Выход есть всегда!...

      — Йо!       Секундный ступор всех присутствующих, развалившихся на полу в разных позах различной степени приплющенности, закончился довольно быстро. Первым очнувшимся был, на удивление, Ренджи. Он, резко подорвавшись с пола, мгновенно оказался возле ухмыляющегося рыжика и со всей дури впечатал кулак в эту самую рыжую макушку. Куросаки взвыл, обхватывая голову руками.       — Ты сдурел? — прокричал он, опасливо отползая от разъяренного лейтенанта. — Тебя что, Рукия покусала?       — Я сейчас тебя покусаю! А лучше отдам на растерзание брату Кучики. Чтоб тебя Меносы драли, даже если они подавятся, — возмущался бабуин. — Что ты творишь, Куросаки? Какого Айзена это сейчас все было, а?       — Тише, тише… — примирительно поднял руки парень, делая еще один шажок назад. — Я же все объяснил… Ну… Хранитель… Наследник там… Шиба… Вроде все ясно…       — Я не про это, — как-то устало проронил Абарай, прикрывая рукой глаза. — Мы же волновались, придурок.       — От придурка слышу, — ухмыльнулся рыжик. Ренджи обреченно закатил глаза, не желая тратить силы на бессмысленный спор. Этого упертого барана, что своими рогами (а теперь после всего Ренджи был уверен в их наличии) рушит все вековые устои, да что там устои, сами законы мироздания, как карточный домик, ему, скромному лейтенанту, явно не переспорить.       Ичиго только снова усмехнулся, переводя взгляд на все еще распластанных на полу брюнетов. Зангецу, слава всем зампакто, уже свалил обратно, предварительно метнув в Короля виновато-уничтожающий взгляд. Как он может объединять эти два совершенно разных понятия, рыжик не знал, и знать, если честно, не хотел. Сейчас его больше заботил один конкретный брюнет с серыми глазами. За Улькиорру Ичиго не волновался. Арранкар явно видел и не такое… Хотя… Ладно, его стальная психика явно выдержит и большее… После того, как тебя обратили в пепел, можно вытерпеть многое. М-да… Ну, это тоже не столь важно.       Куросаки, глубоко вздохнув, подошёл к уже вставшему, пока сам рыжик витал в своих мыслях, курсанту.       — Такео, — начал он, но его наглым образом перебили:       — Ичиго… — опустив голову негромко промолвил брюнет, не смея смотреть в карие глаза. — Эм… Знаешь… Ты… Это… Как бы сказать… В общем… Прост…       — Прости меня, Такео! — не дав договорить сероглазому, громко закончил Куросаки, ловя ошарашенный взгляд вскинувшего голову подростка. — Я не успел… Если бы я знал, ты был бы жив. Поэтому, прости меня. Прости за то, что забыл!       Только из-за того, что смотрел прямо в серые глаза, Ичиго смог заметить то, как они резко увлажнились, и, уже чисто на инстинктах, поймал в объятия бросившееся к нему тело.       — Ты… Ты…придурок… Ненавижу… Как ты можешь извиняться, если это я бросил тебя?.. — содрогаясь от рыданий, дрожащим голосом поведал он, прижимаясь крепче к телу друга, которого, как он думал, уже никогда не сможет встретить. — Я же… Я же… А ты…       Ичиго только тепло улыбнулся, ласково поглаживая темную макушку, как делал это в детстве, когда побитый Такео приходил к нему домой, шмыгая разбитым, от побоев тетки, носом. Именно так он тогда успокаивал зашуганного паренька, что просто желал ласки, а не насилия. И юный Куросаки, как умел, давал ее. Неловкими объятиями, теплой улыбкой и столь необходимой поддержкой.       Именно поэтому, сейчас он опустился на колени, утягивая ревущего парня за собой, не переставая того поглаживать. Такео только сильнее вцепился в одежду временного шинигами, боясь, что тот снова исчезнет, как тогда, долгие четыре года назад, когда на подростка вероломно напали со спины, будто зная, что сегодня тот, кто прикрывал ему эту самую спину, был не с ним.       На откровенно охреневший взгляд Ренджи и немного удивленно-ревнивый (?) Шиффера было как-то плевать.       — Ну все, тише, я здесь, с тобой. И больше ты не умрешь. Я этого не позволю, — твердо сказал Куросаки.       — Поверь ему, парень. Этот точно не позволит, — ухмыльнулся шинигами, вспоминая все их приключения. Да… Этот придурок скорее уничтожит все миры, чем позволит кому-либо обижать свою семью.       Не выпуская уже потихоньку успокающегося брюнета из объятий, Ичиго перевел взгляд на Шиффера, что почтительно склонил голову, не смея поднимать взгляд.       — Ну, а ты, — обратился рыжий к нему. Если бы Куросаки был не столь внимателен, то точно бы упустил из виду еле видный вздрог экс-арранкара. — что сидишь там с таким видом, словно съел весь мой шоколад?       Что такое шоколад Улькиорра понятия не имел, но судя по тону Владыки, это было что-то очень очень важное. Опустив голову еще ниже, он не посмел проигнорировать вопрос хозяина, пусть и понятия не имел, в чем он заключается.       — Ичиго-сама… — И замер, не в силах что-либо еще сказать. Куросаки прождал законных пять минут, но, не дождавшись хоть какого-либо ответа, вздохнул, продолжая поглаживать по голове задремавшего от переизбыдка эмоций брюнета.       — Я уже понял, что для тебя я Ичиго-сама, как бы не спорил с тобой об обратном. Ну ладно, не столь важно… Только не говори, что хочешь извиниться?       Шиффер только слабо кивнул.       — О, Ками-сама, — подняв глаза к потолку, страдальчески произнес курсант, словно спрашивая у того, за что ему все это. — ты ни в чем не виноват, понятно? Я сам попался. Это полностью моя вина. К тому же, ты спас меня, так что это я должен благодарить тебя.       Улькиорра резко поднял голову, возмущённо смотря прямо в карие глаза. Как Владыка может так говорить? Ведь это он, Шиффер, не смог защитить господина. А то, что этот самый господин сам защитит так, что хоть убейся, все равно не поможет. Учитывая, что он еще подрабатывает шинигами. Да еще и является чуть ли не сильнейшим существом во всех измерениях брюнета нисколько не волновало. Он виноват и должен понести за это наказание.       Однако теплая улыбка, осветившая юношеское лицо, никак не способствовала на долгое возмущение. Кватра отвел взгляд в сторону, ощущая себя странно… Как-то… Принятым, что ли? А Куросаки в это время, обреченно вздохнув, схватил черноволосую голову, с силой притягивая к себе, утыкая «страшного арранкара» в своё плечо, предворительно уложив голову спящего Такео к себе на колени.       Улькиорра в шоке замер, не зная, что предпринять: в ужасе отпрянуть, ибо такая вольность в присутствие Владыки недопустима, или же прижаться теснее к теплому телу, почувствовав, наконец, что такое забота. Узнать, о чем говорила та женщина. Понять, что такое душа. И, кажется, до него стало доходить, что тот теплый комочек в груди, что с каждым ласковым движением длинных крепких пальцев в волосах только разрастался, разливаясь по всему телу, и есть та самая душа.       Ренджи опасливо сделал шаг назад, в ужасе смотря, как Ичиго с какой-то отеческой нежностью обнимает обоих брюнетов. Ренджи показалось, что сейчас перед ним сидит не 19-летний парень, а старик, проживший не одну сотню лет и переживший многое. Впрочем, он был не так и далек от истины. Куросаки пережил достаточно, и назвать теперь его обычным парнем не повернётся язык.       Заметив пристальный взгляд карих глаз, он неловко кашлянул, уловив в еле слышном «пф» насмешку.       — Ужасный лейтенант тоже хочет обнимашки? — насмешливо прошелестел голос рыжика.       — Ужасный лейтенант хочет снова тебе врезать, но боюсь тогда, что меня прибьют прям на месте, не успею я сказать «шунпо». — подхватил игру татуированный, кося глаза на притихших брюнетов. — Может расскажешь пока, какого Меноса Кватра околачивается возле тебя, смотря взглядом побитой собаки? И кто этот парень?       — Все-то тебе надо знать. Зачем тебе?       — Ха? Вообще-то, если ты забыл, я лейтенант, и в моих полномочиях спрашивать, выясняя, несут ли они угрозу нам.       — Нет, не несут. Доволен? — холодно бросил Шиба, вмиг обрубая ту умиротворённую атмосферу, что была буквально минуту назад.       — Ичиго?..       — Прости… — устало прикрыл карие глаза. — мне неприятно, что ты считаешь мою семью потенциальной угрозой для Готея…       — Семью? — быстрый взгляд на арранкара.       — Семью — подтвердил Ичиго, прижимая напрягшегося зеленоглазого ближе. — они — моя семья, как и ты, и Рукия, и Бьякуя, и все остальные. Но мне больно от того, что вы видите в друг друге врагов. Он спас мне жизнь. К тому же, арранкары, насколько я помню, нам больше не враги.       — Ну… Мир мы еще не подписывали, но условно это так — сконфуженно произнес Абарай, смущённый тем, что его назвали семьёй. Не просто другом, а именно семьёй.       — Однако, если вы пойдёте против них, попытаетесь поймать их, чтобы управлять мною или как-то причинить вред, мы станем врагами, Ренджи. Я не убью вас, но не буду больше считать вас за своих. Вы — моя семья, Ренджи, но он, — кивок на Такео, — мой брат. И если мне придётся выбирать, а я очень этого не хочу, я приму его сторону, потому что он мне ближе, чем вы, как бы оскорбительно для вас это ни звучало.       Тихий, но угрожающе-спокойный и совершенно серьёзный голос заставил Абарая вздрогнуть, вслушиваясь в его слова. Он никогда не считал себя его семьёй. Просто не имел права так считать, учитывая что сначала они пытались убить маленьких риок. После, он стал считать себя другом рыжего парнишки. Близким другом, но все еще думал, что не достоин быть ближе. И тем более, он не рассчитывал, что его поставят почти наравне с семьёй. Пусть чуть психоватой, безумной, но такой уютной семьёй. И, конечно, он всегда знал, что как бы они не старались, что бы не делали, им не стать ближе. Сколько бы Ичиго не спасал их, сколько бы они не бились спина к спине, сколько бы не сражались, родных он всё равно будет считать ближе.       И, как понял Ренджи, этот паренёк, с твердым взглядом, но впечатлительной душой, стоит в одной категории с сестрами и отцом рыжего, как бы печально это не было. Что ж… Ренджи рассчитывал на гораздо меньшее, чем уже был бесконечно благодарен взъерошенному пареньку с печальными, слишком взрослыми карими глазами.       — Я понял. Прости, но…можешь ответить мне как другу? Мне правда интересно — немного грубо попросил лейтенант, пытаясь скрыть свою неловкость и смущение за этой маской грубости, но насмешливо поднятая бровь студента явно показывала, что маски на нём уже давно не работают.       — Хорошо. Я не знаю, что случилось с Улькиоррой… Он и сам толком ничего не понимает… Просто, по его словам, он очнулся здесь, без дыры, со стабильной реацу, и не придумал ничего лучше, чем поступить в Академию… Там мы и встретились. Мы соседи по комнате. А теперь он считает меня своим «Владыкой-сама» — явно кого-то передразнивая рассмеялся Шиба. — И я склонен верить ему. Лжи в его словах я не почувствовал.       — Понятно… А он? — кивок на все еще спящего Такео.       — О…С ним отдельная тема. Один паренёк, которому было лет восемь, подобрал одного раненого, голодного, холодного и жутко дикого котёнка и привел его домой. Вылечил, поставил на ноги и отпустил. А через пару дней этот котёнок спасает тому пареньку жизнь от хулиганов. Кто же знал, что этот котёнок станет пареньку побратимом. Они были почти неразлучны. Вместе ели, гуляли, тренировались. Делали все. Пока один не успел прийти к котёнку на помощь. И котёнка убили, отправив его душу в Сейрейтей. Ясное дело, паренёк не мог с ним никак связаться и просто умирал на глазах, пока один хитрый полосатый лис не запечатал его воспоминания, пытаясь спасти тем самым паренька, что до этого потерял ещё одного очень близкого человека. А затем, после того, как паренёк был вынужден забыть котёнка, в его жизнь ворвалась одна мелкая стервозная Смерть. И пареньку просто некогда было понять, что он забыл кого-то важного. А затем, спустя четыре долгих года, паренёк снова встретил котёнка, вспоминая его. Ну, что дальше я пока не знаю, так что… Конец?       — Так значит тот котёнок?..       — Ага.       — А парень это…       — Верно.       — И они?..       — Типа того. Все, допрос окончен? Нам еще в Академию возвращаться. Кстати, спасибо что отмыли ту комнату, я бы и сам справился… Но мне откровенно лень, так что… Слушай, а не хочешь подработать уборщицей? Бесплатно разумеется. У меня тут поместье в запустении, непорядок. — И снова этот насмешливый тон, от которого, против воли расползается на лице усмешка.       — Я тебе не уборщица. — Фыркнул Абарай. — Слушай, а что было в той?..       — А вот это действительно тебя не касается. Прости Ренджи, но это лично моё дело. Моё и клана Шибы.       Абарай молча кивнул, но тут же вскинул голову, ослеплённый еще одним вопросом:       — Кстати, а как бы ты сам справился? Я, конечно, верю в твои силы, но чтобы ты в одиночку там все вычистил? — скептически поднял он бровь.       — Понимаешь… — Начал Ичиго, — Как бы ответить… После того, как я слился с Хранителем, я стал чувствовать все поместье как… Не знаю, третью руку? Что-то вроде того… То есть, я могу управлять домом, как того пожелаю, переместить мебель, очистить от пыли или полностью забаррикадировать его. Все что угодно.       — Но… Разве это возможно? — ошарашенно спросил Ренджи.       Куросаки кивнул.       — Возможно. Мне просто нужно напитать стены этого дома своей кровью, и тогда все сработает, но… Это не такой уж и быстрый процесс, поэтому быстрее было бы все сделать ручками, а уж ритуал я сделаю как-нибудь потом, когда скучно будет. — Усмехнулся рыжик. — Ладно, пошли уже, а то нас ректор обыскался уже.       — Ректор?       — Ага.       — Такеда-сан, кажется. Увы, побеседовать с ним лично мне толком не удалось я тогда был немного… Не в себе… Но его реацу я запомнил отлично, так вот он сейчас бушует, явно в раздражении о пропаже не только трёх учеников, но и лейтенанта… М-да. Куда управление смотрит? — словно ни к кому не обращаясь, добавил он последнее предложение.       — Стоп. Но как ты смог почувствовать? Ты можешь отсюда отследить реацу до Академии?! — Кажется еще немного и Ренджи просто поверит во что угодно, если это связано с Куросаки.       — Мм… Не совсем. Я же только что сказал, что чувствую своё поместье как сам себя, да? — и, дождавшись кивка, продолжил. — А значит, и прилегающие к нему территории тоже. Все, что принадлежит этому зданию, является собственностью клана Шибы.       — Но это не объясняет…       — Кто был основателем Академии? — перебил лейтенанта рыжик. — Давай, вспоминай лекции, грозный выпускник.       — Эм… Иошинори Шиба, — не задумываясь ответил он. — То есть?..       — Ага. Основателем Академии был шестой глава клана Шиба. Он решил, что Руконгайцы тоже достойны стать шинигами, но, ясно дело, обучать «нечистых» благородные не спешили, считая, что это слишком низко для «Их Высочеств». Однако Иошинори-сан решил, что чем больше Руконгайцев станет шинигами, тем, во-первых, будет меньше беспорядков в районах, во-вторых, будет больше рук, ну и в-третьих, ему было просто скучно. Поэтому он, отдав распоряжение, построил Академию на своих землях, обучая Руконгайцев всему необходимому, что чистокровные проходят в кланах. Однако, спустя несколько десятков лет, он понял, что даже обученных, Благородные не спешат брать их в отряды выше, чем пушечное мясо. И тогда он, с помощью Совета и других Глав, которых также не устраивала та дискриминация, что творилось, решили, что нужно обучать и тех и других вместе основам. Несмотря на рождение, титул и прочее. Все начинали с нуля, а уже потом, с помощью знаний умений и таланта прорывались вперед. К сожалению, спустя множество поколений тот факт, что Академия расположена на территории клана был забыт. Поэтому, когда дед Куукаку перебрались в другое место, они не приняли во внимание то, что это земля окраплена кровью Истинного, поэтому принадлежит Шибам вплоть до того времени, как следующий Истинный сможет откразаться от этих мест, так же используя кровь.       Ренджи замер, пытаясь осмыслить все то, что сейчас так добросовестно вылил на него Ичиго.       — А теперь включай мозги и думай, как это всё связано.       — Ты… Как Истинный… Можешь чувствовать все территории клана… А так как Академия расположена на них и является её частью, то… — после долгого молчания заключил шинигами, чтобы тут же замереть, поражённый результатом.       — Верно, я чувствую все, что происходит на моей территории. Не могу, конечно, управлять, слишком много крови понадобится, но смогу сказать, кто чужак, а кто свой и, конечно, определить скачки реацу каждого, кто не выходит за пределы.       Ренджи только кивнул, всё еще находясь в шоковом состоянии, легко поднимаясь с пола. Куросаки, чуть помедлив, аккуратно отстранил от себя Шиффера, что наслаждался лаской, внимательно вслушиваясь в разговор Владыки. Будить Такео Ичиго не хотел, поэтому, поудобнее перехватив свою ношу, спокойно направился к выходу, на мгновение замерев перед дверьми, дождавшись, когда Шиффер с поклоном откроет ему дверь.       — А ты, я вижу, полностью влился в свою роль «Владыки»? — издевался шинигами.       — Ой, умолкни, а? А то сейчас ужасный лейтенант на своей шкуре ощутит все ярость Владыки.       Так они, негромко переругиваясь, добрались до выхода. Куросаки остановился, вдыхая свежий воздух свободы. Наконец. Наконец он свободен. И больше нет того уничтожающего чувства унижения, отчаяния, безысходности, которые он испытал за все это время, что казалось вечностью, когда снаружи не прошло и двух дней. И то, что он эти дни был уже в Академии, просто без памяти его не заботит. Сейчас он помнит. И он, наконец, свободен.       — Свобода — выдохнул он еле слышно, прикрывая глаза, чтобы в следующую секунду распахнуть их, направляясь в сторону Академии. Ему нужно многое наверстать за всё это время. Жизнь продолжается. А тех смертников он найдёт. Сам. И проследит, чтобы они почувствовали все то, что чувствовал он. А пока…       Солнце светит. Ветерок ласкает. Птички поют. И плевать, что это совершенно не так. Он счастлив. Здесь и сейчас. В окружении семьи, друзей.       Наконец полностью обретя себя, а не только свои силы.       Найдя брата.       Получив множество бесценных знаний.       Теперь он — Куросаки-Шиба Ичиго. Глава Клана Шиба. Студент Академии Шинигами. Герой множества миров. И обычный 19-летний парень, что по воле Судьбы — ну или небезызвестного Псевдо-Ками — стал тем, кем он является.       И пока он менять ничего не хочет. Может быть потом. Лет эдак через сто. А может и через пару часов. Но точно не сейчас.       Ведь он живет только настоящим.       И верит, что настоящее живет в нем.