень хорошо знаком с этим выражением лица: поджатый рот, надломленные широкие брови и такая громадная озабоченность во взгляде, что становится стыдно в ту же самую секунду за то, что вообще посмел Сокджина до такого состояния довести. Советник короля так здорово управлял эмоциями других созданий, что те частенько задавались вопросом: а не морская ли колдунья он часом, лица которой никто никогда не видел? Хосок разумеется такую возможность исключал. И отнюдь не потому, что ели из одной ракушки, а потому что его лучший друг, Чимин, не так давно собственными глазами видел ту самую морскую колдунью. — Не голоден, — отвечает наконец юноша, прежде зачем-то прочистив горло. Сокджин подбирается ближе, складывая красивые руки поперёк груди. — Я знаю, что ты делаешь, — говорит он, неотрывно наблюдая за ответной реакцией. И если бы они уже не находились под водой, Хосоку бы пришлось глотать собственный пот от напряжения. — Знаешь? — переспрашивает, собираясь уже сейчас сдаться и признаваться во всём проницательному родственнику. — Пытаешься наказать меня за то, что я запретил тебе отправиться на праздник людей, — заканчивает Сокджин, неодобрительно качая головой. — Чимин, ты как никто должен понимать, что твоя безопасность для меня превыше всего. Я не могу рисковать ею, подыгрывая твоей детской беспечности. Ты — единственный сын короля. Но, что важнее этого, ты мне и Хосоку, как младший брат. Представь, что станет с ним, узнай он, что с тобой что-то стряслось? У Хосока никогда не горели уши так неистово, что казалось они вот-вот отвалятся. Но Сокджин говорил правду, и каждое слово отзывалось в нём нестерпимой пыткой. Словно морской ёж прокатился по каждому живому месту на теле. Юноша поздно замечает, что уже долгое время без конца чешет внутреннюю сторону ладони. Сокджин замечает гораздо раньше, вдруг прерывая свою эмоциональную речь, интересуясь куда холоднее: — А где собственно прячется с самого утра мой вышеупомянутый братишка? Хосок неуклюже поправляет чиминовы розовые волосы, но это выходит едва ли также манерно, как у принца, что не может избавиться от дурацкой привычки с четырнадцати лет. — Не знаю, — ошибочно отводит лживый взгляд в сторону, никак не желая оставить в покое свою расчёсанную до красных полос ладонь, — я его не видел. Есть множество вредных привычек, от которых некоторые спешат избавиться поскорее, а другие просто учатся с ними жить. У Чимина есть привычка. У Сокджина тоже. Хосок уверен, что даже у короля она обязательно есть. У него вот тоже одна, о которой было прекрасно известно его старшему брату. — Странно, — с каждой секундой голос хёна становится всё деревяннее, и Хосоку уже не только неудобно в чужой шкуре, но и до потери сознания страшно. — Не помню, чтобы за последние лет пять вы расставались хотя бы на пару часов. «Это конец» — думает Хосок, уже раскрывая рот, чтобы вцепиться тому в хвост и умолять о прощении, когда позади кто-то вдруг гоняет чистую воду, привлекая внимание обоих. — Хоби, ты не поверишь, что со мной стряслось! Возбуждённый, румяный принц отбрасывает сумку в сторону, из которой торчат человеческая рубашка и штаны. Он странно кружится, не замечая лишнего гостя в своей комнате, всё ещё пребывая в своих, каких-то совершенно далёких от реальности мыслях. Хосок, глядя на него шумно сглатывает, даже не собираясь в ближайшую неделю глядеть на своего брата. Сокджин над ним зло скрипит своими идеально ровными зубами. Ох, это будет невероятно долгая ночь.***
А тем времени в королевстве Мейрим жители деревни почти до рассвета наводили порядки на улицах, подбирая за пиратами мусор, что остался после их вторжения. Королевская стража патрулировала все пляжи, пока командир флота получал прямое письмо от молодого принца, не веря своим старым, повидавшим многое глазам. — Это глупая затея, — не скрывает правду Намджун, но тем ни менее помогает Чонгуку собрать в сумку самое необходимое. — Пока мой отец в соседнем королевстве и не узнал об этом позорном событии, я должен вернуть себе честь, — объясняет юноша, до сих пор пытаясь забыть самый позорный час в своей жизни. — Заехал по голове мне деревянным ящиком из-под рыбы, — ворчит себе под нос он, но Намджун всё равно слышит каждое слово, пряча улыбку в рукав одёжки. — Я повешу его голову на стену своих покоев, мелкая дрянь. — Даже так, не обязательно отправляться на их поиски самостоятельно, — продолжает настаивать рыцарь, пытаясь достучаться до глубоко запрятанной благоразумности принца, — у тебя для этого есть целая армия и множество опытных командиров. — Я возглавлю корабль и точка, — решает Чонгук, поправляя на поясе одноцветный жилет из парчи. — Подай мой клинок. Четырехмачтовый английский галеон, что королевская семья купила за огромные деньги за границей, служил истинным украшением посреди беспокойного этой ночью, синего моря. Чонгук никогда прежде не взбирался на его борт, но преодолевая каждый шаг к вышке капитана, исход его миссии казался всё успешнее. Только бы догнать разбитое корыто мерзкого пирата и у того не останется ни единого шанса в противовес настоящему военному судну. — Твоя цель, мой принц, — Намджун становится рядом с важным парнишкой, протягивая тому позолоченную трубу со смазанными механизмами, — действительно тот избежавший казни пират? — Конечно же, — без сомнений отвечает Чонгук, используя удобную для плавания вещицу, — что еще это может быть? Намджун сомневается в том, стоит ли поднимать этот вопрос, но всё равно спрашивает: — И это никак не связано с тем, кого пират, сбежав, прихватил с собой? Принц медленно отнимает трубу от лица, продолжая бесполезно глядеть вдаль, на россыпь созвездий, что отражаются прекрасными драгоценными камнями на воде. Он так ничего и не отвечает, а Намджуну больше и не нужен его ответ. Глупых вопросов больше не остаётся.***
come down to the Black Sea swimming with me, go down with me.
— Вступили в сговор с морской колдуньей, нарушили мой запрет, солгали и едва не опоздали до захода солнца, — перечисляет Сокджин, заламывая пальцы один за другим, — я ничего не упустил? — Кажется, нет, — тихонько соглашается Хосок, поглядывая на ничуть не смущённого принца, что временами оказывается погружённый в собственные, никому неизвестные, фантазии. Солнце ему что ли в голову напекло? — Я должен немедленно доложить об этом королю, — громко скандирует старший, вынуждая своего младшего брата едва не заплакать от ужаса. — Хён… — Но в таком случае меня также ждёт наказание, — добавляет советник чуть тише. — Чимин, ну за что ты меня так сильно ненавидишь? Принц стряхивает с макушки розовые мечты, запоздало концентрируясь на речи Сокджина. — Я не хотел тебя подставить, хён, — говорит он абсолютно честно, и даже Хосок чуть размякает от звуков его голоса, успокаиваясь. — Я люблю тебя. И Хоби тоже. — Отрадно слышать, — с подозрением отзывается на признание старший, наконец опуская руки вниз, гоняя морскую пыль, — но одним «я люблю тебя» не отделаешься. — Я понимаю. И приму любое наказание. Хосок глядит на лучшего друга, как на новое, совершенно незнакомое создание с таким же детским, миловидным личиком и нежной кожей, но категорически другим мышлением. И пусть зелье колдуньи из них двоих досталось ему одному, Хосок уже не уверен, что Чимин не успел что-то также перехватить из злобной пещеры. — Ну ладно, — Сокджин сомневается, разглядывая принца с не меньшим удивлением, что и его младший брат, — тогда, пока что отправляйтесь спать, а завтра я обязательно что-нибудь придумаю. Он еще раз оглядывает мальчишку с кончика хвоста до макушки волос, раздумывая над его странным поведением, но удаляется из покоев с тяжёлым грузом на сердце, как будто бы оставляет за плечами сокровищницу вопросов, на которые ему никто не собирается отвечать. А Хосок тем временем ждёт полнейшей тишины, чтобы устроиться перед Чимином и ожидаемо потребовать: — Рассказывай! Ночь в морском царстве, по мнению его романтичного принца, не время, чтобы растрачивать её на сон. Успокоившиеся водоросли, едва колышущиеся навстречу слабому течению, свист пустоты из пещер, а главное ковёр звёздного неба на морской поверхности, что, к огромному сожалению, никак не собрать в ладонь. Чимин не утаивает от Хосока ничего, и отправляет на заслуженный отдых даже несмотря на то, что друг совершенно не готов закончить расспросы. Но принцу хочется совсем немножко побыть наедине с самим собой, от того плывёт наверх, следуя по искристо-синему свечению луны, до которой достать отсюда только взглядом. Чимин не один раз задумывался о том, каково бы было, прогуляться по ночному пляжу голыми и уязвимыми человеческими ногами. Каково бы было задремать на прохладном песке, собирая под ногтями мелкие камушки, и просыпаться с пением птиц от лёгкой судороги в коленках. А еще, с недавних пор, он не мог перестать думать о том, каково бы это было, под лунным светом глядеть на доброе лицо одного пирата и без конца дивиться тому, как всё-таки красивы и удивительны слабые, подчиняющиеся глупым эмоциям люди. Где-то в этом огромном, необъятном бассейне с кипящей в его глубинах морской жизнью, собирает величественными, чёрными парусами ветер один корабль, а за его управление отвечает один из величайших капитанов всех времён. Чимину нравится закрывать глаза и представлять его кошачьи глаза и россыпь мелких родинок на плечах, а еще смело надеяться, что тот тоже иногда думает о нём в ответ. Мальчишка вдруг соскальзывает блестящим хвостом в воду, обнаруживая неподалёку проплывающее судно. Только у этого паруса отнюдь не чёрные, а с королевскими знамёнами Мейрим. Он эффектно ныряет под толщу воды, создавая вокруг высокие всплески, и довольно скоро подплывает к самой корме, не сдерживаясь и проводя мягкими подушечками пальцев по искусной резьбе из дерева. Чимин едва различает голоса и прочую возню там, на борту корабля. Он не спеша движется к самому носу, замечая вдалеке подозрительно сгустившийся туман и потемневшие воды вокруг него. Ему неизвестно, кто командует этим судном, но совершенно очевидно не самый внимательный человек из своего рода, ведь ведёт свою команду в самый центр беспощадной и неукротимой бури. Не будь у него длиннющего хвоста, дугой выстроенного ниже его пояса, мальчишка бы попытался как-то предупредить моряков, но что он мог сделать в его текущем положении? На возвышенной носовой части судна разговаривали двое, и вроде бы ничего особенного, но только не для чересчур хорошо видящего в ночи Чимина, который узнаёт парочку немедленно. Человеческий принц, что произвел на мальчишку не самое удачное первое впечатление, стоял ближе всех к надстройке бака корабля. И повернись он хотя бы немного левее, заметил бы без труда опасность, скрывающуюся на их пути в молочных туманах. Чимин не злопамятен. В отличие от слабых людей, он не тратит свое время на такое бесчестное занятие, как месть. Поэтому недолго думая, тот ныряет обратно, чтобы достать со дна горсть подводных камней. Кроме возможности спасти парочку жизней, он всё же чуть больше радуется шансу забросать надменного принца камнями. Даже с благими намерениями. — Ты же пропускал уроки географии, — вспоминает тем временем Намджун, обречённо наблюдая за тем, как Чонгук пытается определить направление их нелёгкого пути. Парень бесцельно ходит вокруг штурвала капитана, зачем-то усердно вглядываясь в карту, и Намджуну стоит отвернуться только на одну секунду, чтобы этого времени хватило на очередное глупое происшествие, связанное ни с кем иным, как с его принцем. — Чонгук? — рыцарь растеряно оглядывается по сторонам, заглядывая даже в погоные пушки, но того будто след простыл. Но откуда ему знать, что камень одной очень меткой русалки зарядил тому прямо в затылок, заставив резко обернуться и получить еще один такой же уже промеж глаз? Даже Чимин не ожидал того, что юноша перевалиться через карму корабля и сиганёт в воду, не успев даже сообразить что к чему. Немедленно освободив из ладони оставшиеся орудия преступления, Чимин даже не успевает решить, что ему действительно хочется спасать принца, как хвост сам по себе ударяет по поверхности, создавая мощные вихри для ускорения. Переживать о том, что Чимин по собственной глупости откроет миру существование себе подобных не приходится. Чонгук явно пребывает в бессознательном состоянии, когда мальчишка без труда вытаскивает его голову и плечи из воды, оглядываясь в наличии поблизости каких-нибудь, не слишком высоких скал. Одна такая обнаруживается совсем рядышком. Чимину приходится не без удовольствия ударить несколько раз принца по лицу, чтобы тот хоть малость пришел в себя и смог удержаться на скользком камне. Медленно выпуская человека из своих рук, Чимин слышит, как моряки сигналят о спасательной операции, без конца повторяя заурядный набор фраз. Еще раз убедившись в том, что Чонгук сможет не скатиться обратно под воду, мальчишка мигом ныряет на достаточную глубину, чтобы остаться незамеченным. Едва дышащего принца погружают в шлюпку в то время, как Чимин с интересом наблюдает нелегкий процесс попытки его разбудить. Ему не кажется особенно действенным метод ударов в самый центр грудной клетки, в надежде того, что утопающий как ни в чем не бывало откроет глаза. Но оказывается сильно неправ, когда Чонгук откашливается солёной водой, сгибаясь пополам, но при этом в полном здравии. — Кто меня вытащил? — первым делом интересуется юноша, доставленный обратно на галеон. Один мелкий мужчина из команды с дырами, вместо передних зубов и проплешиной на макушке, подает чистую тряпку, быстро отвечая: — Мы, Ваше Высочество. Сразу же, как только заметили Вашу пропажу с корабля. — Нет, я имею в виду, кто меня вытащил из воды? Я ведь тонул, — объясняет принц, задерживая долгий взгляд на своем близком друге. — И кто-то… я не видел его лица, но он был сильным и… — И что, мой принц? Чонгук не решается закончить мысль, стараясь поменьше думать о нежной, кукольной коже спасителя и его чудных, светло-розовых волосах. Не хватало еще стать первым сумасшедшим королём в истории Мейрим. — Ничего, — бросает он, попытавшись подняться на ноги. Тряпка падает на пол, когда Намджун подхватывает под руки, помогая добраться до каюты капитана. — Почему мы поменяли направление? — спрашивает принц, замечая другой рисунок звёзд, по которому корабль теперь рассекает глубокие воды. — Мы едва не попали в шторм, — рассказывает рыцарь, даже не думая отвернуться, когда Чонгук снимает с себя мокрую одежду, готовясь ко сну, — если бы ты не упал за борт, вряд ли бы успели вовремя. Парень одаряет приятеля угрюмым взглядом, отпуская безрадостный комментарий: — Как же нам повезло.***
I just wanna dive in the water, with you, baby we can’t see the bottom.
В бухте кораблей не принято скучать на пристани в то время, как вся твоя команда без стыда тратит последнее золото на выпивку и женщин, но у Тэхёна не было запала к ним присоединяться. Только не этой ночью. Из таверны доносятся оглушающие вопли и громкий, неконтролируемый смех. Не будь все здесь бесчестными пиратами, кто-нибудь давно бы прикрыл это место и вызвал стражу. Но большому, синему морю было необходимо такое вот место, как это. Отпустить грехи, долги и семьи. Насладиться самой дешёвой выпивкой во всех семи королевствах, а еще обязательно нарваться на драку и заработать себе очередной, кривой шрам на бедном теле. Тэхён любил здесь бывать хотя бы потому, что только здесь все были друг другу равны. Никаких королевских титулов, никаких корон и еженедельных повешений на площади, ради забавы крестьян. Разбойники и головорезы, убийцы и воры, но только на одну ночь люди, нуждающиеся в том же, что и другие: любви и свободе. Пиратская жизнь не являлась примером, но Тэхён никогда и не мечтал о другой. И те, кто осуждают, пусть хоть раз поднимутся на верхушку толстой кармы, схватятся дрожащими пальцами за капитанский штурвал, задыхаясь от леденящего кровь беспощадного ветра, от которого сводит судорогой всё лицо. Ни с чем не сравнить это чувство. Ни за что не забыть тот трепетный первый раз, когда ощутил его всей заскорузлой, пыльной душой. — О чём мечтаешь? — прерывает всполохи воспоминаний Юнги, поднявшийся на пристань к своему капитану. Тэхён толкает ботинком камушек с моста, прислушиваясь к тому, как тот приглушенно хлюпает по поверхности, пропадая во мраке. А ночь такая тихая, почти что мёртвая, и только звёзды остаются на небе, как остатки последней надежды на то, что когда-нибудь вернётся солнце. — Ты знаешь, — отвечает он, не глядя на близкого друга. Юнги прячет руки в карманах рваных штанов, молча кивая, соглашаясь. Из всей команды пока что известно только ему. О том, что голова их капитана занята больше не сокровищами, а живым существом, которое исчезло из его жизни также стремительно, как и появилось. — Может, он околдовал меня? — размышляет вслух Тэхён, хмурясь. — Иначе, как еще объяснить, что я никак не могу выкинуть его из своих мыслей? — Есть такая страшная, неизлечимая болезнь, — хрипит Юнги, опуская взгляд себе под ноги, — она поражает всё тело за невероятно короткое время, делает нас слабыми, печальными и не похожими на нас самих. Даже самые стойкие храбрецы склоняют головы к земле, встретившись с ней лицом к лицу. Знаешь, как она называется? — Чума? Юнги теряет с тонких, обветренных губ короткий смешок и совсем тихо отвечает: — Любовь, мой дорогой капитан. Они стоят еще недолго, плечом к плечу, как два старых, добрых друга, и у обоих одни и те же самые мысли царапаются под самой коркой. Юнги начинает дышать чуть раньше, привычно касаясь крепких, выпирающих позвонков приятеля, чтобы оставить того в такой необходимой ему печали. Но перед тем, как он спустится с пристани и перестанет слышать монотонный шорох волн, разбивающихся о берег, Тэхён спрашивает, не оборачиваясь: — Ты любил когда-нибудь, хён? Он не видит, как парочка грустных глаз глядит ему спину, а мелкие зубы смыкаются до вмятин на нижней губе, чтобы прекратила дрожать. Тэхён всего этого не видит, но зато слышит: — Случалось. Почему-то зная ответ, всё равно доводит до финала: — И как? — Уж лучше бы меня одолела чума.***
Чимин не знает, зачем продолжает следовать за королевским судном, даже после того, как едва не обрёк наследного принца на верную смерть. Но на этот раз он ведь ничего не нарушает? Теоретически он всё еще дома, ведь вокруг только ледяные толщи воды, что остыли за ночь, но русалка на то и половина от рыбы, что не привередлива к температуре. Мальчишка останавливается, чтобы поздороваться с горсткой морских черепах, и устроить короткий забег с резвыми дельфинами, когда осознает, что они вот-вот подплывут к знаменитому пристанищу пиратов, которое Сокджин так яростно однажды материл, настрого запрещая к нему приближаться в любом обличье. И зачем только человеческому принцу понадобилось сюда путешествовать? Даже близко не подплывая к берегу, можно расслышать, как кипит жизнь на самом беззаконном кусочке суши в королевстве. Чимин, не знакомый с развлечениями людей, даже представить себе не мог, что творилось там, на земле. И уж тем более он не хотел оставаться в неведении и дальше. — Ближе подплывать не стоит, — предупреждает командир флота своего принца, предусмотрительно спрятав судно за стеной тумана, чтобы ни одна пиратская морда не заприметила королевские знамёна. — Он там, — уверенно заявляет, как следует отоспавшийся Чонгук, пока забыв о случае с его таинственным спасением с морского дна. Намджун уже даже не пытается обратиться к разуму младшего, и только обещает себе, что несмотря ни на что, не позволит тому отправиться в пекло в одиночку. — Ваше Высочество, подумайте об этом еще раз, — умоляет лейтенант, забавно дергая своими пышными усами над верхней губой. — Там орды самых отъявленных преступников со всего света, а Вы один. — Я не один, — возражает юноша, указывая на отмалчивающегося в сторонке Намджуна. — Скажите же что-нибудь! — кричит старик уже на него. — Что, например? — Что это самоубийство! — Это самоубийство, мой принц, — устало повторяет Намджун, продолжая касаться черени рукояти своего двойного клинка, который скорее всего совсем скоро придется пустить в ход. Лейтенант надувается, как слизкая, зелёная лягушка, в которую залили слишком много воды, а Чонгук даже не думает сдержать легкий, будничный смех, одобряя ответ своего близкого друга. — Приготовьте шлюпку — командует, не думая больше возвращаться к этой теме, — мы продолжаем терять драгоценное время. — Но в чём-то он прав, Чонгук, — говорит едва слышно Намджун, когда их оставляют члены команды наедине, — прежде, чем добраться до пирата, нам нужно будет как-то справиться с дюжинами его друзей. — Значит я перережу их всех, — без сомнений отвечает принц, закрепляя на поясе несколько сверкающих кинжалов. — А потом доберусь до головы этого ублюдка.***
У пристани меньше шансов попасться в лапы какому-нибудь нетрезвому разбойнику, так что Чимин совершает остановку именно здесь, усиленно стряхивая с хвоста заросли тины, что ближе к берегу куда ни плюнь. Он нарывается на пустые бутылки с ромом и раскиданный горстьями порох. Слышит выстрелы, направленные без разбору в пальмы и шляпы других пиратов, но всё еще думает, что это ночная вылазка чего-то да стоит. Хотя бы ему удалось наградить человеческого принца смачными пощёчинами, пусть тот этого и не вспомнит теперь. Оставляя королевское судно между ночных пустот, он наблюдал за тем, как Чонгук спустился на шлюпке с еще одним мужчиной, работая вёслами в сторону бухты кораблей. То ли он всё же ударился головой при падении с галеона, то ли и вовсе родился не слишком умным, но не нужно было много опыта в подобных делах, чтобы понять, какой опасности тот себя подвергал. Но Чимин не один из его многочисленных рыцарей. Да он даже симпатии к надменному принцу не испытывал, так с чего бы ему теперь переживать? Как бы то ни было, русалочье чутье продолжало расшатывать нервы, предсказывая большие жирные неприятности не только королевскому наследнику, но и ему самому. На какое-то мгновение мальчишка даже жалеет, что не остался этой ночью у себя в замке, представляя Хосока и его мирный сон. Но очень скоро вспоминается также и Сокджин с его неоригинальными наказаниями, так что нервы удаётся слегка успокоить, уверяя себя в том, что ему при любом раскладе удастся выбраться из передряги. В конце концов у кого, если не у русалки, достаточно плавательных навыков, чтобы смыться даже при открытом огне? Мерные шаги по расшатанным деревянным палкам, что люди смастерили и гордо обозвали причалом, заставляют Чимина выглянуть из укрытия, чтобы посмотреть на такого же, как и он сам, романтика, который оставил за плечами праздник жизни и смерти, предпочитая ему первобытное уединение. Каково же его удивление, когда под спутанными каштановыми волосами, приподнятыми красной повязкой, показывается лицо того единственного пирата, который совсем недавно спас морскому принцу его жизнь и гордость. Только этот, в отличие от того, который до сих пор переполнял мысли русалки, выглядел куда печальнее. Если бы только не глубокая ночь и природа Чимина, не позволяющая ему взобраться на пристань человеческими ногами до рассвета. Мальчишка подплывает настолько близко, насколько позволяет громадный хвост, собирающий на мели грязь своей некогда сверкающей чешуёй. Но всё равно слишком далеко, чтобы ощутить близость пирата и его такое необходимое, присутствие. А тот такой красивый в лунном свете, что невольно где-то подкашиваются коленки, которых нет. Чимин подкладывает под подбородок обе ладошки, чтобы устроиться поудобнее и просто, несколько нещадно коротких минуток, понаблюдать за ним. Чимин невольно вспоминает поцелуй, что даже теперь собирает внизу живота спазмы и какие-то приятные, долгие боли, от которых заряды молний на кончиках пальцев, гораздо сильнее, чем у медуз. Яркий даже в ночи, изумрудный хвост рассекает воздух, качаясь слева направо, пока Чимин борется с яростным желанием раскрыть восхитительному пирату своё присутствие. Ему, не без раздражающего вздоха приходится отвлечься, когда та самая шлюпка Чонгука достигает суши, застревая в грязи. И тут в его голове наконец всё обретает смысл. Тэхён и Чонгук в одном месте, в одно и то же самое время, бессмысленный риск проникновения на пиратский остров, а также вооруженность принца до зубов, словно тот пришел на самую настоящую войну. Чимин быстро понимает, что Тэхён в ужасно невыгодном положении, находясь посреди самого открытого участка бухты, а Чонгук слишком близко и готов вступить в бой, не раздумывая. — Тэхён! — зовёт мальчишка прежде, чем успевает подумать над последствиями. Пират разворачивается и вглядывается именно в то самое место, откуда только что блеснул рыбий хвост, слишком большой для какого-нибудь окуня или даже лосося. Он не уверен в том, что услышал, но всё равно собирается подойти к самому краю причала, чтобы убедиться, что его разум просто с ним играется, воспроизводя звонкий голос мальчишки из королевства Мейрим, что осталось далеко позади. — Капитан! — парень резко отступает на шаг назад, едва не зацепившись за дыру в мосту, поворачиваясь к громкоголосому БэмБэму из своей команды. — У Бэкхёна проблемы. Нам нужна ваша помощь. Тэхён еще раз глядит на остатки рваных водорослей на поверхности воды и совершенно одиноких раков, жадно цепляющихся за ножки причала. Никаких хвостов или призраков, похожих на кукол мальчишек. Ничего, что стоило бы его внимания. Пират подготавливает еще тёплый клинок сабли к бою и бежит навстречу мелкому красноволосому пареньку, даже не подозревая, с каким беспокойным сердцем оставляет под мостом пленительную, влюблённую в него по уши русалку.
