Выход есть всегда!...

      Солнце нещадно палило вот уже несколько часов всех, кому не повезло оказаться в это время на улице. Да даже те, кто попрятался в своих кабинетах или же в бараках отряда, мучились от жары. Жёлтое светило не щадило никого. Будь то простой рядовой, или же сам со-тайчо Готея. И уж тем более оно не обошло стороной и простого лейтенанта шестого отряда.       Красноволосый мужчина со странными татуировками на бровях вместо того, чтобы думать об отчётах, которые он должен был сдать ещё на прошлой неделе, мечтал о кондиционере. Это необычное, но крайне нужное в данный момент приспособление, о существовании которого он узнал относительно недавно, во время рейда в мир живых, ещё до войны с Квинси, маячит перед взором Ренджи уже несколько часов. Впрочем, как и хозяин сия устройства — рыжеволосый юноша, что сейчас должен проводить свои весёлые деньки в стенах Академии.       Вспоминая последними словами этого рыжего гада, который сделал такую подлянку в адрес рокубантай-фукутайчо в виде смены имиджа его капитана, что не очень положительно повлияло как на самого Кучики, так и на его помощника, который вот уже несколько дней не знал, куда себя деть, лишь бы не попасться на глаза любимому начальству, Ренджи, поняв, что перечитывает его уже в третий раз и всё равно безуспешно, отложил один из множества отчётов в сторону, стукнувшись лбом об стол. Тяжело вздохнув, он прикрыл глаза, пытаясь определить, что сейчас важнее: спрятаться от капитана, ибо тот снова не в духе — а не в духе он всё это время, после того злополучного дня, когда его прекрасные волосы стали огненно-рыжими — или же отправиться наведать Куросаки, за которым ему поручили наблюдать, чтобы он ещё чего не насокячил. Поняв, что сделав одно, можно сделать и другое, фукутайчо решил отправиться в Академию, тем самым, как говорится у них в Сейрейтее, убивая сразу двух Пустых. И от капитана спрячется, и за этим рыжим оболтусом присмотрит.       Окрыленный новоприбывшей идеей, он не заметил внезапного гостя, объявившегося в кабинете через настежь открытое окно. Новое лицо обвело мрачным взглядом комнату из-под нахмурившихся бровей и остановилось на лейтенанте шестого отряда.       — К-капитан? А… Что вы тут делаете? — встав по стойке смирно поинтересовалось это красноголовое чудо.       — Это мой кабинет Абарай-фукутайчо. А вот почему ты ещё здесь? — убийственно спокойным голосом произнёс не менее красноволосый Бьякуя.       Недоумевающий взгляд карих глаз, и тяжелый — наверное даже какой-то усталый — вздох наполнил комнату.       — По-моему тебе ясно было приказано следить за Куросаки Ичиго. Так почему я имею честь видеть твою рыжую персону, — на этом моменте глаза Ренджи невольно переместились на волосы капитана, но тот, слава Ками, или не увидел или решил просто не обращать внимание. — вместо того, чтобы читать отчет недельной давности? — Абарай шумно сглотнул и, со словами: «Разрешите идти?», умчался на встречу солнцу, точнее в направлении запада, где и находилось здание Академии.       Проводив взглядом темно серых глаз удаляющуюся фигуру, двадцать восьмой глава благородного клана Кучики совсем неблагородно развалился на стоящем в углу кабинета диванчике, прикрыв глаза. Недавно полученный в подарок от сестры небольшой вентилятор, работающий на реацу использовавшего, был бы как никак кстати (и где только взяла?). Но к своему огромнейшему разочарованию Бьякуя оставил его в поместье, а мотаться туда и к тому же ещё и возвращаться обратно было откровенно лень.        Злости на Куросаки за его выходку не было от слова «совсем». Не было и раздражения, что удивило не только некоторых отлично знающих его личностей, но и самого рокубантай-тайчо. Была только какая-то вселенская усталость, и ноющее вот уже который день чутьё никак не прибавляло хорошего настроения. Откуда такие чувства сам капитан сказать не смог бы даже если бы ему угрожали смертью его товарищей. На свою смерть было не то что плевать — даже если ему будет угрожать смерть, он примет её с высоко поднятой головой и гордостью настоящего аристократа и воина — просто жизнь друзей — да именно так — была дороже. Жизни Рукии, Ренджи, да даже жизнь Куросаки стали для него важнее собственной. И что он сделает с теми, кто угрожает им лучше даже не представлять.       Ещё раз тяжко вздохнув, Кучики открыл свои глаза и отправился дописывать отчёт вместо Абарая. Всё ж, неплохой у него лейтенант, пусть и немного ленивый, но определённо ответственный, хотя и не скажешь на первый взгляд, и Бьякуе не нужен другой. Но знать этого Ренджи совсем не обязательно. Точнее, он и не узнает, о чём действительно думает его капитан. А спрашивать сам не полезет, как бы сильно не хотелось.

***

       Птицы весело щебечут. Лёгкий ветерок освежает. Солнышко легонько ласкает. Хотелось бы сказать Абараю, однако это было бы наглой ложью. И солнце неистово печёт, и ветра нет, и птицы куда-то попрятались. А бедный-бедный лейтенант вынужден короткими перебежками в шунпо добираться до Академии, чтобы встретить, вероятнее всего, хмурый взгляд шоколадных глаз и немного грубое, но родное: «Чего припёрся?» от одного рыжего оболтуса. А короткие эти перебежки от того, что деревьев по дороге много, поэтому юному — или не очень — парню приходилось использовать шунпо так часто, чтобы с разбегу не поцеловаться с деревом. Так себе удовольствие. Благо само здание было не так уж и далеко (Ровно 35 прыжков в шунпо. Абарай считал).        Спустя каких-то семь-восемь минут Ренджи уже ступал на территорию, принадлежащую Академии. Ностальгия хлынула бурным потоком, оставляя после себя небольшую то ли горечь, то ли счастье от воспоминаний прожитых тут лет в качестве такого же студента, как и те, что сейчас свободно разгуливают по двору, пытаясь укрыться от палящего солнца в тени деревьев. Идя уже давно привычной дорогой до огромных дверей, Абарай со снисходительной и какой-то печальной улыбкой осматривался, вспоминая вновь и вновь пережитые им тут годы приключений.        Появившийся из ниоткуда юноша вызвал у Абарая острое желание выругаться и позорно отскочить в сторону, но только годы тренировок, необычайная сила воли и просто постоянное времяпровождение с непробиваемым Кучики позволили ему сдержаться. Этот потенциальный самоубийца — а нечего лейтенанту за спину заходить — сообщил, что ему было приказано провести «многоуважаемого шинигами-сана» в кабинет ректора. Зачем? Парню не сообщили. И Ренджи пришлось следовать за своим провожатым по дороге, которую он и так прекрасно знает — годы в Академии были совсем нескучные.       «Такеда Хироши — ректор» гласила табличка на двери, перед которой остановились парни. Глубокий вздох, и оба стоящих неуверенно посмотрели друг на друга, словно они провинившиеся школьники перед кабинетом директора. Ректора Академии всегда опасались. Серьезный, суровый, а главное совсем не слабый бывший шинигами вызывал трепет у каждого студента. Будь то еще зеленый новичок или же выпускник. Снова вздох и еще одно неуверенное переглядывание, пока один из них не вспомнил, что он уже далеко не студент, а лейтенант, да к тому же имеющий банкай. Эти мысли почему-то придали некую силу и Ренджи, нахмурившись, постучал в дверь, на секунду поймав восхищенный взгляд. После короткого: «Войдите!» Абарай уже не так уверенно переступил порог знакомого кабинета. Все тот же Хироши-сан, перебирающий бесчисленное количество бумаг. Тот же длинный стол и мягкий ковер, на котором его не раз отчитывали. Кажется ничего не изменилось за все это время. А прошло по крайней мере как минимум полсотни лет. Ректор оторвал свой взгляд от бумаг и посмотрел на вошедшего. Секунда и плотно сжатые губы разъезжаются в приветливую и отеческую улыбку человека, который невероятно счастлив видеть гостя.        — Ооо! Абарай! Сколько лет, сколько зим? Что ж за грехи я совершил, что теперь имею честь лицезреть твою физиономию? — насмешливо поинтересовался мужчина у замершего юноши — Или?.. Неужели тебя понизили и теперь сослали сюда преподавать?! О Ками пожалей мои оставшиеся нервные клетки. И Академию. Мы не переживем этого!        — Не беспокойтесь, Хироши-сан! Я здесь по другому вопросу. — Ренджи облегченно выдохнул. Слава Ками отношение к нему ничуть не изменилось. То прекрасное время, когда грозный фукутайчо был еще совсем зеленым курсантом, ректор Академии, — плюс еще и любимый учитель по Контролю Реацу, — самостоятельно обучающий молодняк, имел дурную привычку отбирать перспективных учеников и заниматься с ними дополнительно, отдельно от основных занятий, чтобы те смогли в будущем подняться выше. И Ренджи как раз был одним из них. Что, впрочем, совсем не мешало ему с периодической регулярностью попадать в кабинет ректора вне дополнительных занятий. Мелкие шалости, между тем совсем не влияющие на его успеваемость, — впрочем на кидо это не распределялось. Но там совсем другая история. — воспринимались больше как шутка, чем действительное желание навредить кому-то. И может этими самыми шалостями, а может и чем-то другим он приглянулся Такеде. И вскоре стал одним из немногих любимчиков нелюдимого ректора.        — Неужели? И зачем ты здесь? Вряд ли пришел проведать старика, верно? — этот самый «старик» лукаво сверкнул глазами из-под выразительных бровей.        Абарай стыдливо опустил голову, признавая свою вину. Но тут же вскинул её, смотря на мужчину в упор.        — Прошу простить меня, Хироши-сан. Однако вы правы. У меня приказ. — встав по стойке смирно стал отчитываться Ренджи — По распоряжению главнокомандующего мне придется появляться здесь каждую неделю. В связи с появлением здесь курсанта Шибы Ичиго, находящегося под защитой Готея.        Такеда нахмурился. Что-то странное было в этой фразе. Что-то неправильное.        — Шиба, да? Тот рыжий юноша? Кто же он такой, что сам Готей покровительствует ему и присылает лейтенанта присматривать за ним, словно няньку? — внимательно осмотрев бывшего ученика Хироши положил подбородок на скрепленные руки.        — Несмотря на все мое уважение к вам, на то, что только благодаря вам я нахожусь на своем месте, я не могу сказать! — серьезный взгляд карих глаз и не менее серьезный голос.        — Даже так? Что ж. Если ты не хочешь говорить, твое право. Я лезть не буду. Однако хочу тебя попросить, мне уже довелось пообщаться с ним и поэтому прошу, смотри за ним внимательно. Боюсь, он может влезть куда-нибудь, откуда не сможет выбраться. Если уже не влез.        — Я здесь как раз ради этого. И, поверьте мне, он сможет. Не сомневайтесь.        Хироши заметил некий слегка печальный взгляд карих глаз при этих словах. Говорил ли Ренджи о том, что Ичиго сможет попасть в передрягу, или наоборот о том, что тот сможет из неё вылезти Такеда так и не разобрал. Но почему-то у него было чувство, что Абарай имел ввиду и то и другое. Кто же он такой, этот Шиба?        — Хорошо! Можешь идти. Шиба должен быть в своей комнате. Лекции уже давно закончились. — он махнул рукой, на секунду прикрывая глаза.        Уже собравшийся уйти, Ренджи замер перед дверью, держась за ручку. Напряженная спина и ходящие желваки выдавали глубокий мыслительный процесс, проходящий в красной голове. Такеда с интересом наблюдал за бывшим учеником, выгнув одну бровь. Наконец, что-то для себя решив, Абарай произнес:        — Шиба Ичиго — человек, который жертвует многим, ради тех, кого он считает семьёй, ничего не требуя взамен. — слишком серьезный взгляд для этого шинигами. Такого Ренджи ректор видел всего раз в своей жизни, когда тот вернулся с практики в мире живых. Один. Из почти тридцати студентов. И вот снова. — И этого разговора не было. Всего хорошего Хироши-сан.        Абарай вышел, оставив бедного ректора переваривать услышанное. Мозг автоматически стал анализировать полученную информацию, делая неутешительные выводы. И спустя всего каких-то пару минут Такеда уже сидел, ошарашенный ответом. Такеда Хироши, в прошлом гениальный аналитик и стратег Готея, даже в худшие, а может и лучшие свои годы не мог даже предположить такого. Это же просто нереально, чтобы Куросаки Ичиго учился здесь. Зато сразу стало понятно и появление тут лейтенанта, и приказ о неразглашении. Абарай и так выложил ему то, что непозволено. За что мужчина был ему искренне благодарен. И ректор Академии сохранит эту тайну. До того момента, пока она не станет явью.

***

       Выйдя за дверь, Ренджи заметил того самого мальчишку, которому приказали провести его сюда. Почему он до сих пор стоял здесь мужчина не знал. Однако по отсутствующему взгляду, направленному на дверь, откуда только что появился лейтенант, можно было предположить несколько идей. Негромкий оклик не возымел никакого эффекта. Впрочем как и махание рукой перед глазами. Нахмурившись, Ренджи наклонился к уху своего провожатого. Секунда и коридор сотрясся от громогласного: «Рота подъём!» — крикнутого во всю мощь лёгких, благо на всех дверях звуконепроницаемый барьер, не позволяющий услышать, что творится в коридоре. Бедный парень моментально подскочил, отскочил и даже как-то побелел, грозясь упасть в обморок. Обведя коридор глазами с расширившимися от ужаса зрачками и не обнаружив вокруг никакой опасности, парень медленно выдохнул, приложив руку к тому месту, где раньше у него было сердце.* Остановив свой взгляд на ухмыляющимся шинигами, он нахмурился и уже развернулся, чтобы с достоинством удалиться, как был остановлен негромким: (по сравнению с недавним-то) «Подожди.» Настороженно развернувшись, ожидая ещё одну подлянку, юноша вопросительно поднял бровь, выражая этим свою заинтересованность.        — Ты ведь тоже учишься здесь? — спросил Абарай, подходя ближе. Вторая бровь поднялась вслед за первой, как бы говоря: «Ты серьёзно?» — после чего взгляд красноречиво указал на сине-белую форму.        Сообразив, что сморозил явную глупость Ренджи, кашлянув в кулак, отвёл взгляд.        — Так вот, — продолжил он, — знаешь курсанта Шибу Ичиго? — стараясь не обращать внимания на откровенно насмешливый взгляд, задал он главный вопрос.        Миг. И от былой насмешки не осталось ни следа. Та же снисходительная улыбка на губах, то же выражение лица. Но что-то неуловимо изменилось в стойке и самом юноше. Тело напряглось, а глаза настороженно сверкнули. Заметивший такую перемену Абарай вмиг стал серьёзен, подражая своему оппоненту.        — Знаю. — короткий ответ, по которому невозможно что-либо понять. — Зачем он вам?        Фукутайчо задумался. Официально ему было запрещено что-либо говорить, тем более студентам. Однако что-то такое было в этом парне, из-за чего всё внутри просто требовало сказать правду.        — Мне приказано присматривать за ним, — наконец решился он, но, заметив внезапно охладевший взгляд, вдруг, сам того не понимая, добавил: — И… Я бы хотел увидеть своего друга.        Медленно по нему прошлись глазами, словно сканируя, после чего юноша развернулся и, бросив через плечо: «Иди…те за мной.» — отправился дальше по коридору в сторону выхода. Именно потому, что парень шёл впереди, Абарай никак не мог заметить торжествующую улыбку, что на миг озарила всё еще немного бледное лицо.

***

       Выйдя из здания и завернув в небольшой лесок, они остановились на полянке, которая была расположена так, чтобы её нельзя было увидеть со двора из-за широких деревьев. Недоуменно оглядевшись, Ренджи вопросительно посмотрел на парня, который завёл его сюда. Его он не боялся. Ведь в самом крайнем случае верный Забимару, привычно покоившийся на боку, сможет выручить своего непутёвого хозяина. Обернувшись, юноша в форме ученика без тени улыбки вытащил откуда-то небольшой кусок ткани. Когда он это сделал Абарай уследить не успел, что очень удручало действующего лейтенанта, имеющего банкай.        — Прошу прощения за предоставленные неудобства, но я вынужден завязать вам глаза. Так нужно. Поверьте. — медленно подходя к лейтенанту осторожно произнёс он, протягивая ткань.        В первое мгновение, тупо уставившись на руку с тканью, Абарай подумал, что ему послышалось, однако, как бы он ни тёр себе глаза, как бы не щипал за руки, ни ткань, ни юноша не хотели исчезать. Внутреннее чутьё все так же почему-то никак не давало знать о себе, что говорило о том, что опасности для её хозяина нет и Ренджи может поверить этому крайне странному юноше. Всегда доверяя своим внутренним ощущениям, тем самым ощущениям, которые никогда не подводили, больше чем разуму — за исключением того случая с казнью Рукии, но там больше была обида, чем холодный расчет. — Абарай перестал сомневаться. И именно поэтому обречённо вздохнул, позволяя куску ткани лечь на глаза.        — Подожди! — попросил татуированный, уже приготовившегося завязать ему глаза, парня, — Ответь мне на один вопрос, и можешь завязывать, договорились?        Замерев на секунду, юноша пытался понять, что же хочет спросить у него лейтенант, и как это может навредить первоначальному плану. Обдумав всё, он медленно опустил руки, давая тем самым понять, что готов услышать вопрос.        — Скажи. Тебя ведь не ректор послал сопровождать меня до своего кабинета, верно? — осторожно спросил Абарай, уже догадывающийся об ответе.        Тонкий слух уловил тихую усмешку, которой не должно быть у человека, которого хоть как-то волнует то, что его как-бы раскрыли. Наоборот. Она была какой-то… Облегченной что-ли?        — Нет. Не ректор. — подтвердил он его мысли. Больше, правда, не произнося ни слова.        — Кто же тогда? — не выдержал красноволосый паузы. — Кто знал о моём появлении здесь и приказал…        — Не приказывал. — тихо, на грани слышимости.        — Хорошо. Который попросил (?) тебя проводить меня до ректора, хоть я и так прекрасно знал дорогу. Да к тому же, ты зачем-то ждал меня, пока я закончу, у дверей. Зачем всё это? Кто тебя прислал? — напряжённо спросил Абарай, замерев в ожидании… Чего? Он сам толком не знал.        Негромкий хриплый смех был ему ответом, что на мгновение выбило из колеи, чем тут же воспользовались, быстро завязав глаза растерянному лейтенанту.        — Я и не думал, что ты такой сообразительный рокубантай-фукутайчо Абараи Ренджи. Хотя, Он сказал, что тебя не стоит недооценивать. Зря я Ему не поверил. Не беспокойся, ты всё узнаешь. Наверное. Просто немного подожди. И Он решит, что тебе стоит знать, а до чего ты должен догадаться самостоятельно.        После этого его взяли за руку, чтобы, как выразился его провожатый, ни во что не врезаться и дойти до места назначения целым и хотя бы относительно невредимым. Лейтенант был почти на полторы головы выше и может быть поэтому, а может потому, что парню доставляло это неимоверное удовольствие, он переодически стукался о низкие ветки, царапая себе лицо. Ничего смертельно-опасного, даже просто ничего серьезного, но приятного если честно мало.        Когда Ренджи хотел уже на всё плюнуть и просто сорвать с себя этот жалкий кусок ткани, они остановились. Провожатый сообщил, (Почувствовал что-ли о чем он думает, гад?) что они на месте, но попросил пока не снимать повязку, так как нужно было ещё дойти до нужной комнаты. (Нет. Ему действительно доставляет удовольствие издеваться над бедными ни в чем не повинными людьми?) Как долго они бродили внутри здания то поднимаясь, то опускаясь по лестнице, Абарай не смог бы сказать даже под страхом смерти. Однако спустя очередной поворот они наконец остановились и с Ренджи, слава Ками, сняли эту Айзенову повязку. Немного проморгавшись, чтобы привыкнуть к свету, Абарай обвёл взглядом комнату, останавливая его на одном из присутствующих, находящихся в комнате помимо него самого. Карие глаза непроизвольно расширились, а левый кажется ещё и дёргаться начал, и единственное на что его хватило это:        — Какого Яхве здесь происходит?!