Трудовые будни

      Сквизгаар проснулся относительно рано — в два часа дня. Нехотя разлепив веки, он увидел расстелившиеся по подушке тёмно-русые волосы. Обладатель волос сладко спал, сопя Сквигельфу в ухо. Похоже, он решил, что Сквизгаар — его новая игрушка, которую так удобно обнимать.       Соло-гитарист не сразу вспомнил, что произошло. Когда обрывки воспоминаний сложились в единую картину, он лишь вздохнул. Сквизгаар никогда не жалел о случившемся: зачем терзать себя, если это уже случилось? Вместо этого он стал думать, как разбираться с последствиями.       Он решил, что сперва лучше уйти к себе — там лучше думалось — и не разбудить при этом Токи. Кое-как вывернувшись из крепких объятий норвежца, он встал и начал искать одежду. Это оказалось не так просто: все предметы куда-то затерялись, и их поиск превратился в увлекательный квест.       Наконец Сквизгаар собрал почти всё — осталось только найти штаны. Он в десятый раз заглянул под стол, недоумевая, как можно так захламлять комнату ненужными вещами. Штанов нигде не было, они словно телепортировались в параллельную вселенную. «Может, под кроватью?» — подумал швед.       Он встал на четвереньки и засунул под кровать голову. Он шарил по полу руками и пытался вглядеться в темноту, как вдруг кто-то схватил его за голые ягодицы. От неожиданности Сквигельф дёрнул головой, ударился о кровать и больно прикусил язык. Выбравшись, он увидел сияющего Токи. Всё-таки проснулся…       Соло-гитарист немедленно высказал коллеге всё, что о нём думает. Тот сидел, мечтательно улыбался и, казалось, совсем не слушал.       Штаны вскоре нашлись — Токи на них лежал. Сквизгаар оделся, взял гитару, аккуратно поставленную у стены и уже собирался уходить, но резко развернулся и спросил:  — Я думает, ты понимает, что никому про дэто не рассказывать?  — Не волновайся, Сквизгаар, я никому не скажу, что ты гей, — бодро отозвался Токи.  — Дэто ты гей.  — Нет, ты гей!       Спор между гитаристами мог продолжаться вечно и не надоесть ни тому, ни другому. Они получали от этого удовольствие, страдали лишь окружающие.  — Я был пьяный, — соло-гитарист привёл универсальный аргумент. — А какой твой оправдание?       Токи покраснел.  — Ты…ты был очень…убедительный.       Сквигельф присел на краешек кровати.  — Может ты ещё скажет тебе понравился?       Норвежец растерялся. Говорить «да» определённо не стоило, чтобы Сквизгаар не слишком много о себе думал. А сказать «нет» — не поверит.  — Не очень, — нашёлся Вортуз.       Сквизгаар прищурился.  — Почему? Что, тебе мало?  — Да, — Токи не знал, что ему могло не понравиться, поэтому согласился.  — Тебе мало? Тогда приходит ко мне после ужин. Если не боится, — и с этими словами соло-гитарист вышел. Ему нужно было отдохнуть и развеяться.

***

      В зале Мордхауса не было никого, кроме Нэйтана. Он играл на автомате и вспоминал прошедшую ночь.       За спиной вокалиста раздались шаги. Судя по медленным шаркающим звукам, можно было подумать, что это идёт трёхногая косолапая столетняя старуха. Но это был Пиклз.       Еле дошагав до Нэйтана, ударник свалился на него и простонал:  — От этих репетиций башка трещит…  — Терпи. Искусство требует жертв.       Они немного помолчали, посмотрели на экран, затем Нэйтан спросил:  — Кстати, — хотя это было не совсем кстати, — давно хотел спросить, почему «Пиклз»?  — Это долгая история.  — Рассказывай. Всё равно делать нечего.       Пиклз начал рассказывать.  — Дело было так. Еду я в Лос-Анджелес. Еду и думаю: вот приеду, куплю гитару, найду себе группу и…  — А у тебя не было гитары? — перебил его вокалист.  — Электрогитару, а не акустическое барахло. — Так вот, — продолжил Пиклз, — я решил, что нужно взять себе псевдоним. Чтобы лишний раз не вспоминать об этих… — ударник поморщился. — И вот я еду и думаю — какой? А в автобусе жарко, душно. Я еду весь мокрый, и пить мне так хочется, аж язык к зубам прилипает. Открываю сумку, а там из съедобного одна банка с солёными огурцами. Ну ёб твою мать! — Пиклз засмеялся. — Делать нечего. Сижу, хрущу огурчиками, кручу банку в руках и понимаю — вот оно! Слово короткое, звучное, а главное, я его точно не забуду. Вот и вся история.       Вокалист уже давно не смотрел на экран автомата, а на макушку одногруппника. Они так и стояли обнявшись, когда в комнату вошёл Сквизгаар.       Ударник отскочил от Нэйтана и широко раскрытыми глазами уставился в потолок. Эксплоужен отвернулся. «Ранняя пташка, блять», — подумал он.       К счастью, соло-гитарист ничего не заметил. Он присел на стул, обнявшись с гитарой, и замер. Он размышлял о будущем — далёком и не очень.       От огромного количества вопросов у Сквигельфа голова шла кругом. Что делать, если Токи действительно придёт после ужина? А что, если ему понравится, и он придёт завтра и послезавтра?  — Сквизгаар.       А что, если Токи в него влюбится? Этот может…  — Сквизгаар!       Перед глазами соло-гитариста появилась странная картина — Вортуз идёт к алтарю в розовом свадебном платье. «Бред какой-то», — подумал он. — «Но розовый платье дэто неплохой идея…» — Сквизгаар!!!       Швед очнулся от раздумий и увидел Нэйтана. Оглядевшись по сторонам, Сквигельф понял, что снова не туда попал. Он недовольно нахмурился: вопли вокалиста сбили его с мысли.       Эксплоужен тоже был не рад Сквизгаару и решил избавиться от него проверенным способом.  — Где Токи? — строго спросил он.  — Какой Токи? — не понял швед. Ему было не до глупых вопросов.  — Сквизгаар, ну если таблетки мои берёшь, предупреждай хотя бы, — вмешался Пиклз.  — Я тебя вчера послал за ним, где он?  — Откуда я знает? — устало отмахнулся Сквигельф. Он понял, что спокойно посидеть ему здесь не дадут, встал и молча вышел.       Но очень скоро Сквизгаар вернулся и спросил:  — А где весь вода? Пить хочется.  — В магазин сходи за водой, — вокалист махнул рукой в сторону двери. — Или Токи отправь, он всё равно ничего не делает.       «Неправда», — подумал Сквизгаар, — «он много чего делал сегодняшний ночь.» А вслух сказал:  — Ему даже минералка без паспорт никто не продаст.       Когда швед ушёл, Пиклз тихонько спросил:  — Может, надо было сказать ему из-под крана попить?  — Пусть погуляет, — ответил Нэйтан. — А что было, когда ты приехал в Лос-Анджелес?  — Да по телеку уже сто раз рассказывали, что было.  — Ты интереснее рассказываешь.  — Ну ладно. Когда я приехал в Лос-Анджелес, у меня глаза разбежались. Но была одна проблема. Дело в том, что все деньги я потратил на гитару…       И тут в зал вошёл Токи. По одному взгляду вокалиста он понял, что зря это сделал.  — Какого хуя ты не пришёл на репетицию?       Норвежец посмотрел на Нэйтана своими голубыми, как у ребёнка, глазами и сказал:  — У меня был депрезсия.  — Облажаешься на концерте — пиздец тебе, — пообещал Эксплоужен.       Токи заулыбался. Видимо, он опять пропустил всё мимо ушей.  — Что-то сегодня все какие-то упоротые, — пробормотал ударник.

***

      Сегодняшний день был тёплый и солнечный. Сквизгаар шёл по дороге. На свежем воздухе его потянуло на приключения, и соло-гитарист подумал, что все проблемы нужно решать по мере их поступления. Сейчас ему хотелось пойти гулять на весь день, а вернуться только к ужину и пьяным. А пока швед мысленно составлял список покупок. Купить нужно было немного: минералку, анальную смазку и пакетик леденцов.