Выход есть всегда!...

      Обед. Хотя, наверное, уже почти вечер. В огромном здании Академии вовсю идут занятия, и только в одной комнате стоит мёртвая тишина.       Светлое небольшое помещение. Всего один футон и юноша, лежащий на нём, — это единственное, что делает эту комнату хоть немного обжитой.        Если посмотреть со стороны, будет казаться, что он просто спит, однако огромное количество бинтов, в которые он был замотан, говорят совсем о другом. Яркие рыжие волосы распластались по всей подушке в непонятном беспорядке, спокойное тихое дыхание колыхало несколько длинных прядей, что упали на лицо. Чуть заметно вздымающаяся грудь доказывала, что парень жив.       Когда его только принесли, врач в тот же момент осмотрел тело студента, (кто же ещё будет в Академии помимо студентов и учителей?) однако, только взглянув на него, он ужаснулся количеству ран и степени истощения, в котором находился юноша. Сделав неутешительный вывод, доктор признался старшекурснику с пустыми зелёными глазами, в которых плескалась нотка беспокойства, недавно принесшему пострадавшего, что шанс того, что парень полностью восстановится, ничтожно мал, и, когда тот очнётся, он будет не лучше варёного овоща. К удивлению Шио-сан, парень, преставившейся ей как Шиффер, никак не отреагировал на её слова, он словно расслабился, однако тень неодобрения на мгновение проскользнула на его лице, причём неодобрения по отношению к её диагнозу.       Сильно задумавшись о том, показалось ей или нет, Шио-сан обработала все раны рыжего, как оказалось, после того, как она смыла кровь, юноши. Закончив с этим, они поместили его в одной из комнат в лазарете, принадлежащих для раненых. По просьбе того же зеленоглазого парня, юношу разместили в отдельной комнате, благо мест было полно. После чего, она строго наказала кому-либо туда заходить, так как пациенту нужен покой.       Уже почти два часа Ичиго лежал в комнате, словно кукла, со сломанным механизмом.       …Вдруг, он сделал один глубокий судорожный вздох и открыл глаза. Чистые ясные глаза, без каких-либо признаков недееспособности, словно он просто прилёг передохнуть и теперь, проснувшись, готов совершать новые деяния.       Недоумённо оглядевшись вокруг, Ичиго пытался понять, где же он находится.       «Кажется это всё тоже здание Академии, однако, это не моя комната. Странно. Последнее что я помню, это урок кидо и взрыв, но не мог же я потерять сознание от этого, да?»       Цепкий взгляд карих глаз осматривал комнату, выискивая любые мелочи. Буквально через минуту, Ичиго сделал несколько выводов:       Во-первых, здесь он находится относительно недавно, если судить по предзакатному солнцу за окном. Конечно, если он лежит здесь только один день.       Во-вторых, в комнате Ичиго совсем один, что не могло не радовать не слишком общительного юношу. Хвала Ками, что его не видели друзья. Это же какой позор: герой-скольких-то-там-миров провалялся в отключке, из-за маленького взрыва, который даже не причинил никакого вреда. Они ж ему потом это до конца дней припоминали бы. Вот только до конца каких, — его или своих, — дней — вопрос отдельный.       И, наконец, в-третьих, юноша не ел уйму времени, о чём незамедлительно сообщил его живот. Бедный орган поспешил напомнить своему непутёвому хозяину, громко урча при этом, что хоть тот и находиться в виде души, должен питаться, и питаться хорошо. Воспитанный хоть и в немного странной, а местами и сумасшедшей, но культурной семье, Ичиго поспешил спрятать своё смущение, выраженное небольшим румянцем на щеках, за чёлкой, благо длина волос, внезапно отросших, позволяла это сделать.       Куросаки уже приготовился встать и идти на поиски пропитания, как глаза зацепились за одну деталь. Продолжая осматривать себя недоумённо распахнутыми глазами, в которых плескалась вся степень сомнения в разуме того, кто, даже не перебинтовывал, а забинтовывал его. Ичиго был словно мумия — ни одного свободного участка кожи, всё пространство занимали бинты.       Да он не чувствовал себя, словно воскресший фараон Египта, даже после боя с Кенпачи, ещё тогда, когда он, весь такой благородный, отправился спасать почти незнакомую ему девушку, в компании таких же придурковатых личностей, возомнивших себя всесильными. Тогда только чудо, — подозрительно напоминавшее трёх беглых капитанов, один из которых страдал острым приступом Богомании, — позволило выйти им сухими из воды. Но даже тогда Ичиго был относительно цел. А сейчас он полностью здоров. Так какого хре…кхм… В общем, какого, Айзен их всех побери, он весь с головы до ног замотан в эти чёртовы бинты?       Пустив по телу небольшое количество реацу, Куросаки сжёг все эти повязки, оставив при этом форму Академии. Да, после тренировок во Дворце Короля Душ, он стал куда лучше контролировать ту огромную, почти неиссякаемую мощь, которой он владеет. Да и почувствовать любого в радиусе ста метров, — В случае с Зараки число увеличивается до пятисот, — стало для него таким же естественным, как и дышать. И определять кто это, он стал не в пример лучше того же Исиды.       Закончив своё «грязное» дело по избавлению этого мира от такой ненужной и бесполезной вещи, как собственные бинты, Ичиго отправился на поиски новых приключений на свою жо…пятую точку, — ну или это они найдут его, — а если по простому, отправился искать что-нибудь поесть. Почему-то через окно. На расстоянии двадцати метров над землёй. Но когда такие мелочи волновали его?       По пути благодаря того, кто придумал такую замечательную вещь, как шунпо, временный шинигами в считаные минуты добрался до столовой, и, либо она работала круглосуточно, либо скоро ужин, что более вероятно, взял себе полный поднос еды из всего того, что было предоставлено для голодных желудков множества душ.       Решив, что лучше всего будет перекусить где-нибудь в тихом месте, рыжик отправился на крышу, — с помощью того же шунпо, — по старой, ещё школьной, привычке. Удобно разместившись на плоской поверхности, Ичиго начал с огромным аппетитом уничтожать с подноса всё то, что он взял из столовой.       «Интересно, что же это было? Почему я вырубился? Взрыв был небольшим, по сравнению с моими совсем неопасными и уж тем более не смертельными приключениями, — и пофиг, что я как минимум трижды умирал, жив и ладно, — да и количество реацу было минимально, с моим-то фильтром в виде кольца не сильно то и пошикуешь. И волосы резко отросли, будто я месяц не стригся. С моей скоростью роста волос они теперь стали чуть короче тех, что у меня были, перед битвой с Айзеном, когда я овладевал Завершённой Гетсугой.»       Из невесёлых мыслей Ичиго вывел странный шум внизу. Заинтересованно прислушавшись к тому, что же там происходит, Куросаки разобрал только несколько слов, из чего сделал вывод, что они кого-то ищут. Однако, убедившись в том, что содержимое подноса интересует его куда больше орущих на всё Общество Душ психов, — которые по непонятной причине имели гордое звание «студенты», — разыскивающие некого, находящегося в состоянии «живой-но-ещё-немного-и-будет-труп», что бесследно исчез, Ичиго уделил всё свой внимание наполнению собственного желудка. Просто немного пересев в тень, что откидывало странное сооружение, находящееся справа, ибо солнце пекло неимоверно.

***

      …Когда маленький щупленький паренёк с первого курса сообщил Шифферу, что юноша, которого тот принёс в бессознательном состоянии, не был найден в лазарете, тот, немного прикрыв свои пугающе-пустые зелёные глаза, чинно направился в неизвестном направлении, тихо пробурчав несколько слов себе под нос. Один из тех, что стояли в это время рядом, разобрал несколько слов, что-то отдалённо напоминающее «Это же Владыка» и «Мусор», однако понять смысл сказанных слов так и не смог. Все с недоумением проводили взглядом удаляющуюся фигуру, вот только того самоубийцу, что решиться отправиться за ним найти не смогли. Этого тихого, больше напоминающего часть интерьера, чем живого человека, — ну или не человека, — особенно когда тот стоит возле стенки, не издавая при этом ни звука, юношу, с чудовищным, по меркам той же Академии, уровнем реацу опасались даже некоторые из учителей, не говоря уже о студентах, некоторые из которых пришли из дальних районов Руконгая и повидали в своей долгой жизни достаточно, до того, как оказались здесь.       Медленно направляясь в сторону крыши, огибая безумно мчащихся в поисках его Владыке, учеников, Улькиорра размышлял. Ощутить по реацу, что Ичиго-сама сейчас находится в безопасности, и определить его местоположение не составило никакого труда для бывшего Кватры. Однако, Шиффер пытался понять, что же произошло. И кто же это сделал? И как найти оставшихся виноватых? То, что его Владыку кто-то в одиночку смог схватить, похитить, удержать и при этом успевать пытать его, зеленоглазый не верил, к слову, совсем. Ну не существует на свете такого монстра. Конечно же Ичиго-сама — исключение. А если судить по остаткам того месива, которое оставил Куросаки в том злополучном подвале, они принадлежали одному человеку. Значит, надо найти остальных. Однако, вся надежда только на рыжего пустого-шинигами-и-ещё-что-то-там, который смог запомнить виновных.       Неторопливо поднявшись на крышу, Улькиорра ожидал увидеть что угодно. Например, что его такой весь сильный и благородный Владыка стоит на краю крыши и задумчиво смотрит куда-то за горизонт, а развивающийся за спиной плащ, — и плевать, что у Ичиго его быть в принципе не может быть, — придавал ему некую величественность. Но то, что он увидел совсем не было похоже на его мысли. Вместо пафосного Ичиго-сама на краю крыши, Шиффер увидел юношу, тихонечко сидевшим в тенёчке, прислонившись к прохладной стене, пытаясь спрятаться от палящего солнца и спокойно уничтожающего не какого-нибудь Пустого, — и откуда только взялся? — а свой обед-ужин. И по количеству съестного на подносе, можно было с уверенностью сказать, что Шиба почти закончил.       Когда зелёные глаза встретились с карими, Улькиорра заметил ещё одну маленькую деталь: по-хомячьи раздутые щёки, с несколькими крошками вокруг рта.       Проглотив то, что он так тщательно пережёвывал, Ичиго, недоуменно посмотрев на вновь прибывшего, спросил:       — Улькиорра? Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? — после чего вновь откусил от вкусного бутерброда.       Справившись с небольшим ступором, вызванным внешним видом Владыки, темноволосый, уважительно и глубоко поклонившись, ответил:       — Здравствуйте, Ичиго-сама. Искал вас. Ничего. — поочерёдно ответил он на каждый вопрос, после чего добавил, — Как вы себя чувствуете?       — Просто отлично. Не понимаю только, что меня забинтовали, словно мумию… Кстати, а кого это они там внизу так активно разыскивают?       Немного нахмурив брови, Шиффер осторожно ответил:       — Вас, — и получил в ответ такой же нахмуренный взгляд, однако, спустя мгновение, лицо озарила весёлая улыбка:       — То есть, это они меня «ищут», и при этом орут так, словно их Сой Фонг Сузумибачи в шикае в одно очень неудобное место, куда я всё время хотел засунуть ей её же меч, чтоб не повадно было, ужалила? — но в тот же момент, на Шиффера уставилась пара недоумевающих глаз, — Только вот, почему они меня так ищут? Что-то всё-таки случилось, да?       Недоумённо посмотрев на вновь нахмурившегося рыжика, Улькиорра медленно, контролируя каждое слово, спросил:       — Ичиго-сама… А… Что последнее вы помните? — и увидел огонёк понимания в карих глазах, после чего получил такой же медленный ответ.       — Урок кидо. Я пытался создать заклинание. Взрыв. После, я очнулся, как я понимаю, в лазарете.       Повисла тишина. Изумлённо, с капелькой ужаса где-то на дне, расширенные зелёные глаза смотрели с недоверием на недоумённо нахмурившегося парня, понимая, что надежды полетели глубоко к Айзену в Гнездо Личинок.       «Прости, Король! Нам очень жаль!.. У нас не было иного выхода!.. И мы не в силах помочь тебе!.. Но! Но!.. Прошу поверь! Это всё только ради тебя!.. Прости…нас…»