-VI-
11 ноября 2017 г., 23:57
i find a home in the stars just as long as they don’t burn out
Чонгук уходит с празднования после церемонии, заметив стоящего в полном одиночестве мальчишку на балконе гостевых покоев. Несмотря на очевидную непогоду, горожане все равно веселятся. Разноцветные ленты дрожат под громом фейерверка, что богатыми красками взрывается звездопадом на черном небе. Чимин вытягивает кисть руки за искусно вырезанный из белого камня бортик, представляя с упоением, как один из этих огоньков ложится ему на ладонь, догорая с неотразимой неспешностью. Ему сильно хочется достать хоть до самой маленькой крошки света. Привстает на носочки, стремясь повыше, поближе к звездам, когда его вдруг подбирают за пояс, страшась, что он вот-вот вывалится через балкон. — Осторожнее, — просит молодой король, не специально прикрывая глаза от такой наркотически-сладкой близости, — хоть ты и выглядишь, как ангел, я совсем не уверен, что сможешь взлететь. Чимин отходит в сторону, решая, что этот интимный жест не вписывается в их с Чонгуком отношения. Горячая ладонь скользит вниз, теряя такой необходимый контакт с кожей. Юноша не может не отметить, как привычно и здорово этот удивительный мальчик выглядит в дорогой одежде и в свете мигающих огней фейерверка. Как чудеснейшее видение. Сказочный сон. — Я бы так сильно хотел, чтобы ты заговорил, — признается Чонгук, желая так же поднять руку к мальчиковому лицу и откинуть прядь розовых волос со лба, — но ты ведь не можешь? Что с тобой приключилось? И почему мне кажется, что даже сейчас, стоя прямо передо мной, ты ускользаешь от меня сквозь пальцы? Король сжимает кулак, боясь отпугнуть и дать такой нужный мальчишке повод сбежать. А тот как будто бы все знает, все понимает, грустно дергая уголками пышных губ, пытаясь улыбнуться. Их прерывает несвоевременное появление Намджуна. Он говорит Чонгуку, что старый король просит его вернуться в торжественный зал и показаться перед подданными. На фоне кучкующихся бок о бок туч догорают финальные выстрелы фейерверка, и каждый из них отражается северным сиянием в чиминовых глазах. Мальчишка от восторга открывает рот, надеясь, что где-то в море этим же самым видом наслаждается его любимый пират, и только, может быть, тоже думает о нем. Тем временем волны затапливают малую часть пляжа, разгоняя рыбаков и заблудившихся пьяниц. Юнги наступает в следы своего капитана, застревая ботинками в мокром песке и выброшенных на берег водорослях. Помпезный салют над замком вызывает лишь головную боль. Пират не спускает строгого взгляда с приятеля, думая, что они поступают, как жалкие трусы, даже не попытавшись разобраться с той мелкой королевской шавкой. Но Тэхён сказал, что хочет уплыть как можно дальше и скорее, а Юнги решил, что спорить с ним в этой ситуации не будет, иначе рискует пустить кровь из закоревших на лице царапин еще один раз. Шлюпка противится волнам, что к полуночи разошлись окончательно. Её отбрасывает назад на берег, сколько бы Юнги ни пытался протолкнуть её вперёд. Парень переводит дух, сложившись пополам, пока по их с Тэхёном плечам хлещет настоящая буря, градом проникающая через одежду и придавливая туловище к земле. — Я попробую найти кого-нибудь в помощь, — Юнги перекрикивает бешеные порывы ветра, скрываясь в полумраке окончательно затянувшихся небес. Тэхён больше не слышит ни его, ни салют, ни даже надрывный плач облаков по какой-то безумной трагедии. У него тело дрожит не от холода. А дрожит изнутри такой дикой злостью, что её всенепременно хочется пустить с кулаками в дело. Ноги тянутся поближе к тому, где прорастают сорняки и одуванчики, и держит равновесие только огромное нежелание бросить всё на этой проклятой земле, где его так незаслуженно разорвали на части. — Тэ… Пират ведёт на ладонях рваные полоски собственной кожи, забирая под ногти шелуху, а оборачиваясь, почти что слепнет. Чимин. Его маленький, простой и честный человечек. Но не тот, что в королевских панталонах и с золотисто-розовой шевелюрой, а тот, что кусал его вместо яблока на корабле, пока море за окнами распевало им серенады. Вороновы пряди липнут к нежным, фарфоровым щекам, а ярко-розовые губы раскрываются томно, едва заметно, пока он просит: — Помоги мне. Тэхён успевает подхватить тянущуюся к грязи фигуру, осторожно касаясь скользкими, огрубелыми ладонями там, где кожа тоньше и чувствительнее. У мальчишки под рубашкой виднеются фиолетовые гематомы и такие же неаккуратные на запястьях, словно держали в кандалах или долго-долго цеплялись недопустимо неуклюжими пальцами. Пират прощается с той красной яростью, что совсем недавно застилала мглистой пеленой глаза, и ощущает только жгучую заботу и любовь по отношению к источнику его бессонных ночей. — Я не понимаю, — бормочет Тэхён, беспорядочно притрагиваясь к каждому кусочку блестящей от дождя мальчиковой кожи, — ты ведь стоял там, на балконе… с этим… — юноша запинается, понимая, что даже просто одно напоминание о нынешнем короле поднимает всех его демонов с колен, — я видел тебя. Я… я решил, что ты и он… Он не знает, к чему готовиться, к какому объяснению или оправданию, когда Чимин нервно облизывает губы, собираясь говорить. Но чтобы там ни было в его голове, оно ни идет ни в какое сравнение с тем, что оказывается озвучено мальчиком вслух. Ведьмы, заклятия, чёрная магия и двойники, которые когда-то давным-давно сочинялись в маминых сказках перед сном. Может быть, от холода у Чимина помутнел рассудок? А, быть может, сам Тэхён всё это выдумал? И Чимина даже здесь сейчас нет. И его горячего от румянца лица и тяжело вздымающейся грудной клетки под тэхёновыми дрожащими пальцами. Где правда? Чему верить? У Тэхёна страшно болит голова, но еще больше ноет надежда, что весь этот немыслимый абсурд вдруг окажется правдой, потому что тогда Чимин не окажется предателем, а сердце свободного пирата не будет остервенело выпотрошено и скормлено мелким рыбным стаям на морском дне. — Так ты говоришь, что я должен его убить? — посреди катастрофы по ним хлещут водой из моря и неба, но пирату важно лишь не отпускать чиминовой ладони, которую какой-то королевский отпрыск посмел разукрасить темно-зелеными подтеками. Они могут уплыть прямо сейчас. Вытолкать шлюпку против течения и добраться до ожидающего их корабля с верной командой, но Чимин говорит, что его не оставят в покое до тех пор, пока той подделке не вставить нож в сердце. Тэхён не знает, что с ним, и откуда поднимается эта неутолимая жажда крови, от которой в груди горят пожары, но он вдруг достает клинок из пояса и, не дожидаясь возвращения Юнги, направляется в деревню, откуда завывает самый страшный ураган за последнее столетие.***
and, suddenly, it’s like a battlefield
Праздник не удается отметить как следует из-за бушующей непогоды, что взорвалась с небес сразу после фейерверка. Чонгук хочет провести Чимина в его покои, где, как он надеется, тот проведет подле него много-много лет, но мальчишка сбегает на самый широкий балкон замка, откуда удобнее всего наблюдать за морем. И во взгляде его столько тоски, сколько король никогда не наблюдал ни у одного живого существа. Они промокают до нитки, зачем-то глядя на то, как скалы борются с сумасшедшим наплывом стихии. Чонгук не помнит такого же буйного шторма и берёт Чимина за руку, без раздумий разделяя между ними оставшееся тепло от влажного, дрожащего от холода тела. — Пойдем внутрь, — просит, поглаживая скользкие пальцы, — я не хочу, чтобы ты заболел. Но Чимин упрямо шагает еще ближе к самому краю, играя с огнем. Бортик здесь невысокий и с него легко упасть вниз, и, если даже удатся избежать столкновения со скалами, удар о морскую поверхность будет слишком сильным. Никому не выжить. — Идем сейчас, — тянет за руку, заставляя мальчишку повернуть встревоженное лицо и посмотреть куда-то мимо него, приоткрыв губы в желании произнести слова, что больше ему не подвластны. Чонгук оборачивается через плечо, чтобы увидеть то, что так привлекло его внимание, и чувствует мгновенную боль по всей левой стороне лица. Чиминова ладонь ускользает за силой притяжения, и он падает на землю, теряя равновесие. — Ты! — над ним возвышается никто иной, как тот самый сбежавший пират. Такой же мокрый, но куда более напряженный. Дышит через блестящие от воды губы, будто бежал сюда, боясь опоздать. На одной руке остались розоватые следы соприкосновения с подбородком короля, а другая вытянута во всю длину в направлении ошеломленной русалки, неспособной вымолвить ни одного звука в свою защиту. Чонгук, подчиняясь инстинктам, вскакивает обратно, закрывая собой растерянного мальчишку. Его горящее лицо остывает под стеной воды, и только за это король благодарен ненастью. Он глядит на пирата, как на безумца, ведь сабля, что теперь упирается острым концом ему между легких, только что была направлена на самое невинное создание на этой земле. — Отойди, — приказывает ему Тэхён, дергая сжатой до скрипа рукоятью. Чонгук помнит, как этот человек насмехался над его стражей, над подданными его отца, над законами королевства и их многовековыми устоями. Он знает, что пираты — убийцы и мошенники, они не знакомы с такими понятиями, как честь и верность, но вместе со всем этим Чонгук все это время был уверен, что в отношении этого мальчишки, пират — обычный, влюбленный юноша. Так с чего Тэхену вдруг угрожать ему расправой? — Давай же! — за спиной пирата неожиданно слышится еще один голос, до боли Чонгуку знакомый. — Убей его! Король пытается рассмотреть за ливнем темный силуэт, но его снова отвлекает удар в этот раз ногой под колено, а затем и в живот, чтобы окончательно выбить из строя. Если бы на кону была только его жизнь, Чонгуку было бы проще сконцентрироваться на битве, но он не переставая думает о мальчишке, что прячется за его спиной и чертовски боится. Но у Тэхёна оружие, а у Чонгука плохая видимость и дезориентация. У Тэхёна неясные мотивы, а у Чонгука жгучая потребность защитить. Король выпрямляется только для того, чтобы его сознание выбили из него контрольным ударом в верхнюю часть лица, разбивая одну бровь до горячей солоноватой крови. Чимин хочет опуститься на колени и каким-нибудь образом попытаться помочь, облегчить боль, но Тэхён контролирует его положение блестящим лезвием, разрывающим пуговицы его кружевной рубашки, направляя нож прямиком к сердцу. Чимин видит, что, кто бы ни стоял перед ним — это не его Тэхён. У этого глаза безумные, и звериные поступки очевидно следуют чьим-то приказам. Того, кто украл у наивной русалки голос и принял её облик для совершения ужасных преступлений от чужих рук. — Чего ты ждешь? Чимин поднимает обе ладони к горлу, сдавливая его, но этот голос, принадлежащий только ему одному, доносится не из его губ, а из губ того, кто держит пирата за невидимую цепь, поторапливая. — Убей самозванца сейчас! Тэхён неуверенно держит клинок, борясь с чем-то, что гораздо сильнее колдовских чар и болезненной лжи, выстроенной вокруг него какими-то больными злодеями. Мальчишка, что стоит напротив, выглядит не столько испуганным, сколько оскорбленным предательством, и ведь, если он пустышка, почему его эмоции так тягостно отзываются в тэхёновой груди? Почему грызет ощущение, что его смерть сожрет его душу? — Я… — капитан собирается отвести оружие чуть в сторону и тем самым дать себе немного больше времени подумать над тем, что происходит и как он оказался в подобной ситуации. Краем глаза замечает, что Чонгук начинает отходить от последнего нападения и предпринимать попытки подняться на ноги. А жаждущий вдруг чужой крови Чимин касается его плеча, цепляясь острыми ногтями в плоть. Давно ли мальчик заточил их до остроты кинжала? — Убей, — повторяет в ухо, вызывая по телу нервную дрожь. Дождь беспощадно пробивает одежду, прибавляя к весу тела еще парочку килограммов, и пират зачем-то вновь глядит на того, кому, по заверениям возлюбленного, необходимо всадить нож в сердце, выдыхая мокрыми губам: — Куколка. Слышит, как жмущийся к нему позади источник сомнений выговаривает искреннее недоумение, когда мальчишка перед его взглядом вздрагивает, будто от удара по лицу. Раскрывает темно-розовые губы, которые, Тэхён может поклясться, он однажды целовал, но не может вымолвить ни слова, и из-за этого сжимает маленькие кулачки от беспомощности. Тень молодого короля проносится в стороне, но черноволосый Чимин рычит, и перед ними вспыхивает белесая молния, вынуждающая Чонгука оступиться и упасть за бортик балкона, в бушующие воды. Тот, к груди которого прижато острие клинка, собирается бежать с места, но еще одна вспышка держит на месте, пока Тэхёну кричат «убей» без остановки. И Тэхён делает, как приказывают. Нож гладким лезвием прорезает плоть, скрипя при выходе наружу, капая на дорогущий камень непривычно темной кровью сверхъестественного существа. Мальчишка заспанно моргает на своего убийцу, не веря в такой горький, болезненный конец. По корке губ и с подбородка стекают дорожки густой жидкости. Кадык дергается от того, как невыносимо сглатывается агония. В больших глазах не спеша гаснет жизнь. И пышные волосы роскошного вороньего оттенка так упоительно блестят от дождя. Стыдно от того, что нечто столь прекрасное должно умереть. Вот только красота держится не более минуты, а затем молочная кожа начинает рваться, будто волдырями, пока за ней не показывается скользкая, болотная чешуя. Тэхён отпускает рукоять клинка, когда она начинает жечься в ладони, будто раскаленная кочерга. Врезается в примерзшего к земле Чимина, только того, который настоящий, пусть и в непонятной одежде и с нежно-розовыми волосами, но который раскрыл свою подлинность, безошибочно отреагировав на полюбившуюся кличку. Пират поворачивается к нему всем телом, захватывая в сильные руки круглое, растерянное личико, успокаивая: — Смотри на меня, — просит он, прикрывая длинными пальцами еще и уши, чтобы сконцентрировать всё внимание на себе одном, — прости меня. Прости за то, что напугал. Прости за то, что на секунду принял за другого. Прости за то, что приходится все это видеть. Чимин не успевает среагировать на сказочную любовь, коей наполненное каждое произнесённое Тэхеном слово, потому что спешит оттолкнуть его в сторону и спасти храброму пирату его бесценную жизнь. Вернуть наконец-то долг, который образовался еще при первой встрече. Без сомнений принимая удар на себя. Ведьма, от части вернувшая себе прежний облик, толкает его к обрыву, хватая за шею. Бьющегося в ярости Тэхёна удерживает ослабленными чарами на расстоянии пяти шагов, делая тем самым пытку почти нестерпимой. Ведь он так близок, чтобы бороться за них, но чертовой магии плевать на физику. — Мелкая избалованная дрянь, — ведьма цедит кровью русалке в лицо, вгрызаясь когтями в шейные позвонки, — если это конец, то я заберу тебя с собой. Чимин готов принять такой исход, если он гарантирует безопасность человеку, которого любит всем сердцем. Еще один шаг, и они вдвоем полетят вниз, прямиком на скалы. Один единственный шаг, который не происходит по той простой причине, что Намджуну опостылело ждать Чонгука в замке. Он быстро поднимает с земли тэхёново оружие и размашистым движением с плеча отрубает злодейке её отвратительного вида голову. С Тэхёна спадает заклятие, как и с Чимина костлявые ручищи врага. Но пират успевает подхватить русалку в мгновении до падения. Ведьма же вместе с отрубленной головой пропадает во тьме, все так же пузырясь и почти что сгнивая под последними каплями дождя. — Что это была за хрень?! — Намджуну некогда перевести дух, ведь вся его голова забита скверными мыслями о короле, которого по близости не видно. — Где Чонгук? Чимин пихает Тэхёна в грудь, хоть тот и пытается сохранить контакт на чуть подольше. Мальчишка подлетает к тому краешку, откуда последний раз видел Чонгука. Трещина от молнии ярко выражена в белом мраморе, напоминая о том, как всё произошло. — Он… он упал, — хрипит Чимин, и вдруг понимает, что голос доносится изнутри него самого. Родной, болезненно посаженный, но его. — Он что сделал?! — Намджун оказывается рядом, также исследуя пропасть. Благо скалы в этой части гораздо реже, и, быть может, есть надежда, что королю удалось о них не разбиться. Чимин понимает, что они не имеют право тратить время на то, чтобы спуститься с горы и объявить поиски наследника, иначе Чонгук даже эти маленькие шансы на выживание растратит на их глупость. Еще Чимин понимает, что, если чары колдуньи спали, очутившись в морской пучине, его прекрасный рыбий хвост вернется на место, и в этот раз с Тэхёном придется попрощаться раз и навсегда. Но разве его долгая счастливая жизнь стоит судьбы всего королевства, и главное, разве стоит она жизни самого достойного из его королей? Ему не приходится делать выбор. Он уже сделан еще до того, как Чонгук, в попытке пожертвовать собой ради глупой русалки, оказался единственной жертвой морской ведьмы. — Что ты делаешь? — Тэхён скорее шагает ему навстречу, понимая, для чего вдруг Чимину становиться на самый край, присматриваясь к более подходящему местечку для приземления. — Нет-нет-нет, я его вытащу, ты останешься прямо тут. В безопасности. Целый и невредимый. Он то и дело запинается от волнения, от страха в который раз проститься с этим живым чудом, но Чимин легонько касается его лица, ступая максимально далеко, за мгновение до самоубийства, и, черт возьми, улыбается. Потому что наконец-то совершает правильный поступок, которым, быть может, сможет гордиться его бедный отец. — Доверься мне, — пальчики по очереди скользят по тэхёновой щеке, отпуская. А пират подносит собственную ладонь к лицу, чтобы удержать, но Чимин прыгает вниз, до самого конца не убирая счастливую улыбку со своего восхитительного лица, успев сообщить смелое, — я люблю тебя. — Стой! Тэхёна, что собрался начудить еще сильнее, удерживает за пояс Намджун, терпя все крики и удары по шее. Он решает за всех, что сегодня больше никто не погибнет.***
losing time day by day are you gonna leave or stay?
Чимину не в первой вытаскивать Чонгука с морского дна, но в этот раз все переживается абсолютно по-другому. Скорее всего из-за того, что Чонгук перестал быть помехой на пути, а кем-то вроде друга, за которого не жалко пожертвовать счастьем. А внизу после бури холоднее обычного, но русалка встречает море, словно наконец-то возвращаясь домой, и тот его ударяет по скулам хлестким волнами, наказывая и целуя одновременно. Этот ураган не должен был принести ничего, кроме разрушений, но именно они, похоже, и спасли королю Мейрима жизнь, ведь Чимин очень скоро обнаруживает Чонгука на куске выдранного дерева из какого-нибудь сарая. Вроде двери или шляпки стола. Когда они добираются до берега, Чонгук приходит в себя только после того, как мальчишка подводит свое лицо к его достаточно близко, чтобы ощутить слабое дыхание на своей коже. Раскрывает покрасневшие белки глаз и сначала на Чимина только смотрит, не моргая. А затем: — Это был ты, — хвост Чимина разгоняет по песку ракушки, наполовину скрытый в воде, а сам он хочет короля отпустить, но тот просит долгожданной близости, неуверенным движением прихватывая за предплечье. — Тогда в открытом море, — продолжает, вспоминая, — я думал, мне привиделось. Ты снова спас мне жизнь. У Чонгука хватает сил, чтобы привстать на локтях и обратить внимание на заметную проблему, которую Чимин долгое время настойчиво пытался скрыть от людей. И если это его шокирует, то он выполняет невероятно хорошую работу это скрывая. Он хочет что-то сказать, возможно, спросить, но вдали пляжа, за кустарниками слышатся голоса стражников, и король реагирует быстрее чудесного создания, отпуская его руку и подталкивая обратно в море. — Тебе нужно уходить, — Чонгук говорит спешно и криво, потому что едва ли хочет, чтобы Чимин снова исчез, но армия короля не станет задавать вопросы, а будет действовать силой, как привыкла, так что мальчик будет в безопасности только вдали от их страха к неизведанному. — Пожалуйста. Скорее. Чимин неуверенно кивает, осматривая наследника еще один раз, убеждаясь, что он цел. Признается сам себе, что будет скучать теперь, когда удалось узнать друг друга поближе. Скользит хвостом по берегу и не успевает окончательно спрятаться в мелководье, когда на пляж выбегает Тэхён с Намджуном, опережая вооруженных людей всего на полминуты. Они с пиратом устанавливают мимолетный контакт, в котором познается ужасный страх быть отвергнутым и непринятым. Чимин выговаривает неслышно одними губами «прости», а затем совершает прыжок к тому участку, где достаточно глубины, чтобы скрыться. От потерявшего дар речи Тэхёна в первую очередь.***
Дома Чимину не задают лишних вопросов, от которых он жадно закрывается в себе и даже лучшему другу не признается в главном: ему никогда не хватит смелости показаться Тэхёну на глаза снова. Несколько дней проходят в полном заточении и изоляции от других. Мальчишка удивляет даже своего отца, не соглашаясь на короткие прогулки за пределами замка. Компанию ему периодически составляет лишь Хосок, который на третий день устает искать ответы, а лишь находится рядом и клянется, что ему не все равно. Однажды поздней ночью к Чимину заявляется Сокджин, без привычной озабоченности на красивом лице, но с легкой полуулыбкой, такой же таинственной, как и маленькая тканевая сумка в его руках. — Прогуляешься со мной наверх? — спрашивает он с надеждой, сминая мешочек в пальцах. Принц прекрасно ознакомлен с запретом подбираться даже на десять метров к поверхности, так что предложение хёна его озадачивает. — Под мою ответственность, — объясняет тот, не дожидаясь вопроса. У Чимина в планах никаких других дел, кроме самобичевания и глубокого колупания в себе за прошлые ошибки. Тем более в последнее время ему уже начинает сниться звездное небо и морской бриз, колышущий белые паруса кораблей. Пусть он и рожден в воде, скучать по людским дарам — никто запретить не может. Даже морской владыка. С поднятием уровня воды и снижением температуры поверхности, Сокджин запускает одну руку на дно сумки, недолго копаясь в ней, пытаясь потянуть время. А достает из неё старый, разбитый практически в мусор компас, который, как теперь уже кажется, Чимин очень давно откопал на пляже соседнего королевства. Он не помнит, что стало с ним и в какой из моментов приключения он с ним расстался, но кажется, вещице досталось немало, как и всем другим участникам произошедшего. — Знаешь, это мое любимое время суток, — вдруг признается Сокджин, притрагиваясь к указательной стрелке, — море никогда не бывает более дружелюбным, как в моменты глубокого сна его обитателей. И эти темно-синие бархатные покрывала на небе… нет ничего прекраснее его зеркального отражения на воде. Можно даже прикоснуться к звездам. Только осторожно, иначе они кольцами расползутся, и сказка потеряет силу. Но в последнее время мне никак не удается обрести тот самый покой. Можешь предположить почему? Минуя косяки сельди, они достают до самой верхушки морской поверхности, на всякий случай прячась за рифами, если кто-то из моряков решит провести ночную вылазку. — Я всегда знал, что у тебя широкая душа, — Сокджин вручает компас очаровательному принцу, до сих пор не разобравшемуся в том, что здесь происходит или собирается произойти, — но не подозревал, что еще и львиное сердце. То, что ты совершил ради любви к этому человеку — глупо, но храбро. И хоть я не все могу понять, я не хочу стоять на пути так же, как и твой отец. Чимин слышит где-то недалеко, как колышутся воды, как будто кто-то гребет из последних сил на мелкой, разбитой шлюпке. Он хочет повернуться и посмотреть, но Сокджин продолжает говорить странные вещи: — Этот компас неисправен, — объясняет, снова указывая на стрелку, что еще секунду назад была неподвижна, — но только не в твоих руках. И правда. Та начинает незамедлительно дергаться, как бы умоляя следовать туда, куда она указывает. И это то же самое место, откуда Чимин слышал непонятные звуки. — Не знаю, как это объяснить, но зато знаю, как помочь нам обоим. Старший берет принца за плечи и разворачивает в ту самую сторону, откуда, если присмотреться, действительно можно разглядеть шлюпку и человека в ней. Под бледно-синим свечением полной луны можно не без труда разобрать красные хвостики банданы. Чиминово растревоженное сердце падает куда-то в начало хвоста, а худенькая стрелка сходит с ума, будто живая. — Он почти каждую ночь ищет тебя, — говорит за спиной Сокджин, — мне нужны обратно мои тихие часы покоя, так что я прошу тебя, если не ради себя, так ради меня, выслушай то, что он хочет тебе сказать. — Но хён… Чимин собирается сказать о том, как их общий секрет выплыл наружу, о том, как важно сохранить хоть его крохотную частицу, но мужчина категорично мотает головой, прогнозируя каждую нервозную мысль. — Ему уже известно всё, что ты так усердно пытался от него скрыть. Может, уже хватит таких тягостных для вас обоих секретов? Мальчишка несколько раз взволнованно глядит то на Сокджина, то вновь на тень лодки, и кивает, прижимая компас поближе к сердцу. — Как там у вас с Хосоком? — припоминает старший, улыбаясь, — я постою на стрёме. Уплывает, дабы не смущать хрупкого Чимина еще больше. А тот направляется в шлюпке, волнуя воды и отблески созвездий перед собой. Изумрудная чешуя даже под солнцем не выглядит также волшебно, как под луной. Этой ночью Чимин отпускает страхи на самое дно, становясь таким же легким, как и ветер в густых тэхёновых волосах, поднятых над лбом красочным атрибутом капитана. — Почему ты здесь? — мальчик неловко хватается пальчиками за краешек лодки, нарываясь где-то на притупленные занозы. Тэхён не так удивлен его появлению (видимо Сокджин ранее предупредил, что попробует добыть для него личную встречу с его наказанным принцем), как присутствию в морской пучине огромного рыбьего хвоста, невидного в столь поздний час. — Почему я здесь? — пират подрывается с места, чтобы приземлиться на колени перед возлюбленным, применяя всю доступную выдержку, чтобы не притронуться к этому прекрасному, розоватому от смущения лицу. — Ты шутишь? Куколка, я искал тебя с той самой минуты, когда ты сбежал тогда с пляжа. И ты спрашиваешь, почему я здесь? Потому что я хочу о стольком спросить! Но больше этого я хочу просто знать, где ты, как ты. — Зачем? — честно не понимает Чимин, — разве ты не напуган? Тэхён неожиданно смеется, а в глазах блестят самые настоящие слезы. От этого вихря эмоций кружит голову, и хочется до несерьезного глупо лишь дышать одним воздухом и ощущать присутствие. Ни больше ни меньше. — По правде, твой… — не знает, как назвать, ведя пальцами перед их лицами, подбирая слова, — твой хвост, — и снова усмехается от комичности ситуации, — твой хвост многое объясняет из того, что было мне непонятно. Хотя мне все равно на некоторые вопросы нужны полные разъяснения. Но не сейчас. Сейчас я только хочу знать, что ты никуда не денешься, не сказав мне ни слова. Чимин опускает взгляд на губы, что так близко и требуют быть поцелованными немедленно, но сам ни за что не решится податься вперед и сделать первый шаг. Но в этом и весь сок их с Тэхёном связи. Тому не нужны слова. Достаточно одного взгляда. Пират склоняет голову набок, чтобы не произошло рассеянного столкновения носами, и сразу же проникает языком между нежной кожицы губ, вбирая носом солоноватый аромат свободы, намазанный на чиминовы поры, на его волосы и мелкие волоски плеч. Его пестрая бандана развевается теплым бризом в том направлении, где стоит его корабль с командой, и Юнги, что поверил ему на слово о сказках про русалок. Про одну из них, что заполучила сердце свободолюбивого пирата. — Как это происходит? — кажется, что после влажных поцелуев и закрашенных подтеками сухожилий на шее, им удалось обсудить все те мелочи, на которые никогда прежде не хватало времени, но самое важное осталось невысказанным витать над лодкой, перебиваясь шепотом морских обитателей. — Что? — Чимин тычет пальцем в пузырь, лопая его бесшумно, пока Тэхён неотрывно глядит на его лицо, думая слишком громко. — Твое превращение, — боится произносить вслух слишком очевидные вещи, вроде «ног» и «человека». Мальчишка, уже больше без стеснения, рассказывает про нелюбимые закаты, полные внеземной красоты, но и еще ведущие к окончанию действия единственной его возможности находиться на суше без страха распугать деревенских жителей. И в этот момент забывается отцовский запрет на вылазки в люди, ведь Чимин снова ради Тэхёна готов жертвовать всем. За эти вот свежие поцелуи, с еще где-то неумелыми столкновениями зубами; за его взгляды, в которых безмерная любовь к морю и строптивой русалке; за такие вот мгновения, когда важны только они двое во всем белом свете, и больше ни одна живая душа. Чимин отдает Тэхёну компас, уверенный в том, что тот поможет его отыскать, как бы далеко их не разбросало по семи морям. И сам обещает всегда проверять горизонт на наличие дивного корабля с пиратскими знаменами и красной банданы его капитана, стоящего на корме. — Я найду способ, — обещает Тэхён, перед тем, как расстаться на время, — чего бы мне это не стоило. Я буду искать любые способы вернуться к тебе и тогда больше ни на секунду не отпущу. Тэхён не может этого знать наверняка, но его непоколебимая вера побуждает Чимина верить тоже. Ведь они все еще так молоды, а мир полон чудес, что будут покруче русалок и ведьм. И, кто знает, быть может существует что-то, что поможет им однажды вернуться друг к другу без необходимости еще раз говорить «до свидания». И если оно есть, Тэхён его достанет, потому что любовь к прекрасной русалке куда сильнее проклятий или даже силы природы. Ведь самая что ни на есть настоящая.
