Часть 16
24 мая 2018 г., 12:35
Они познакомились, когда им было всего по 8 лет. Первый — щупленький, маленький и невероятно милый рыжий парнишка, с наивными большими глазами, не отпускающий мамину юбку. Второй же был достаточно крепок для своего возраста, с бесчисленным количеством пластырей на мальчишеском теле, полученных в нескончаемых поединках с различной шпаной. Его серые глаза смотрели на мир настороженно, словно глаза волчонка, слабого, но готового бороться до конца. Один, окружённый бесконечной любовью и заботой семьи. И другой, одинокий, никому не нужный сиротка, живший с безостановочно пьющей тёткой. Причиной их внезапной дружбы для всех оставалась загадкой, так же как и способ их знакомства. А на все вопросы они оба на мгновение почти одинаково хмурили брови, а затем, безмятежно улыбнувшись самой наивнейшей из всех возможных улыбок, отмалчивались. И именно в такие моменты невозможно было сказать, что этим ребятам всего по 8 лет. Просто в какой-то один момент они стали почти неразлучны. Две противоположности, два абсолютно разных как по внешности, так и по характеру человека. И, в конце концов, все стали считать, что эти двое всегда были вместе, начиная с пелёнок и до сегодняшнего дня.
Правда, всё было далеко не так просто, как казалось на первый взгляд. Да и на второй тоже. Только если посмотреть совсем глубоко, туда, куда не попадает и лучик света, в самую глубину души человека, можно разглядеть, что на самом деле тот бойкий мальчишка, держащий в страхе половину трущоб, часть которых составляли такие же несчастные дети, ластился ко второму, словно брошенный котёнок. Следуя за ним по пятам, не отпуская от себя ни на шаг, он просто не хотел расставаться со своим новым другом. Не хотел оставаться один. Другой же, тепло улыбаясь, протягивал горячую ладонь и, хватая брюнета, окружал его той самой заботой и защитой, в которой тот так нуждался. Не физической, нет. Душевной. Словно старший брат, хотя и был младше него почти на пол года.
Тот злополучный день… Или же всё-таки ночь… А может и вечер — никто из них не мог вспомнить — прошёл для обоих словно в тумане. Однако сам момент их судьбоносной встречи они не забудут никогда. Или так они думали.
В тот день шёл дождь, сплошной стеной обрушиваясь на головы беззащитных людей, не ожидавших такой подлянки от погоды. Как того и следовало ожидать, улицы почти мгновенно опустели. Многочисленные прохожие торопились поскорее домой, не желая промокнуть ещё сильнее. Кто-то скрывался в кафешках и ресторанах, кто-то просто прятался в магазинах, стараясь переждать ненастье, а кто-то просто безмятежно шлёпал жёлтыми сапожками по лужам, подставляя личико льющейся воде. Некогда яркие рыжие волосы, торчащие ёжиком во все стороны, теперь свисали тяжёлыми медными прядями, обрамляя детское лицо. Такой же жёлтый, как и сапожки дождевик отлично спасал от излишней влаги, а большой зонт, который должен был скрывать рыжую голову, сейчас спокойно лежал, сложенный в маленькой ладошке, не мешая его хозяину наслаждаться игрой с самим собой и лужами. Во второй же покоился пакет с ярким логотипом магазина на боку, в который его отправила мама. С радостью соглашаясь выполнить столь несложное задание, мальчишка и не подозревал, что ему выпадет такой замечательный шанс побаловаться в воде.
Когда до дома оставалось пройти всего ничего, он услышал какой-то странный шум, доносящийся из заброшенного несколько лет назад здания, в котором раньше жил некий важный мужчина в полицейской форме. Но после пожара, когда дом уже пришёл в непригодность, хозяин почему-то не стал продавать участок, а просто переехал, оставляя заброшку на радость подросткам, так любившим лазить везде, где только вздумается. Детское сердце затрепетало, и мальчишка отправился на разведку, сам не понимая, зачем так поступил. Медленно подходя к ограде, он понял, что звук доносился не из самого дома, а из находившегося рядом с ним старенького сарая, единственного, не пострадавшего от огня. Осторожно ступая по мокрой траве, с опаской осматриваясь по сторонам, мальчик, прижав к груди зонт, всё ближе подходил к устрашающему на вид зданию, немного замедляя шаг, однако любопытство и какое-то внутреннее чутьё просто кричало о том, чтобы он продолжать движение. Подойдя почти вплотную к старой гнилой двери, он окончательно остановился, прислушиваясь. Шум дождя ощутимо мешал, однако даже сквозь него, он смог расслышать слабые стоны. Сомнения, терзавшие до этого рыжую голову, мгновенно исчезли, и парниша, чуть разбежавшись, вынес слишком хрупкую дверь, влетая в помещение. Сжимая пальцами чуть побаливающее от тесного знакомства с дверью плечо, он озирался по сторонам, пытаясь различить в почти полной темноте хоть что-нибудь. Через пару мгновений глаза немного привыкли, даря их хозяину возможность различать нечёткие силуэты тех немногочисленных вещей, что были внутри.
Из дальнего угла вновь послышался стон, и рыжик, откидывая в сторону ненужный сейчас зонт, мгновенно рванул туда. Он случайно споткнулся обо что-то большое и мягкое, лежащее на земле, чем вызвал ещё один стон, заполнивший сарайчик. Присев возле этой кучи, он осторожно стал ощупывать «нечто», стараясь делать это как можно более аккуратно. Вскоре он понял, что этим «чем-то» оказался человек, — ребёнок, свернувшийся в клубок. Мелькнула молния, на мгновение освещая через небольшое оконце комнату. Воспользовавшись этим моментом, парень смог увидеть лицо мальчика, кажется, его ровесника, хотя и было сложно утверждать это наверняка. Копна тёмных, почти чёрных волос на голове, осунувшееся лицо, тонкие, потрескавшиеся губы, и блестящие капельки пота на коже — это всё, что успел увидеть мальчик.
— Эй! — негромко позвал он, касаясь рукой плеча и чуть тряся его. — Ты меня слышишь?
Куча легонько завозилась, доказывая, что её обладатель слышит.
— Как тебя зовут? — всё так же тихо спросил парень, наклоняясь ближе, чтобы можно было расслышать слова.
— Ео… — попытался произнести «кокон» — Та…ке…о… Такео… — как в бреду повторял он своё имя.
— Отлично, Такео! А я Ичиго! — он тепло улыбнулся, дотрагиваясь до взмокшего лба брюнета, чтобы в следующую секунду одёрнуть её, словно ошпарившись.
— Да ты весь горишь! — почти возмущённо воскликнул он.
В напряжении закусив губу, он размышлял что же делать дальше. Нет. Оставлять Такео здесь он точно не будет. Учитывая температуру его тела, у него жар, а значит, вскоре это может перейти во что-то куда более серьёзное, если оставить всё как есть. Вздохнув, он вытащил мальчишку из груда тряпья, которое ничуть не спасало того от холода. Тело в его руках задрожало и он, быстро укутав его хоть во что-нибудь стоящее, потянулся за зонтом, чтобы его новый знакомый не промок и не заболел ещё сильнее. Перекинув тонкую руку себе через плечо, и услышав ещё один слабый стон, он уверенно направился в сторону зияющего проёма, буквально тащя пацанёнка на себе. Тот, тяжело дыша, прижимался ближе к теплому тельцу, доверчиво перебирая ножками.
Выйдя наружу, Ичиго огляделся. Дождь немного стих, однако люди не спешили выбираться из укрытий. Направляясь в сторону своего дома, он шептал какие-то успокаивающие слова, уверял Такео, что тот обязательно поправится, говорил, что хорошо, что он его нашёл, и всё в том же духе. Большой зонт надёжно укрывал их от холодных капель, а видневшиеся вдалеке небольшое здание с яркой синей вывеской «Клиника Куросаки» придавала всё больше сил на продвижение вперёд. Достигнув, наконец, чёрного входа, Ичиго облегчённо вздохнул. Такео на его плече подозрительно затих, и только шумное дыхание, перекрывавшее звук падающих капель, показывало, что его обладатель пусть и не в полном, но в порядке.
Осторожно открыв дверь, они тихонько прошмыгнули внутрь. Точнее прошмыгнул Куросаки, а вот Такео на буксире был втянут за ним. В коридоре стояла тишина. Мама наверняка в клинике, — в такой погоде возможно увеличение аварий. А отец вместе с девочками уехали в развлекательный центр ещё когда Ичиго был дома и вряд ли планировали скоро возвращаться. Откинув зонт в сторону, он направился к лестнице, ведущей на второй этаж. С трудом по ней поднявшись, он зашёл в первую же дверь, за которой оказалась просторная ванная. Осторожно прислонив брюнета к стене, по которой тот тут же и съехал, не удерживая тело ослабшими ногами, Ичиго быстро полез в тумбочку под раковиной, доставая оттуда аптечку. Повернувшись обратно к Такео, он стал его спешно избавлять от грязной, мокрой и, несомненно, холодной одежды. К сожалению парниша не мог сейчас его искупать, ведь у того был жар. Но вот хотя бы немного оттереть его от грязи можно было.
Полностью раздев мальчишку, Куросаки нахмурился, сильно напоминая сейчас себя будущего. От плеча и до живота грудь мальчишки пересекала ужасная рана. Она была не глубокой, но достаточной для больного ребёнка. Как он ещё жив, — оставалось загадкой. Теперь, когда Ичиго открылись новые подробности состояние его «пациента», ему пришлось срочно менять тактику, ведь рану надо промыть и обработать. В этот момент Куросаки благодарил всех Ками, за то, что он частенько помогал отцу с работой в клинике. Конечно, пока мама не видела. И такая рана, а тем более вид крови его нисколько не пугали. Достав из аптечки всё необходимое, он быстро снял с себя плащ и, закатав рукава на кофте, помыл руки. «Дезинфекция прежде всего!» —всегда говорил его отец. После, вооружившись пинцетом с зажатой в нём марлей и йодом, подошёл к брюнету. Тот, кажется, вообще потерял сознание, но грудь его тяжело вздымалась. Аккуратно обрабатывая рану, Ичиго всё сильнее хмурился. Кто мог такое сделать? То, что это не случайная царапина, а намеренное ранение Куросаки понял только по одному взгляду. ТАК нельзя пораниться случайно. Тело под ним не сильно вздрагивало, когда рыжик случайно задевал рану, однако брюнет не издал ни звука, всё также находясь в бессознательном состоянии. Наконец, обработав рану, Ичиго стал бережно её перебинтовывать, стараясь, чтобы кровь вновь не пошла.
Закончив с этим, он стал оттирать мальчика от грязи предварительно намоченном в тёплой воде полотенцем. От бледной кожи исходил жар, и Ичиго старался сделать это как можно быстрее.
Минут через пять-десять он отложил уже коричневое полотенце, вновь перекидывая руку мальчика себе через плечо, подхватывая второй за талию. Дойти до своей комнаты было гораздо легче, чем весь их путь до дома. Наконец, добравшись до кровати, он так же аккуратно сгрузил туда бессознательную тушку, укутывая её одеялом. Выйдя из комнаты, Ичиго направился обратно в ванную за жаропонижающим и тазиком с водой. Вернувшись со всем необходимым, он, растворив таблетку в воде, заставил парня выпить её, а затем, намочив чистую марлю, принялся с усердием сбивать жар, постоянно меняя ткань на более прохладную.
***
В первый момент, Такео показалось, что он очутился в Раю. Мягкий матрас, вместо жёсткого прогнившего пола, тёплое одеяло, а не холодные и местами дырявые тряпки и яркое солнце, слепящее глаза даже сквозь плотно закрытые веки, никак не подходили под описание того места, в котором он жил. Ну, или точнее выживал. Однако боль, прошившая его тело, явно утверждала об обратном. Ну не может мёртвый человек испытывать боль. Так он считал. Даже и не подозревая, как на самом деле он заблуждается. Наивный. С трудом разлепив серые глаза, он обвёл мутным взглядом светлое помещение, оказавшееся небольшой, но довольно уютной комнаткой. Почувствовав сбоку чьё-то шевеление, он перевёл глаза туда, замечая рыжую макушку, что так удобно устроилась на компьютерном кресле. Мальчик спал, расположив свою голову на согнутых в локтях руках, которые лежали на краю кровати. Сил удивляться, как и двигаться совсем не было, и брюнет, моргнув для приличия пару раз, последовал примеру своего соседа, проваливаясь в спасительную тьму, но не такую страшную, как раньше. Наоборот, она была спокойной и какой-то тёплой. …Следующее его пробуждение было не в пример лучше предыдущего. Тело уже не ломило так сильно, что хотелось стонать, да и сил немного, но прибавилось. В голову стали потихоньку возвращаться воспоминания: вот он слышит шум дождя за стеной старого сарая, пытаясь не потерять сознание от боли в груди, вот он различает какой-то посторонний звук, вот его бесцеремонно вытряхивают из несильно, но всё-таки немного тёплой кучки и куда-то тащат. Дальше он, похоже, отрубился, потому что воспоминания резко обрываются. И только одно слово, плотно засевшее в мозгу, говорило о том, что его хозяин не бредит. Снова открыв глаза, чтобы получше осмотреть место своего пребывания, Такео уставился в деревянный потолок над собой. Только вот вместо него он увидел шоколад. Точнее два глаза цвета самого вкусного шоколада, которого ему однажды удалось попробовать, правда дорого потом за это заплатив. Впрочем, последствия этой платы и были причиной его внезапной лихорадки и появления в этом месте. Недоуменно моргнув, он покосился на обладателя этих глаз, что так же недоуменно смотрел на него в ответ, наверное не ожидал, что его внезапный «пациент» очнётся так быстро. Впрочем, недоумение быстро сменилось на улыбку и чуть встревоженное: — С пробуждением! Ты как? Такео хотел ответить. Честно. Хотел сказать, что всё хорошо, что не стоит беспокоиться, и просто уйти от этих тёплых глаз обратно, в холодный старый сарай. Но голос его не слушался, и он, немного нахмурившись, просто кивнул. Горло тут же начало першить, а когда брюнет начал кашлять, к его губам услужливо поднесли стакан с водой. Осушив сосуд, Такео с благодарностью посмотрел на парня. Ичиго отставил стакан в сторону, на стол, и выжидающе уставился на брюнета. Немой вопрос: «Что?» повис в воздухе. Куросаки привстал и, беря с того же стола, куда он поставил стакан, чистые бинты, сказал: — Не мог бы ты приподняться? Мне нужно поменять повязки на груди. Такео хлопнул пару раз глазами, а затем уставился на свою грудь, где из-под одеяла выглядывал кусочек белой ткани. Попытавшись приподняться, он охнул от резкой боли, пронзившей тело. К счастью, упасть обратно на кровать ему не позволили, помогая принять сидячее положение. Так действительно стало легче и сероглазый, сжав в кулачке кусок одеяла, позволил рыжику начать аккуратно стягивать бинты. — Жар я сбил. — говорил он куда-то в грудь, куда почти уткнулся носом, чтобы легче было снимать слегка пропитавшуюся кровью ткань. — К сожалению дома сейчас никого, поэтому за тобой присматриваю только я. Опыт таких работ у меня хоть и есть, но он не слишком-то уж и большой. Поэтому, сразу извини, если что не так. Такео кивнул и стал наблюдать, как маленькие ручки, хотя не меньше чем у него, шустро избавляют его от лишнего, чтобы тут же сменить грязную и использованную ткань на новую и чистую, аккуратно закрепляя её узелком сбоку. Закончив с перевязкой, Ичиго помог брюнету снова лечь и укрыл его одеялом, ведь в доме было немного прохладно. — Мама всё еще работает в клинике, а вот папа скоро должен прийти. Ты поспи, а я расскажу ему про тебя, он поможет, — вставая, сказал Куросаки и направился в сторону выхода, как его остановила ладошка, несильно сжавшая ткань его кофты. Недоумённо посмотрев на руку, а потом и на её обладателя, Ичиго послушно замер, вслушиваясь в тихие слова, сказанные слабым голосом засыпающего ребёнка: — Нет! Пожалуйста… Не говори… Никому… Пожалуйста… Не… Надо… Говорить… — отчаянно борясь со сном, старался выговорить мальчишка. Ступор Ичиго продлился ровно минуту, за которую юный больной уже успел провалиться в спасительный дня него сейчас сон. Кивнув самому себе, ибо тот, кому предназначался кивок его уже не видел, Куросаки пошёл к выходу. Спустившись вниз, Ичиго наткнулся на своего отца. Тот только заходил в дом, держа на руках спящую Юзу. Карин шла рядом, сонно потирая глаза. Похоже девочки сильно вымотались за день приключений в парке. Ичиго бы тоже хотел с ними, но он не мог оставить маму одну. Впрочем, ему хватает и тех приключений, что случились с ним сегодня. Одно из них, самое большое, сейчас нагло оккупировало его кровать и беззаботно спало, восстанавливая истощённый организм. Ишшин растерянно посмотрел на сына и, кивнув ему, негромко произнёс, стараясь не разбудить дочурку: — Ичиго, я наверх, пойду уложу девочек. Где мама? — уже возле лестницы спросил он, оглядываясь в поисках жены. — Она в клинике. Много работы, — ответил мальчик, помогая маленькой Карин снять резиновые сапожки и курточку, вторую девочку уже аккуратно раздел сам экс-капитан. — Ясно. Поможешь мне? — уже и так зная ответ, спросил глава семьи. Его сын лишь подтвердил догадки утвердительным кивком. Поднявшись по лестнице, они уже подходили к детской, как из соседней комнаты раздался приглушённый стон. Ишшин замер на мгновенье перед тем, как решительно направился в комнату сына, выяснить причину этого звука, однако дверь ему преградил ни кто иной, как сам хозяин комнаты, ясно давая понять, что к себе он не пустит. Нахмурившись, Куросаки сурово посмотрел на сына, но тот даже не шелохнулся, продолжая исподлобья смотреть на отца. — Ичиго. Отойди, — строго сказал брюнет, впрочем, не повышая голос. Спящая на руках Юзу — это не та ситуация, при которой можно громко разговаривать. Хорошо что малышка Карин сама ушла к себе, не дождавшись непутёвого папашу. — Нет, — твёрдо ответил сын, так же тихо, как и отец. Будить сестрёнку ему не хотелось, но пускать отца в комнату не хотелось еще больше. — Там ничего нет. — Ичиго, — предупреждающие нотки в голосе, говорящие о том, что кого-то ждет суровое наказание, а наказывали его крайне редко, никак не подействовали. — Там никого нет, — все так же уверенно и непреклонно сказал он. Некогда Шиба долго сверлил сына взглядом, пока наконец, тяжело вздохнув, не отошёл от двери и замершего перед ней мальчишки. — Хорошо. Я поверю тебе. Однако. Если что-то случиться, простым ремнём ты не отделаешься. Тебе ясно? — всё еще строго сказал брюнет и, получив ещё один утвердительный кивок, пошёл дальше укладывать девочек. Хотя Карин уже, похоже, давно видит третий сон, а Юзу заснула ещё в машине. Ичиго облегчённо вздохнул. Он не знал, что будет делать дальше, но пускать в комнату отца он не будет. Как и сестрёнок. И даже маму. Нельзя. Когда бывший шинигами спустился вниз, на кухню, он увидел своего сына, собирающего на поднос различную еду. Устало вздохнув, он прошёл мимо него, наливая себе в стакан холодной воды. Залпом осушив его, Куросаки-старший направился в сторону двери, ведущей в клинику. Раз у Масаки нет времени, чтобы просто встретить их, значит действительно много работы. А значит надо ей помочь, и избавить голову от ненужных сейчас мыслей о неизвестном в комнате сына. К удивлению самого Ишшина, реацу он не чувствовал от слова совсем. Да, силы у него почти нет, но ощутить реацу в собственном доме то он мог всегда без труда. И это озадачило его гораздо больше, чем слишком серьёзный сын. Уже у самой двери он краем глаза заметил поднимающегося наверх Ичиго, который держал в руках поднос. В голове появилось ещё больше вопросов, но лезть к мальчику для ответов он не стал. И лишь несколько слов неотрывно крутились в голове: «Рано. Ещё рано. Слишком рано ты вырос, Ичиго»***
Так они и познакомились. Ичиго продолжал выхаживать Такео, не пуская никого в комнату и никому о нём не говоря. (Как они тайком пытались пробраться в ванную, пока наверху никого не было — уже отдельная история) Такео же делал вид, что его здесь ничего не касается, и вообще, он просто мимо проходил. Но продолжал покорно принимать лекарства, позволял кормить себя и менять повязки, стараясь спрятать в глубине глаз ту благодарность, что он испытывал. Куросаки поднял его на ноги уже спустя пять дней. Всё ещё немного слабо, но уже уверенно стоял брюнет. Спустя ещё три, Такео ушёл. А ещё через два, когда к Ичиго пристала дворовая шпана, придираясь к его волосам, они снова встретились. Просто в какой-то момент один из нападавших отлетел в сторону, снесённый брошенным детской рукой булыжником. Эффект неожиданности положительно повлиял на результат и уже в следующую секунду они оба сверкая пятками удирали от преследователей, петляя по разным проулкам. Как Такео разбирался в этом лабиринте для Ичиго навсегда осталось загадкой. Но, слава всем Ками, они оторвались. Усталые, плюхнувшись на землю, они переглянулись и через мгновение громко рассмеялись от абсурда всей ситуации. «Друг!» — сказал Куросаки. «Брат!» — подтвердил Такео. И с тех самых пор они были почти неразлучны. Вместе гуляли, вместе сражались, (Не зря же Такео учил Ичиго паре приёмов) вместе ели и иногда спали — когда в небольшую комнатку на втором этаже здания с большой синей вывеской через открытое окно забирался брюнет, используя росшее рядом дерево. Они были неразлучны целый год. Пока не произошла трагедия в семье Куросаки. Смерть одного из членов семьи. То, что Ичиго будет винить себя в смерти Масаки, Такео не сомневался. Слишком хорошо он его знал, чтобы утверждать обратное. Но и как помочь не знал совершенно. Единственным, кто давал ему тепло и любовь был Куросаки. Такео просто не понимал, что значит потерять близкого тебе человека. И именно поэтому не смел лезть к Ичиго. Положение спасла его подруга — Тацуки. Что она сделала Такео не знал, но был ей очень благодарен, что она вытащила его друга из того отчаяния, в котором тот тонул. Конечно рыжий не остался таким, каким был до этого, но и сильного отличия брюнет не видел. Для него Ичиго навсегда останется самым близким существом. Тем, кто не только спас ему жизнь, но и помог жить дальше. Они снова стали неразлучны. Только, если раньше они удирали, если бой был неравен, то теперь Ичиго отказывался убегать. Он стоял до последнего. И всегда ходил с новыми ранами. Будь то небольшой синяк от кулака или же сломанная рука. Благо всё на нём заживало как на собаке. Такео не отставал. Бок о бок. Плечом к плечу. Пока однажды один не успел встать спиной к другому. И тогда, Куросаки Ичиго вновь потерял дорогого человека. Тогда прошёл всего месяц с 15-летия Такео. Он уехал. Какие-то соревнования. Какая-то путёвка. Какая-то машина. Какой-то город. Ичиго не мог вспомнить какой. Не мог вспомнить какая. Не мог вспомнить зачем. Он вообще ничего не помнил. Ни того момента, как ему позвонили — сейчас друг и бывший капитан двенадцатого отряда, тогда — совершенно незнакомый человек, представившийся Урахарой Киске — и сказали, что Такео мёртв. Ни того момента, как он сорвался с места, мчась на место преступления. Ни того момента, когда он увидел мёртвое тело друга. Просто тело. Без души. Душу уже забрали. Он также не помнил момента, когда вновь почти погрузился в отчаяние. И тем более не помнил, когда к нему пришёл этот Киске в сопровождении отца. Куросаки Ичиго ничего этого не помнил. Куросаки Ичиго больше не помнил Такео. …А сам Такео очнулся в Руконгае. Какие-то дальние районы. Какой-то дикий мир. Дикий, но такой привычный. Мир, в котором он жил до появления в старом сарайчике весёлого рыжего мальчишки с милым, но таким сильным именем — Куросаки Ичиго. Он всё помнил. Помнил Ичиго, помнил все те года, что они стояли спина к спине. Он помнил всё. Кроме своего имени. И именно тогда вместо Такео появился весёлый брюнет с серыми глазами и нелёгкой жизнью за плечами. С хорошим именем — Шизуки Тоя.***
А когда спустя несколько лет перед глазами Такео, точнее, уже давно Тои, предстал хмурый рыжий юноша, брюнет понял. Тот человек, которого он похоронил, как только прибыл в этот мир, ещё жив. И он воскрес только от одного взгляда шоколадных глаз. И тогда Шизуки Тоя понял, что тот Такео, который всегда следовал за Ичиго, за тем Ичиго, что сейчас стоит перед ним в форме ученика Академии, в такой же форме, как и он, вернулся. Вернулся, чтобы понять, что его не помнят. Но, как бы больно не было, он остался. Если его не помнят, он сделает новые воспоминания. Если его не знают, они познакомятся. Если есть хоть малейший шанс, он его не упустит. Тогда, в комнате, когда рядом сидел незнакомый курсант, тоже брюнет, но с жизнью, намного хуже его, — ибо в другом случае глаза не могут быть настолько пусты, — он знал, ради того Ичиго, которого он знал, он сделает всё что угодно и даже больше. Но он никак не ожидал того, что произошло дальше. Когда Ичиго закричал, содрогаясь в конвульсиях, сердце охватил ужас, что это он виноват. Крик «Куросаки!» тогда сам вырвался из горла. Он понимал, что друг почему-то не хотел афишировать своё имя. Понимал, что этот старшекурсник рядом тоже знал. Но ничего не смог поделать. Страх сковал его по рукам и ногам, не давая даже вздохнуть. Краем сознания он знал, что Улькиорра Шиффер — как представился зеленоглазый — испытывает те же чувства. Но это знание никак не помогало. Оно было. Просто было. А причины он узнает потом. Когда его брат перестанет орать от боли, корчась на полу. И словно услышав его молитвы, Куросаки затих, застыв безвольной куклой на том же полу. И Такео не мог сказать, что ужаснее, его крик, или его отсутствие. Они с Шиффером переглянулись. Никто не знал, что делать дальше. Беспомощно ищя ответ в глазах друг друга, они чуть не пропустили момент появления в комнатушке какого-то парня. Он был точной копией Куросаки, только какой-то отбеленный. А ещё у него был такой же вид, как и у них. Вид человека (Ну, или не совсем человека), который мог потерять самое важное для себя. Хотя нет. Присмотревший лучше, Такео понял, что он не теряет важное для себя. Нет. Он теряет то, что ему важнее. Важнее себя, важнее мира, важнее всего. Он теряет свой мир. Личный. Это существо, а называть его иначе у Такео не получалось, беспокойно озираясь по сторонам, остановил свой взгляд на них. И быстро, отрывисто, словно для него просто находиться здесь — невероятные усилия (А как он тут появился Такео даже думать не хотел), сказал: — Вы! Взяли Короля, руки в ноги и попёрлись подальше отсюда! Бегом! — почти крик в конце отрезвил обоих слушателей, что замерли под пристальным взглядом янтарных зрачков. Шиффер вроде вообще задрожал, но Такео не мог утверждать на все сто. Подхватив Куросаки на руки, зеленоглазый с опаской уставился на блондина. Немой вопрос: «Куда?» повис в воздухе. — Да куда-нибудь, сейчас рванёт, мы не сможем долго держать его реацу под контролем, у вас максимум пять…уже три минуты… Поэтому… Бегом! Желательнее туда, где реацу блокируется. Улькиорра понятливо кивнул. Он знал одно место. Там впрочем всё и началось. Взглядом сказав следовать за ним, брюнет ушёл в сонидо. Арранкар не арранкар, а привычки никто не отменял. Такео последовал за ним. Шунпо он использовать умел, благо знакомый шинигами обучил основам, но угнаться за Шиффером ему было сложно. Радовало только то, что за Ичиго оставался заметный шлейф реацу, который исчезал сразу, как брюнет прошёл это место. …Они остановились возле какого-то здания. Большой особняк, неизвестно как оказавшийся так далеко от Сейрейтея. Его окружал купол, однако, как только они вошли, разрушив его всплеском реацу, тот сразу восстановился, отрезая их от внешнего мира. Попасть легко — выйти почти невозможно. Откуда Улькиорра знал это место для брюнета было загадкой, как и то, куда подевался тот странный парень. Однако в следующую секунду он напрочь об этом забыл, вкладывая все свои силы, чтобы его не раздавила чудовищная реацу, вырвавшаяся из рыжего юноши. Чёрная, с алыми всплесками и белоснежно-яркая по краям, она душила, давила, разрывала на части, не щадя ничего вокруг. Это продлилось всего несколько минут, но Такео показалось, что прошло не меньше века. Как здание осталось целым Такео не знал и думать об этом не хотел совершенно. Сейчас его волновал только парень, лежащий на земле, куда его опустил Шиффер перед взрывом. Рядом с Ичиго вновь появился тот блондин, усталый, но уже не такой напряжённый. — Расслабьтесь. Пока всё хорошо, — махнул он рукой, опускаясь рядом с Куросаки на корточки. — Пока? — осторожно спросил Такео, непонятно чего опасаясь, но инстинкты просто вопили, чтобы он срочно оказался где-нибудь в другом измерение, лишь бы подальше от этого устрашающего юноши. — Да, к сожалению только пока. Я не знаю точно, но это не последний его взрыв. Мы стараемся держать реацу, но, как видите, это не так уж и просто, — пожал он плечами, поднимая рыжика на руки. — Мы? — недоумённо спросил уже Шиффер. Белые губы разъехались в ухмылку. Было странно видеть на лице Ичиго такую улыбку. — Ооо! А я тебя помню! — он ухмыльнулся ещё сильнее (Куда ещё сильнее то?) и уставился на вмиг напрягшегося Шиффера. — Ты та летучая мышка, с которой сражался Король. Помню я тогда чуть ослабил контроль над его реацу, но сам понимаешь, дыру в груди просто так не заделаешь. Зелёные глаза изумлённо распахнулись в осознании. Однако он быстро совладел с собой, и только чуть дрожавший голос выдал его истинные чувства: — Вы не ответили на мой вопрос. Кто «мы»? — Я и мой собрат по несчастью, именуемые зампакто. И Такео и Улькиорра одинаково вздрогнули. — А…Что с ним? — решил задать Такео, наверное, самый главный сейчас вопрос. Однако ответ шокировал их обоих: — Я не знаю… Мы не знаем… Знаем только, что в этом нет ничего хорошего.....Однако мы понятия не имеем, как ему помочь. То, что произошло в следующий момент повергло в шок уже всех троих. Рядом с блондином — который так и не назвал своего имени — возник образ человека, сотканого из реацу. Немного прозрачный, но на сто процентов узнаваемый фантомный Ичиго стоял сейчас рядом с ними. — …! — емко охарактиризовал всё случившееся зампакто. Куросаки закатил (?) глаза. — Ками-сама! Зангецу, ты где таких слов нахватался?! — устало спросил он с видом человека, смирившегося со своей участью, иметь в зампакто такого… Зангецу! — Ичи… Го? — хрипло выговорил Такео, пытаясь собрать мозги в кучу. Мозги упорно не собирались. — Конечно Ичиго, кто ж ещё? — язвительно проговорил Куросаки, разворачиваясь к брюнету — Такео, мы с тобой не виделись всего четыре года, а у тебя такой вид, будто я с того света вернулся.....Хотя… Да… Понял… Неудачная шутка, — смущённо почесав щёку, произнёс фантом. Последний мозг решил окончательно добить своего хозяина и капитулировал из тёмной головы. — Ладно, всё, шутки в сторону! Такео, ты не мог бы, пожалуйста, привести сюда эту макаку? — … — было ему ответом. — Ну, то есть… Сюда направляется лейтенант шестого отряда… Ну, не сюда, в Академию… В общем, не мог бы ты вежливо попросить его навестить меня? — красноречивый взгляд ясно говорил о том, что на самом деле Ичиго подразумевает под словом «вежливо». Такео встряхнул головой. Он коротко кивнул Куросаки и направился в сторону Академии. Все вопросы потом. Сейчас надо исполнить просьбу. — А, и да… Можешь сделать так, чтобы он не знал сюда дороги? Только прошу, аккуратнее, а не как ты это обычно делаешь! — устало произнёс Шиба, явно припоминая тому, как он приводил к Куросаки новые груши для бить… То есть новых товарищей для тренировок. Спрятав за длинными волосами немного покрасневшие уши, тот умчался выполнять поручение, оставляя троих существ перед особняком. Добраться до Академии и найти «макаку» труда не составило, как и привести его сюда, попутно знакомя его лицо со всеми встречающимися ветками. А изумлённое «какого Яхве здесь происходит?!» только согрело душу. Впрочем, что тут происходит хотели знать все присутствующие. Именно поэтому три пары глаз уставилась на призрачного юношу, что всё так же стоял возле собственного тела. — Ну, раз все в сборе, я пожалуй начну!
Примечания:
О даааа! Я её написала! Надеюсь нормально вышло, ибо мне она кажется немного не такой, какой задумывалась. И да! Никакого Яоя....Вообще! Здесь. Его. Нет.
