Трудовые будни

      Токи лежал на кровати и скучал. Пакет с мармеладными червячками, который норвежец, сам того не желая, утащил с собой, был давно растерзан, а его содержимое — съедено. Так что ритм-гитаристу не оставалось больше ничего, кроме как лежать в темноте, смотреть в потолок и грустить. Это незамысловатое занятие быстро надоело, поэтому Токи оживился, когда в его комнату кто-то вошёл. Токи почти никогда не запирал дверь, надеясь, что к нему вдруг придёт или добрая старушка-волшебница, или дружелюбный инопланетянин, или фиолетовая белка из придуманного им мира… «Кто дэто может быть?» — размышлял он.       Нетвёрдой походкой гость прошёл на середину комнаты. Судя по всему, он был здорово пьян. Он долго топтался на одном месте, а затем вдруг произнёс до боли знакомым голосом:  — Кто спиздить мой кровать?       От разочарования Токи мысленно выругался. Действительно, кто мог к нему прийти, кроме пьяного Сквизгаара. Да и тот зашёл по ошибке.       Норвежец решил, что ради такого сомнительного удовольствия не стоит вставать, и продолжил лежать и ждать, пока Сквизгаар не уйдёт сам. Ожидание слегка затянулось. Из темноты то и дело слышались шаги, шведские ругательства и звуки падения чего-то тяжёлого: видимо, Сквигельф заблудился. Затем шаги стали приближаться, и наконец швед споткнулся и рухнул на кровать рядом с Токи.       Такому повороту ритм-гитарист был не рад. Он сполз на самый край, подальше от «любимого» коллеги. Уйти совсем он не мог — не хотелось отдавать всю кровать наглому пришельцу. Он решил дождаться, когда швед заснёт, и вынести его в коридор. Бедняга не знал, что у соло-гитариста игривое настроение. Но когда беспокойно шарившие по постели руки шведа наткнулись на Токи и принялись его ощупывать, тот начал что-то подозревать.       Сквизгаар, нащупав живое тело без лишних слов перешёл к действиям. Правой рукой он обнял Токи за плечи, левую положил на грудь, прижался к нему поплотнее и промурлыкал:  — Привет.       У Токи перехватило дыхание. Он еле удержался, чтобы не вскочить и не разукрасить лицо коллеги несколькими синяками (а тот явно напрашивался). Но Вортуз продолжал терпеть приставания: он считал, что Сквизгаару скоро надоест тискать его неподвижное тело.       А Сквизгаар так не считал. Он погладил замершего Токи по щеке, дотронулся до неё губами.  — Мм, у тебя есть усы, — шепнул он и легонько дёрнул за один.       Токи не выдержал посягательств на святое и ущипнул нахального шведа за бок. В ответ Сквигельф ещё раз поцеловал норвежца в щёку и попросил ущипнуть за сосок.       От возмущения у Токи чуть не пошёл пар из ушей. Он уже поднимал руку, чтобы выкрутить наглецу соски на все 360 градусов, как вдруг ему в голову пришла мысль. Сквизгаар его не узнаёт, так что можно просто немного подождать, в подходящий момент резко включить свет, выкрикнуть что-нибудь обличительное, насладиться реакцией. Почему-то Вортуз был твёрдо уверен в том, что соло-гитарист, увидев его, как минимум упадёт в обморок. В общем, план показался ему идеальным, и Токи сразу же начал приводить его в действие.       Спустя несколько минут Токи понял, что его план всё же имеет определённые недостатки. Он лежал на спине, кусая губы, а пальцы Сквизгаара гладили, щекотали, пощипывали его грудь. От этих прикосновений у него кружилась голова, а мысли шли исключительно неприличные. В такой обстановке было весьма трудно не то чтобы отследить «нужный» момент, а даже контролировать себя.       Вдруг норвежец почувствовал ту самую, знакомую тяжесть в низу живота. «Как не вовремя! Как не вовремя!» — Токи сжал кулаки, комкая простыню. Он пытался дышать как можно тише, но всё равно сопел на всю комнату. Ладони вспотели, сердце бешено колотилось, член ныл и требовал внимания.       Пока ритм-гитарист лихорадочно пытался успокоиться, пальцы Сквигельфа добрались до пуговицы на штанах, расстегнули её и…  — О, ты мужчина, — в голосе Сквизгаара слышалось приятное удивление. — Я ещё не пробовывать с мужчина. Надый попробовывать.       От этого откровения норвежцу стало сразу и смешно, и страшно. «Я знал, что он изрвра… Изовра… короче, педик», — от испуга его внутренний голос дрожал и запинался.       Тем временем соло-гитарист слез с кровати и возился где-то в районе стола. Токи остался лежать на кровати. В его голове крутился один-единственный вопрос: «Что дэто нахрен был?»       Нет, он не был наивной ромашкой, падающей в обморок при слове «секс». Но ситуация, когда пьяный дилдо-коллега просто берёт и заводит, может озадачить кого угодно.       После долгих скитаний по комнате Сквизгаар наконец вернулся на кровать, заявив, что ходил за смазкой. Токи насторожился. Он не держал на столе ничего такого, и единственное, что швед там мог найти, это…  — Дэто клей! — крикнул он.  — Что значит «клей»? — не понял Сквигельф. — Я не держит здесь клей, я…  — Ты не держишь, а я держу! — и Токи резко включил свет.       Как только глаза норвежца привыкли к свету, он увидел абсолютно голого («и когда он успел?!») Сквизгаара. Тот сидел на кровати, широко раздвинув ноги, и рассматривал комнату. Чем дольше он смотрел на свисающие с потолка модели самолётов и на стены, обвешанные плакатами и фотографиями, тем сильнее убеждался, что это всё-таки не его комната.       Затем швед перевёл взгляд на постель и увидел на синей простыне с нелепым принтом красного, как варёный рак, Токи, пытающегося незаметно запихнуть член обратно в штаны. Вот уж кого он ожидал увидеть меньше всего, так это ритм-гитариста.  — Токи, что ты здесь делает?       Вортуз растерялся. Он даже и не знал, что ответить.  — Я? — выдавил он.  — Ну не я же. Я всегда знает, что я делает, потому что дэто я, — Сквигельф был как никогда логичен.       Мозг Токи отказался воспринимать услышанное.Он сидел и смотрел в одну точку — на торчащий, слегка подрагивающий член шведа. С трудом он заставил себя отвести взгляд. Норвежец чувствовал, что его лицо горит. А лицо Сквизгаара оставалось таким же, как и всегда — равнодушно-надменным. И как ему это удавалось?       Соло-гитарист потянулся к нему и дотронулся до щеки.  — Так то был ты?       Токи не отвечал. На свету его самоуверенность растаяла, как ледышка в руке. А возбуждение никуда не делось, даже усилилось. От всего увиденного, услышанного и почувствованного Вортуз окончательно растерял все мысли. Ясно было одно: его «гениальный» план провалился.  — И чего ты сидит? — услышал он голос Сквигельфа. — Держит тут всякий дрянь, а нужный вещь нет. Где смазка?  — У меня нет, — Токи из последних сил надеялся, что Сквизгаар встанет и уйдёт к себе. Он понимал, что скорее всего окажется снизу, а это больно, унизительно и совсем не брутально.  — Ладно, тогда я будет пользовать твой слюна, — Сквизгаар придвинулся ближе, и норвежец понял, что капитально влип.  — Подожди… Не надо слюна, — Токи судорожно копался в ящике тумбочки и вдруг почувствовал, что с него стаскивают штаны. Он вспомнил, что сегодня утром в спешке надел первые попавшиеся трусы — игриво-розового цвета, непонятно как попавшие в его гардероб. Ритм-гитарист уже ждал от одногруппника ехидных комментариев. Он услышал за спиной невнятное бормотание, а затем что-то дотронулось до его ягодиц.  — Симпатичный бельё.       Токи не стал разбираться, комплимент это или сарказм, вытащил из ящика какой-то тюбик и вручил его шведу.  — Крем для рук. Клу-бни-че-нный, — прочитал Сквизгаар.  — Он вкусный. Попробовай, — Токи изо всех сил пытался отсрочить неприятный момент.       Сквигельф выдавил немного крема на палец, сунул его в рот и пососал, глядя норвежцу прямо в глаза.  — Неплохой, — заключил он. — Ну ладно, я не жрать сюда приходить.  — А может не надый? — спросил Токи.  — Чего не надый?  — Не надый меня трахать.  — Почему?       И снова Вортуз не нашёлся, что ответить. Одна его часть хотела вернуться назад во времени, запереть дверь и для надёжности подпереть чем-нибудь тяжёлым. А другая — большая его часть — хотела раздеться догола и потрогать Сквизгаара.  — Токи, я всё видит. Ты тяжело дышит, твой сердце быстро бьётся… Даже когда ты лежит, как резиновый женщина, твой тело говорит за тебя.  — Сам ты женщина, — оживился Токи. Наконец-то их разговор вернулся в привычное русло. Он понял, что швед так просто не отвяжется и, сжавшись, как перед прыжком в холодную воду, спросил:  — А приятно будет?  — Конечный, за кого ты меня принимает.       Это заявление не очень успокоило норвежца, но он прилёг и закрыл глаза, показывая так своё согласие. Он почувствовал, как ему раздвинули ноги и услышал:  — Ты хочет делать вместе со мной?  — Мой кулак хочет делать вместе в твой лицо, — прошипел Токи.  — Токи… Ты такой красивый и такой дилдо, — Сквизгаар ввёл в него палец.  — Сам ты дилдо, — фантазии ритм-гитариста не хватило на большее.       Препираясь с коллегой, Токи не сразу заметил, что его растягивают уже тремя пальцами. Норвежцу нравилось, как пальцы исследуют его, иногда задевая особенно чувствительное место, но ему хотелось чего-то большего.       Вдруг Сквигельф вынул из него пальцы. Он заставил Вортуза поднять ноги так высоко, как сам Токи никогда не делал. Теперь он лежал перед шведом, как открытая книга.       Когда в него начал входить длинный, горячий, твёрдый, как железный лом, член, норвежец страдальчески поднял брови и всхлипнул. Ощущения ему не понравились.       Соло-гитарист внимательно смотрел Токи в лицо.  — Я не виноват, что ты девственник, — произнёс он. — Расслабься.       Спустя несколько минут поглаживаний и уговоров Токи сдался, правда лучше ему не стало.  — А когда будет приятно? — спросил он.  — Мне уже приятно, — сказал Сквизгаар, но затем добавил:  — Берёт рука и помогает себе.       Вортуз тяжело вздохнул и быстро задвигал рукой. Немного понаблюдав за ним, швед выдал:  — Ты делает дэто неправильно.  — Да ты издеваешься?! — возмутился Токи. — Давай, показывай мне, как дрочить!       Сквигельф ничуть не смутился. Он начал рассказывать:  — Не машет так запястьем, а то будет болеть. Берёт его вот так, — он обхватил член норвежца рукой, — и двигает. А теперь пальцами…       Токи протяжно застонал. Неприятные ощущения ушли куда-то на второй план.  — Вот так. Теперь я поищет нужный угол.       Нужный угол нашёлся с четвёртой попытки, и движения Сквизгаара стали ритмичными. От удовольствия швед закатывал голубые глаза и хрипло стонал — от его невозмутимости не осталось и следа. Перед его глазами маячило лицо Токи. Алые уши, выступившие на глаза слёзы, влажная дорожка слюны на щеке — видя, как норвежцу нравится, он сам возбуждался ещё сильнее.       Токи забыл, как себя контролировать. Он словно чувствовал вспышки в низу живота, отдающие в спину, в ноги, в кончики пальцев. И очень скоро вспышки доросли до взрыва — настолько мощного, что гитарист на несколько секунд забыл как его зовут.       Первым, что Токи увидел после оргазма, было лицо Сквизгаара. А вторым — испачканная простыня. Норвежец набрал побольше воздуха в лёгкие и выдал:  — Вот почему тебя называют самый быстрый в мире гитарист.       И пока Сквигельф придумывал ответ, Токи крепко обнял его, прижал к себе и моментально уснул. «Вот дилдо», — подумал швед и не долго думая лёг прямо на него.